Глава 33

Злата

Совершенно точно я не была готова к расспросам этой девицы. Предполагала, что подобная ситуация может произойти, но, чтобы так… Нагло, дерзко, бесцеремонно… Фу! Я едва сдержалась, чтобы не послать ее подальше, но вовремя сообразила переложить ответственность на плечи Никиты. Пусть сам разруливает эту ситуацию. Лана всегда питала к Нику чувства. И всегда терпеть не могла меня. Неудивительно, что после его поспешного отъезда она воспряла духом. Ходили слухи, что Лана писала Никите письма и в подробностях рассказывала о нашей «безумной любви» с Мироном, тем самым подогревая его ко мне обиду.

Скрываюсь в дверях туалета и приваливаюсь к раковине. Умываюсь с особой тщательностью и поднимаю взгляд на зеркало. И почему мне не стыдно? Может, я повзрослела и отрастила «зубы» для таких умников, как эта Лана?

Возвращаюсь в холл ресторана, краем глаза замечая, что Лана еще не ушла. Пользуясь случаем, отхожу к большому панорамному окну и звоню Зойке.

— Привет, красотка.

— Хорошо, что позвонила, Золотко! Я тут с ума от любопытства схожу. Рассказывай, как все прошло? — она томно шепчет в динамик.

— Еще одна! Как надо, так и прошло.

— Фу, какая ты скучная, Белоцерковская, — фыркает Зоя. — Только не говори мне, что Ники выполнял долг. Уверена, он целовал тебя и ласкал, как… Как тогда… Интересно, сейчас твои глаза так же сияют, как на море? Ты вспоминаешь море, Злат? Наше маленькое приключение, друзей Никиты, ночевку в спальных мешках, костер? А как ты пела, помнишь? Помнишь песню про рябину?

— Помню, Зой. Хочу забыть, но продолжаю помнить.

«И еще помню качели, где все случилось… Я тогда первая призналась ему в любви и отдала себя… Всю без остатка, до самого дна… Да что там до дна — я себя словно вывернула, вытрясла душу перед ним…».

— А ты не забывай, Золотко.

— Зойка, у тебя есть удивительная способность выуживать из человека самое сокровенное. Тебе надо психологом работать, ей-богу! Я с тобой разговариваю, а у самой… горький том в горле.

— Злат, ты прости меня… Я эгоистка, если заставила тебя почувствовать себя несчастной. Я была уверена, что Никита…

— Он был нежен, Зой. Если бы все было чинно и благородно, поверь, я чувствовала себя счастливее. А так… Мне больно только от одной мысли, что мы не можем быть вместе.

— А почему не можете? К своей змее он точно не вернется, а ты…

— А я не могу его простить, вот и все. А без прощения какая жизнь? Мука…

— Ты права, — соглашается Зойка. — Я передала Никитушке конструктор и раскраски, — подруга меняет тему.

— Спасибо, Зайчик, — облегченно вздыхаю. — Ладно, пойду я. Мы сейчас на вершине горы. Поднялись сюда на фуникулере, представляешь?

— Отдыхай, дорогая. И… Забудь обо всем и получай удовольствие.

— Пока, — завершаю вызов и осторожно выглядываю из-за угла. Никита один, а на столе дымятся тарелки с едой. Расправляю плечи и важно вкидываю подбородок на случай, если Лана исподтишка наблюдает за мной. Подхожу к столу и присаживаюсь, вобрав в жест все уверенность и грациозность, на какие способна.

— Я тебя потерял, — многозначительно произносит Никита. Окидывает меня встревоженным взглядом, от которого захватывает дух.

— Да. Давно, — отрезаю я.

— И это тоже, Золотко, — вздыхает он. — Садись скорее, ешь. Все в порядке? Ты как? Злат, я…

— Никита, я была готова к такой ситуации. Но твоя Лана меня просто выбесила! Я едва сдержалась.

— Молодец, что ушла. Я ее прогнал. Она не посмеет болтать языком.

— Надеюсь на это, хотя… Если честно, мне все равно. Давай есть?

Никита кивает и отвлекается на обед. Заказывает потрясающее пирожное с маскарпоне для меня и шоколадное для себя. Заполняет чудовищное напряжение между нами дежурными вопросами и неловкими шутками. Нет между нами настоящей близости… Недосказанность, обида, вина, боль, стыд — бетонная стена из разных чувств. И только в постели мы настоящие…

— Золотко, идем в кино? Или ты хочешь в гостиницу?

— В гостиницу, — без стеснения произношу я. Не хочу подбирать слова… Не хочу лицемерить, делая вид, что нам есть, о чем говорить… И мучительные попытки Никиты меня разговорить я видеть не хочу…

— Едем, — кивает он и взмахивает ладонью, подзывая официанта.

От предвкушения его близости пересыхает во рту. Его поглаживания, испепеляющие взгляды, брошенные украдкой, взволнованное дыхание, касающееся виска — все опьяняет меня, как молодое вино… Когда мы оказываемся в темной прихожей гостиничного номера, я почти не дышу… Никита прижимает меня к стене и целует в губы, забирая дыхание. Исследует мой рот, стягивая шарф и комбинезон… Раздевается сам, швыряя одежду на пол.

— Золото… Ты потрясающая, Золотко… Ты…

— Не надо, пожалуйста, — целую его губы, не желая ничего слушать. Хочу чувствовать… Хочу, наконец, заткнуть разум, позволяя верховодить эмоциям. Его хочу… Ни к какому мужчине я не испытывала ничего подобного.

— Ты замерзла, моя девочка, — отрывается от меня Никита. — Идем в душ.

— Может, я сама?

— Хочу тебя помыть. Позволь мне маленькую слабость.