Глава 34

Никита

Моя Золотко… Родная, нежная, желанная… Я ни о чем не могу думать, когда нахожусь рядом с ней. Признаться честно, я и о сыне сейчас не думаю… О пресловутом долге, ради которого мы приехали, благородной цели или чего-то другого, не имеющего названия. Хочу только целовать ее и ласкать… Желательно дни и ночи напролет…

— Ты собираешься спать со мной? — взволнованно шепчет Злата.

Я прижимаю ее к груди, чувствуя, как сильно бьется сердце — словно залетевшая в силки птичка.

— Да, милая. А как ты хотела выполнять долг? — спрашиваю, пряча улыбку. — А ты против?

— Ну… Это слишком интимно, ты не находишь? Это…

— Хочу, чтобы ты всегда была на расстоянии вытянутой руки, Золотко. Или вообще без расстояния… Близко… Очень близко… Хочу чувствовать твое тепло, дыхание, касающееся шеи, видеть, что прячется на дне твоих глаз. И я…

— Ох, Ники… Господи… — Златка разворачивается ко мне и тянется, чтобы поцеловать. Так и не дает договорить сакральную фразу про долг.

Не помню, чтобы меня так вело… Эмоции переполняют меня, растягивают сердце, словно воздушный шарик… У меня даже кожа зудит, потому что не может их вместить… Слишком много, слишком мучительно… Когда-то мысли о Злате помогали мне выжить в Америке. Я закрывал глаза и представлял теплое море, соленый пряный ветер, ласкающий лицо, ее глаза, сияющие в темноте как бриллианты, качели… Вспоминать о нашей первой близости было отдельным видом мучения…

Злата позволяет мне спать в ее постели. Она что-то бормочет во сне, а я глажу ее по животу, крепче прижимая к себе…

А утром все повторяется: ласки, поцелуи, объятия, совместный душ… Оставляю Золотко одну в ванной и выхожу в прихожую, вытирая волосы полотенцем. В монотонный шум воды вплетается тоненький звук входящего вызова. Странно… Почему Ирина Максимовна звонит мне?

— Слушаю, Ирина Максимовна, — произношу, мысленно коря себя за то, что позабыл обо всем… Даже о том, что мы не позвонили в больницу.

— Никита, только не говори Злате.

— Боже мой, что случилось?

— Никитушке стало хуже. Показатели изменились, так доктор говорит. Они сегодня собрали консилиум. Врач хочет поменять лечение, добавить новый препарат. Никитка все время про вас спрашивает…

— Может, нам вернуться, Ирина Максимовна? Стоит ли продолжать эту… затею с ребенком, если времени нет?

— Врач сказал, что не стоит. Я специально уточнила. Вы когда возвращаетесь? Нет, нет, я вас не тороплю…

— Планировали остаться на неделю. Злата говорит, что столько будут длиться благоприятные дни. Сегодня третий день нашего пребывания, так что… Может, я сам позвоню врачу?

— Он просил вас не беспокоить. Не отрывать от дела. Но я не сдержалась, — охает Максимовна. — Амиранчик мне тут помогает… Ой!

Ну вот. Амиранчик захаживает к моему сыну, пока я… со всей старательностью делаю ему братика или сестричку! Абсурдная ситуация. До ужаса некрасивая и неправдоподобная. Но она есть… Есть другой мужчина, готовый принять Злату с двумя чужими детьми. Есть Габи, с которой мне предстоит делить имущество… И есть рай… Я, она и гостиничный номер.

— Кто звонил? — довольно спрашивает Злата, выглядывая из ванной.

— По работе. Исполнительный директор уточнял кое-что… Давай позвоним Никитушке, Злат?

— Вот так? Вместе? — краснеет она.

— Ну да. А что тут такого?

— А если в палате окажется Амиран? Никит, это… Это жестоко.

— Златка, по-моему, ты накручиваешь. Амиран знает, куда мы поехали и для чего. Снимай халат и надевай джинсы и водолазку. Мы же не из постели им будем звонить. Вчера ты так не волновалась.

— Вчера мы звонили с улицы. Ладно, Ник, — неохотно соглашается она. — Набирай.

А я, не поверите, очень хочу позвонить из постели. Так, чтобы этот напыщенный хлыщ понимал, что я вытворяю с его женщиной.

Никитушка улыбается во весь рот, завидев нас на экране. От моего внимания не скрывается обострившаяся бледность его лица, черные тени, пролегшие под глазами, усталость, предательски закравшаяся в голос. Глупо надеяться, что Золотко не заметит ухудшения его состояния…

— Ник, ты видишь, какой он бледный? — тихонько спрашивает она, пока сынок роется под подушкой в поисках раскраски.

— Вижу. Злат, он каждый день сдает кровь. Наверное, доктор сообщил бы нам, если…

— Я сама ему позвоню, — отрезает она. — И… Может, нам надо вернуться? Как считаешь? У меня на сердце такая тяжесть, Ник… Мне кошмары снились.

— Я знаю, — вскидываю ладонь и заправляю пушистую светлую прядь ей за ухо. — Я же спал с тобой, ты забыла? Ты что-то бормотала во сне, Злат.

— Папуя! — кричит наш сынок. — Вот, я насол ласкласку. И вас с мамой налисовал, показать?

— Сыночек, Никитушка, а к тебе приходил дядя доктор? И только Алина Евгеньевна? — расспрашивает его Злата.

— Плиходили. Много доктолов.

— Ой, Златушка, внучка, да все хорошо у нас, — воркует Ирина Максимовна, показываясь на экране. — Просто плановый осмотр. Заведующий рассказывал студентам, что…

— Бабуля, пожалуйста, не скрывай от меня ничего, — дрожащим шепотом взмаливается Золотко. Выхватывает из моих рук смартфон и нервно расхаживает по комнате. — Немедленно скажи, почему Никитка такой бледный?

— Ох… Врачи не могут подобрать Никитке лечение. Показатели ухудшились, Злата. Такие вот дела. Но врач приказал молчать об этом. И план по рождению второго ребенка не отменяется, слышите? Оставайтесь там и…

— Нет уж! Мы немедленно выезжаем домой! Я не могу теперь ни о чем думать, бабуль.

— Оставайтесь до завтра. Не глупи, внучка. А я дура старая… Зачем только раскололась. У меня вообще теплая вода в одном месте не держится… Чтоб меня!

Злата завершает вызов и вскидывает на меня решительный взгляд. Тянет края водолазки и спускает джинсы.

— Остаемся до завтра, Гончаров. Сегодня никуда не пойдем. Будем…

— Заниматься делом, я понял, Золотце. Я только рад. Мечтал об этом, — отвечаю и быстро раздеваюсь…