Глава 42

Злата

И что на меня находит? Чудовищное волнение за Ника, беспокойство, ревность, страх — все смешивается в гремучий коктейль эмоций. Они будоражат душу, словно выворачивают ее наизнанку и… выплескиваются наружу гадкими словами… Зачем я это сказала? Отцу своего ребенка и тому, кто делает для меня больше, чем… все на свете?

Я ведь видела машину Габи в парке. И Амирана поцеловала специально… Дала ей возможность запечатлеть поцелуй на смартфон. Глупая… Неужели Габ думала, что я не замечу ее жеста? Я сделала все намеренно… Хотела позлить Никиту. Для чего? Теперь я и не знаю… Я запуталась в чувствах, непрощении, недоверии, неприятии… Барахтаюсь как в тине, не понимая, что делать со своей жизнью?

А еще и сообщение о сходе лавины в районе поселка Шаумян… Я чуть с ума не сошла… Хватала телефон и сдерживалась, чтобы не позвонить Никите… Отвлекалась на Никитушку, а потом возвращалась к новостям, мелькающим на всех каналах.

Амиран не отлипал от меня весь день… Признавался в любви и просил выйти за него, звал на ужин к своим родителям, в кино, на прогулку… А я ходила из угла в угол, дезориентированная волнением, связанная им, словно путами… Боялась, что папа выгонит Никиту и не станет слушать или дурацкая лавина завалит машину на обратном пути.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — безразлично бросает Никита. Благоухающий, нарядный, как на свадьбе, он выглядит беззаботным и отдохнувшим.

— Ненавижу, — шиплю я, наткнувшись на его поблекший взгляд.

Гончаров бодрится, делая вид, что ему все равно. Пусть так, но мне нет…

— Прости, я ошиблась. Не нужно было так говорить. Я была неправа…

Фух… Хорошо, что у меня хватает мужества признать ошибку. Еще миг, и я верну самообладание и спокойствие. Но этого не происходит… Что-то надламывается в Никите. С его лица словно сползает маска, обнажая усталость и задумчивость.

— Ненавидишь, значит?

Он приближается почти вплотную, обхватывает мой подбородок горячими пальцами и шепчет:

— Скажи, что я тебе не нужен, Злат. И ты не волновалась, не переживала, не думала обо мне.

«Да, черт возьми! Я думала о тебе весь день… Думаю каждую минуту, секунду… Просыпаюсь и думаю о тебе. Засыпаю с мыслями о тебе… Не прощаю тебя, обижаюсь, раню себя воспоминаниями, как осколками… Будоражу сердце мыслями о будущем. И, да… Ревную тебя».

Молчу, не в силах выдавить и слово… Ник ждет ответа, а я выдавливаю хрипло:

— Прости за эти слова. Ты сам начал, а я…

— Черт…

Никита обхватывает мой затылок ладонью и целует… Гладит другой рукой по волосам, спине, плечам. А я отпускаю волнение на свободу. Позволяю Никите ласкать мои губы, щеки, шею, перебирать пальцами волосы и что-то шептать бессвязно… Господи, наверное, я схожу с ума? Потому что никогда в жизни мне не было так сложно принять решение… Даже не знаю, чего в моем сердце больше — обиды или прощения, ненависти или любви?

— Золотко… Злата… Ну что такое? Чего ты такая? — Ник отрывается от меня. Смотрит пьяным взглядом и вновь притягивает к себе, не дождавшись ответа.

— Я… Ники…

— Потом, — шепчет, захватывая в плен своих объятий. — Поедем ко мне? Черт…

— В дом, где живет твоя жена? — шепчу в ответ, поглаживая его по теплой щеке.

— Давай к тебе? Я скучал… Я так хочу, Злат… У меня никого нет. И я знаю, что у тебя тоже. Плевать мне на твоего красавчика. На все плевать… Можешь ненавидеть меня, если хочешь.

— Прости, Ник. Вчера сообщили о сходе лавины, я очень волновалась, — вскидываю на него взгляд.

— Глупышка… Почему не позвонила? Мне приятно, что ты волновалась. Золотко… Моя Золотко…

Мы обнимаемся и целуемся, как оголодавшие любовники. Ник распускает мои волосы и запрокидывает шею для поцелуя… Ласкает, пробуждая спящее желание. Только он… Для него… Ничего подобного я не испытывала ни к какому другому мужчине. От чего я бегу, если уже погрязла в нем, как в омуте?

— Ники, что мы делаем? Еще и в больнице… Сейчас Никитушка проснется, — с трудом ворочаю языком, не переставая его обнимать.

— Злата, когда ты узнаешь о беременности? — спрашивает Ник, успокаивая дыхание.

— На днях. Врач взял кровь на исследование.

— Хорошо. Если не получилось, я готов попробовать снова.

— Пошляк, — отвечаю я, слегка отстраняясь. — Я никогда больше не скажу тебе тех ужасных слов, Никит. Спасибо за папу… Спасибо за Никитушку… И за малыша, который, возможно, будет, тоже спасибо.

— На здоровье, — улыбается Ник. — Как мой сынок поживает?

Не успеваю ответить — в двери тихонько стучит лечащий врач. Входит в ответ на мое разрешение, прижимая историю болезни к груди и одаривая нас тяжелым взглядом.

— Что-то случилось, Алина Евгеньевна? — произносим в унисон.

— Да, — отвечает она. — Нужно срочно искать донора. Срочно.

— Я же собираюсь его родить, — отвечаю надломленно. — Или у нас…

— Нет времени, — отрезает она. — Показатели не меняются на протяжении недели. Никита не реагирует на терапию. Может, вы позвоните своей матери, Злата Леонидовна? Ближайшие родственники Никиты Федоровича не подошли, к сожалению.

— У моей мамы вирусный гепатит, она не может быть донором, — отвечаю со вздохом. — Она пожелала моему сыну здоровья в ответ на мой рассказ о болезни. И все на этом! Думаете, ей есть дело до меня? Мама живет своей жизнью много лет. Она меня не узнает, когда встретит на улице.

— Злата, успокойся, — Никита подходит ближе. — Давай позовем твою сестру? У нее нет противопоказаний?

— Николетта откажется, я точно знаю. У нее такая же группа крови, как у меня. Все бесполезно, Ник… Амиран дал заявки на многие сайты по поиску донора. Я не знаю…

Слезы душат, горло схватывает болезненный спазм…

— А ваш отец, Злата Леонидовна? — осторожно произносит врач.

— Он в тюрьме.

— Он скоро выйдет, вот увидишь. Либерман его вытащит. Какая у него группа крови?

— Четвертая. Как у Никитки.