Глава 5

Никита

— Ну проходите, Никитки, чего застыли? — улыбается Зинаида Петровна, вытирая руки о фартук.

Никита улыбается и поднимает на меня взгляд. Засмущала его добрая старушка, понимаю. Я и сам стою, как дурак, не в силах уместить в мыслях невзначай брошенную фразу домработницы. Не может он быть моим сыном… Иначе, Злата бы нашла способ сообщить.

«А ты дал ей такую возможность, гордый идиот?», — шепчет внутренний голос.

«Ты удалился из соцсетей, поменял номер телефона, а когда узнал о ее замужестве… Вычеркнул девчонку из памяти и сердца, обозвав предательницей. Хотя сам-то совсем не лучше».

— Давай, Никитушка, я помогу тебе снять курточку и ботинки, — опускаюсь на коленку и протягиваю к пацану руки.

— А мама учит меня самому лаздеваться. И я умею, — поджимает он губки.

Пытаюсь найти в мальчишке свои черты и… Черт, боюсь. Боюсь найти их и захлебнуться в вине — чудовищной и горькой, как яд. Потому просто отворачиваюсь и спешу подняться.

— Какой ты молодец. Ну, давай сам.

— Умничка какая. А как твою маму зовут? — Зинаида Петровна забирает вещи из рук Никитки и берет его за руку.

— Злата. А еще у меня есть бабуська Ила.

— Баба Ира? А я баба Зина, запомнил?

— Дя.

— Никита-старший, помой мальчику руки и давайте-ка за стол, — командует прозорливая домоправительница. — Вас ждет куриный суп-лапша с вареными перепелиными яичками.

Мою Никитушке руки, ловя себя на мысли, что уже привык называть его только так… Никитушка. Неужели, мой? И почему безопасник до сих пор молчит? Где, черт возьми, Злата?

— Никита Федорович, да расслабьтесь вы, — угадывает мое настроение Зинаида Петровна. — Мальчонка замечательный. Жалко, что его может напугать эта… Ваша жена.

Мда… Нетрудно догадаться, что Зинаида Петровна недолюбливает Габриэлу…

— Она изъявила желание переночевать в гостинице, пока у нас гости, — добавляю, помогая Никитке сесть за стол. Маленький мальчик забавно смотрится за огромным деревянным столом. Как и в моем холодном, вылизанном доме.

Мы едим с удовольствием. Отмечаю, что у мальчонки хороший аппетит. Он старательно пережевывает хлеб и смешно вылавливает из тарелки перепелиные яйца.

— Какая умница, — по-матерински складывает на груди руки Зинаида Петровна. — Кто все съел, получит шоколадный кекс. Баба Зина успела в мультиварке испечь. А потом Никитка наш покупается и спатки пойдет, да? Как тебя мама укладывает? Песенки поет?

— Да, моя мама класиво поет. И сказки лассказывает лазные. Только я… — пацан надувается и трет глазки. Наверное, соскучился по Злате или что-то вспомнил.

— Ты чего, Никитушка? Расстроился? — отставляю тарелку и подхожу к мальчугану.

— Я один спать боюсь. Мы с мамой спим вместе, в одной кловати. Мозно ты со мной лязыс? — доверчиво протягивает малыш.

И смотрит на меня, как на героя. Рыцаря, как минимум или самого лучшего папу на свете. И этот его взгляд бьет в сердце, как острый клинок. Оглушительная и жгучая боль новой порцией разливается в душе. Наверное, хорошо, что я вернулся домой? Вот ведь до последнего сомневался… И долго велся на увещевания Габи. А потом мама заболела… Да так сильно, что я не смог не поехать. Наверное, вы догадались, что у мамы не сложились отношения с моей женой? И почему меня устраивала Габи в Америке? Наверное, потому что там я не жил — работал сутками, ел фастфуд и не отлипал от монитора.

— Ну что, Никитушки, поели? — вырывает из задумчивости голос Зинаиды Петровны. — Давайте-ка чайку и в теплую ванну. Никита Федорович, покупаешь сы… мальчика?

— Вы правда думаете, он на меня похож? Не может этого быть, — шиплю, закрывая рот ладонью. — Злата была замужем. Возможно, она развелась. Просто Никита не помнит папу, вот и все. Давайте не будем делать преждевременных выводов.

— Да ну вас, Никита Федорович. Я много на веку повидала, так вот: мужчины все такие тугодумы. Вот как вы… Идите покупайте сыночка.

Зинаида Петровна гладит новые вещи Никитушки горячим утюгом и приносит их в ванную комнату. Вытираю головку пацана и переодеваю его в пижаму.

— Нравится? — треплю светлую челку.

— Да. А мама лазлисыт мне взять ее домой? И где мама?

— Конечно, разрешит. Я обещаю, что ее найду. Веришь?

— Дя. Посмотлим пелед сном мультик? А ты точно от меня ночью не уйдес? Я тогда буду плакать.

— Я же пообещал. Ну иди, пока мультик с бабой Зиной посмотри, а я искупаюсь.

— Она холосая, как моя баба Ила.

Быстро обмываюсь и возвращаюсь в спальню. Никитушка сидит на руках у Зинаиды Петровны и с интересом смотрит мультик про «Босса-молокососа».

— Давай спать, Никит. А то мама расстроится, когда узнает, что мы до сих пор не спим.

— Давай.

— Спокойной ночи, мои хорошие, — устало поднимается с места пожилая домработница. — Никитка, утром будешь мне помогать готовить завтрак?

— Дя!

Прижимаю голову мальца к груди и жмурюсь от скупых слез. Во мне сейчас столько чувств, что впору захлебнуться. Нежность, умиление, радость… Неужели, правда, мой? И я даю им волю — непрошенным чувствам к мальчику. Пью их жадно и открываю сердце, наглухо закрытое от всего человеческого. Разве я счастлив? Да, я добился всего, к чему стремился, но… В груди безбожно щемит от волнения за Злату. Вот где ее носит? Я завтра узнаю, весь город подниму на уши, но ее найду…