Глава 50

Злата

Это точно происходит со мной? Все это не сон и не розыгрыш? Поверить не могу, что Габи согласилась… Ник порывисто обнимает меня и прижимает к горячей груди. Усмиряет эмоции, часто дышит мне в затылок, а потом произносит:

— Ты человечище, Габ. Твои клеточки, как сказал Никитушка, будут в моем сыне. Видишь, как судьба все перевернула? Ты никогда не хотела детей, но будешь частью моего сына…

— Благодарите его, — дрожащим шепотом отвечает Габи. — Он у вас… Такой умненький, любознательный. Ник правильно сказал, я не думала о детях. Наверное, все из-за того, что он его сын… А я его… Неважно.

«А я его люблю…», — хотела сказать Габи, но сдержала признание. Слишком уж унизительно говорить такое при мне, да еще и не услышать слова любви в ответ.

— Спасибо вам огромное. Я буду всегда вспоминать вас добрым словом, Габи, — сдержанно благодарю ее я.

— Габ, тебе сейчас нужно больше отдыхать и сдать все анализы, я правильно понимаю? — произносит Никита.

— Да, босс. Все будет хорошо, слышите? Вы чего такие перепуганные?

— Да просто… Волнительно это все. Златка, идем в палату? Скоро Никитушку привезут. Пока, Габи.

Никита держит меня за локоть и провожает к выходу. Мы входим в пустую палату. Ник запускает пальцы в волосы и шумно выдыхает.

— Ну и ну, Золотко. И как ты додумалась признаться Габи?

— И слава богу, что я это сделала! Я не смогла бы… Ты понимаешь меня, Ник? — вскидываю на него взгляд, понимая, чего сейчас хочу больше всего на свете. Его… Обнять, поцеловать, сказать, как он мне дорог…

— Золотко… — угадывает мое желание Ник. Подходит ближе и заключает меня в объятия. — Моя… Ты только моя… Золотая, особенная, любимая.

Я позволяю его рукам гладить мои плечи, а губам целовать щеки и подбородок. Зарываюсь пальцами в его волосы на затылке и целую в ответ. Наверное, сейчас в этом поцелуе все мои чувства… И невысказанные слова. Пускай, я вспоминаю о прошлом, но и без него не могу… Хочу обижаться и не прощать, но, чтобы он был рядом. Мой Ники… Не знаю, сколько проходит времени. Наверное, целая вечность. Нежность сменяется страстью, а страсть — безудержностью… Обнимаю Ника, чувствуя, как сильно бьется его сердце… Или это мое?

— Злата, я тебя люблю.

— А я тебя, Ники.

— Ты же не можешь забыть прошлое? Ты же… Я думал, что…

— Не могу, и что? Не могу… И без тебя не могу, Гончаров. Нам сейчас нужно это обсуждать?

— Да, сейчас, — довольно улыбается он. — Тебе жалко для меня слов? Я самый счастливый человек сегодня, Злат. Скоро наш сын выздоровеет и… И ты родишь мне еще одного малыша.

В палату с грохотом въезжают носилки с Никитушкой. Врач по-английски объясняет, что нашему мальчику взяли необходимые перед операцией анализы.

— Когда вы планируете провести операцию? — спрашивает Ник.

— Через несколько дней. Максимум через неделю. Малышу требуется время для адаптации. Не волнуйтесь, все будет хорошо, — улыбается высокий черноволосый мужчина.

Никита остается в Израиле еще несколько дней. Либерман обрывает ему телефон, зазывая вернуться в город.

— Никита, я нашел неоспоримые доказательства невиновности Леонида по ряду статей. Всю неделю бегал по коридорам следственного комитета и опрашивал свидетелей. Представляешь, следователю заплатили, чтобы он подставил Белоцерковского! К слову, он уже уволен. А кто заплатил? Вадим! — Ник включает голосовое сообщение от Моисея Лазаревича.

— Поняла, Златка? Я должен вернуться. Суд назначат во внеочередном режиме, — оправдывается Ник, обнимая меня за плечи.

— Я не могу поверить, что все может получиться, — шепчу со слезами на глазах. — Поезжай, конечно.

— А как же операция? Врачи хотят провести еще несколько исследований на совместимость.

— Ничего страшного, справимся. Я сразу же позвоню тебе. Ники…

— Ну скажи мне уже это, вредина? — улыбается он, зарываясь носом в мои волосы.

— Я люблю тебя, Никита. Всегда любила… Очень…

Боже, кажется, в глазах Гончарова блестят слезы. Мы обнимаемся и прощаемся, как будто никогда больше не увидим друг друга… Никита бронирует билет на поздний рейс и улетает.

Операцию Никитушке назначают через пять дней нашего пребывания в клинике. Я не сплю всю ночь, терзаясь переживаниями и тошнотой. Там точно девчонка… Уж очень необычно протекает беременность. Поглаживаю живот, наблюдая за звездами через темное окно палаты. Брожу по комнате, а потом все-таки заставляю себя уснуть… Мне надо больше думать о здоровье маленького, Никита прав. Закрываю глаза и проваливаюсь в поверхностный сон. Утром меня будят голоса медицинского персонала. Вскакиваю с кровати, расспрашивая врачей об инструкциях для пациента, но они успокаивают мое волнение.

— Мне можно поговорить с донором? Минуточку? — спрашиваю я. Габи здесь совсем одна… Ее некому поддержать, так почему я не могу сделать это?

— Конечно, она будет рада вашей поддержке. У вас минута. И мы забираем пациентов.

Стучусь в соседнюю палату и, получив разрешение, вхожу… Габи сидит на краешке больничной кровати. Без макияжа, в белой хлопковой рубашке, она выглядит беззащитной и… Симпатичной.

— Привет, — улыбаюсь я. — Зашла тебя поддержать.

— Спасибо, от тебя я этого точно не ожидала. Все будет хорошо. Я уже делала это… Не стала говорить Никите, ему все равно, но тебе можно… Я уже была донором. А в Америке я была почетным донором крови.

— И Ник тоже об этом не знал?

— Нет. Я сама виновата, что все так случилось… Знаешь, а я ведь пыталась соблазнить твоего этого… Амирана.

— Как? Когда ты успела? — недоумеваю я. Присаживаюсь рядом, ожидая услышать душещипательный рассказ.

— Подождала на больничной парковке, когда он выйдет, и подкатила к нему. Подвезла его до кофейни, где он работает.

— Я не против, — качаю головой. — Амиран хороший, но он… Он не то, что мне нужно, хоть и любит меня.

— Ты не против? А знаешь, Злат? У нас теперь с тобой ничья, — улыбается Габи, но в этой улыбке столько грусти… Затаенной обиды, боли, отверженности. — Мой муж изменил мне с тобой, а твой мужчина — со мной.

— Что ты имеешь в виду? Габи, у нас минута. Расскажи, пожалуйста.

— Его было несложно соблазнить. Это случилось в моей машине. Он даже не позвал меня в гостиницу. Сама не понимаю, для чего мне это было нужно? Это все голод… А я молодая и страстная женщина.

— Так вы переспали с Амираном?

— Да. Он правда убежал как ошпаренный. Испугался, — горько усмехается она. — Мне было достаточно намекнуть, чего я хочу. И сказать, что я хочу этого прямо сейчас. Прямо здесь. Томный взгляд, поцелуй, легкое поглаживание и… Твой Амиран позабыл о тебе тотчас.

— Странно это все, — качаю головой я. — Значит, ему нужно что-то от меня? Может, он как-то замешан в деле отца? Потому что любящий человек никогда бы на такое не пошел. Твой рассказ лишил меня чувства вины. Если оно и было, то сейчас улетучилось, — вздыхаю я. — Спасибо тебе, ты показала его истинное лицо и мои чувства.

— Ты люби его, ладно? Моего Ника… Вернее, твоего. Моим он был лишь в мечтах.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Все пройдет.

— Ладно… Пошла я дарить твоему сыну волшебные клеточки.

— Буду сидеть возле отделения и держать за вас кулачки, — отвечаю я.