Эпилог

Злата

Ступни греет вода Тихого океана, а живот — горячие руки Никиты. Ветер путается в его волосах, а глаза словно впитывают все солнечные лучи. Они не блестят — сверкают… Искрятся от счастья. Мне хочется думать, что тому причиной я… Я и наши дети.

— Папуя, а когда мы поедем кататься на яхте? — теребит рубашку Ника Дана.

— Как мама скажет, доченька. Боюсь, как бы ее не затошнило.

Никита гладит мой округлившийся животик и обнимает за плечи. Я жду еще одного малыша… Прошло три года после рождения доченьки, и мы решили повторить. Наверное, кто-то скажет, что мы отчаянные. Пережить горе, чуть не потерять сына, но сохранить веру в лучшее и людей. Веру в судьбу…

— Пап, в прошлый раз маму не тошнило, — деловито произносит наш Никитка. — Мама, ты как? А то скоро солнце сядет и станет холодно.

— Поедем уже, — улыбаюсь я.

Костный мозг Никитушки начал функционировать через год после операции. Конечно, сынок еще состоит на учете у гематолога и каждые три месяца сдает анализы крови, но и неполноценной нашу жизнь трудно назвать. Он обычный мальчишка, который любит футбол и шахматы, читать детские детективы и плавать на яхте. Любит сестричку Дану, а еще мечтает стать врачом. Таким, как Алина Евгеньевна…

Никита перевез нас в Калифорнию. Мы живем на берегу океана в большом белом доме с серой крышей. Я могла бы сказать, что моя жизнь похожа на сказку, но боюсь произнести эти слова вслух… Боюсь спугнуть счастье, что ждала столько лет.

— Погоди, Золотко. Я жду звонка Леонида Сергеевича, — вырывает меня из задумчивости Никита. Улыбается, а в сердце расцветает сладкое томление… Люблю мужа… Иногда злюсь, порой ругаюсь и раздражаюсь, но любви во мне больше… И я уверена, что до конца моих дней буду за него бороться. Ступни тонут в горячем калифорнийском песке, а ветер взвивает распущенные пряди. Я вижу, дышу и чувствую, только когда они все рядом…

— А что случилось? У папы опять проблемы? — взволнованно спрашиваю я.

Никита оставил управление фирмой в нашем городе моему отцу. Некоторое время занял его развод с Габи и реабилитация Никитушки. Первый год после операции мы провели в больнице, а потом, когда противопоказаний для путешествия не стало, переехали сюда. И я стала Гончаровой… И Никитушке Никита-старший дал свою фамилию. Нам даже уговаривать Мирона не пришлось, хоть Никита и собирался заплатить ему за отказ от родительских прав.

Мирончук избил какую-то девушку и получил срок за нанесение телесных повреждений средней тяжести. Суд удовлетворил мое ходатайство о лишении прав такого неблагонадёжного родителя.

— Да нет, проблемы есть, но не у него…

— Ники, не томи. Я же все равно вытяну из тебя все, что только можно.

— Леонида Сергеевича вызывают в суд для дачи показаний. Ты не поверишь, Злат… Вадима Милославского задержали с поличным. Взятка в особо крупном размере, мошенничество, хищение государственной собственности — там статей с десяток! Его будут судить и посадят. Не это ли бумеранг? Мы же ничего не делали, мы…

— Бумеранг существует, Ник. Я рада, если честно.

— А твой папа нет. Он был в тюрьме и никому не желает такой участи.

— Все равно я рада, Гончаров. Плохие люди должны быть наказаны. Так Николетта говорит и Никиту учит справедливости.

— Позвони маме, они не хотят поехать с нами?

Мама и сестра приезжают к нам в гости. Редко и ненадолго, но это лучше, чем совсем не общаться. Кстати, скоро к нам приедет Антонина Павловна. Никите все-таки удалось убедить маму переехать в Америку, поближе к нам и Степке. Выполняю просьбу мужа и, выслушав ответ мамы, отвечаю Нику:

— Мамуля предпочитает морской прогулке сериал. А Ничка пошла на свидание с каким-то Майклом.

— Ладно, Золотко. Поедем сами.

Волны облизывают берег и разбиваются о пирс. Ветер треплет подол моего длинного голубого платья, когда я ступаю по мостику к белоснежной яхте, качающейся на волнах.

— Золотко, — Никита берет меня за руку, помогая забраться.

Следом на борт прыгают наши малыши. Его крепкие руки сжимаются вокруг руля, а глаза прищуриваются, смотря в синюю даль океана… Кажется, это и есть жизнь. Все эти мельчайшие капли. Они разные — печали, радости, падения, взлеты, опыт, удовольствие или боль… Сомнения, страхи, волнения, тревоги и упреки… Столько разных эмоций. И столько разных оттенков, из которых состоит жизнь. Вот такой я ее люблю — разной, а не безоблачной и идеальной. Она бывает тревожно-черной или оранжевой, синей или фиолетовой… Жизнь как полотно художника, на котором краски не застывают. Пока ты жив, их можно стереть… Уничтожить непрощение и обиду, но взрастить любовь. И все это можешь сделать ты — своими руками, упорством и порывом души… Ты сам! А мне остается творить, любить и благодарить Вселенную за это счастье — быть живым!

Конец