Глава 11

— Эй! — недовольная толпа всполошилась, послышались ругань и свист. — Что за хрень?! Верните все, как было!

Не давая мне даже секунду прийти в себя, Женя возник на сцене, быстро подхватил меня на руки, закидывая к себе на плечо и унося в противоположную от танцпола сторону. И только его недовольное бухтение под нос успокоило, что это не перевозбужденный незнакомый маньяк, а вполне себе знакомый.

Он шел быстро, размашисто. Будто опаздывая на поезд.

— Меня уже укачало, — темнота, будто выключила, тут же захотелось спать, силы куда-то пропали.

— Еще бы, — рыкнул мужчина, злобно хмыкнув и качнув головой вбок, — так задницей крутить… Любую бы укачало!

— Ничего я такого не делала, — сложив ладошки под щекой, я поудобнее устроилась верх тормашками, начиная куда-то уплывать. — Было круто. Жаль, подруги не видели…

— Тебе толпы мужиков со стояками не хватило? — театрально возмутился отчим, крепче сжимая пальцы на моей пятой точке.

Женя замер, и только спустя секунду до меня дошло, что он открывает запасной выход, ведущий на закрытую парковку для персонала. Луч уличного фонаря заставил поморщиться, а зимний холод тут же покрыл кожу мурашками.

— Может, ты мне свой пиджак хотя бы дашь? — пока мы шли до нужного авто, я обняла себя руками. Зуб на зуб не попадал. Редкие снежинки покрывали кожу, заставляя снова и снова вздрагивать.

— Обойдешься! Трезвей давай! — мужчина порылся в кармане брюк, ища ключ. Делал он это агрессивно и нетерпеливо, потому нажать нужную кнопку ему удалось только спустя пару минут отборного мата.

Чтобы посадить в авто, ему так и пришлось поставить меня на ноги. Хотя сделал он это, скрипя зубами, буквально вжимая в себя. Будто переживал, что сбегу!

— Злой ты, Женя, — хмуро постановила я, отворачиваясь в другую сторону.

— Даже знать не хочу, почему я злой! Лучше молчи, ведьма… Чтобы я тебя не прибил сейчас, — затолкав в авто, он «приковал» меня к месту ремнем безопасности, а после достал нечто из внутреннего кармана пиджака. Приглядевшись, я увидела маленькую запечатанную таблетку. — Рот открыла, быстро!

От возмущения я распахнула рот, не в силах собраться с мыслями. Стадия опьянения как раз подобралась к той, когда жутко клонило в сон, и безумно кружилась голова.

— Да ты… Ты!

— Я, ага-ага. Узнаешь — и то хорошо, — пробурчал себе под нос этот умник, а потом внаглую зажал мои щеки, буквально запихивая таблетку. — Пей, я сказал! Знаешь, не хочу тебя в больнице навещать.

— Ну и не навещай, придурок, — оттолкнуть мужчину получилось лишь тогда, когда таблетку я таки сглотнула. — Надеюсь, это не цианистый калий?

— Если бы у меня он был, — многозначительно поднял бровь мужчина, говоря таким голосом, как папочка перед поркой, — то я бы сам его выпил. Это лучше, чем с инсультом слечь в тридцать четыре! Глядя, как ты голая выплясываешь перед толпой мужиков!

— А тебе не пофиг?! — взвинченность Жени передавалась и мне, заряжая энергией. — Переживай за свой Камиллу, понятно?

Женя резко замер, в глубинах его серых глаз будто завертелись шестеренки. Он задумчиво почесал отросшую щетину, пробормотав:

— Постой-ка, ты из-за этого, что ли, шоу это устроила, да?..

— А ты думал, что мне понравится, что ты с бабами трахаешься? Нет, я, конечно, всю жизнь в столице прожила, но взгляды на отношения между мужчиной и женщиной у меня более традиционные! И вообще… — резко вспомнив о маникюре, я опустила взгляд и поспешно добавила: — Ты тут ни при чем. У меня день рождения и вообще…

— Марина, — перебил меня Женя удивлённо. А еще слишком громко, аж уши заложило. — Не знаю, где ты там и как видела Камиллу, а главное, что себе надумала, но она работает на меня и курирует все сделки, включая покупку сети клубов. Понятия не имею, в состоянии ли ты сейчас воспринимать информацию, но именно сегодня вечером мне экстренно потребовалось подписать пару бумаг… Все!

Чувствуя себя жалкой до невозможности, нервно выдохнула:

— Я видела, как она поправляет юбку, выходя из твоего кабинета. Что ты подписывал у нее на заднице?

— Черт… — рыкнул тот, с размаху опираясь рукой на дверцу. — Ты не должна мне верить, но очень хотелось бы… Когда Камилла села в кресло, молния разъехалась на пятой точке. Хорошо, что у нее с собой было сменное платье, и она переоделась в ванной комнате. Ситуация, мягко скажем, очень комичная.

— Звучит, — я искренне задумалась, — по-идиотски.

— Знаю, — выдохнул тот нехотя. И когда я не ответила, то поддел мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я тоже не поверил бы. Но у меня есть камеры видеонаблюдения, и, если ты хочешь, то я могу скинуть тебе запись.

Одна часть меня буквально требовала посмотреть видео в подтверждение слов мужчины и успокоить душу, когда другая… Другая задавала вполне резонный вопрос: «Зачем все это, если нет доверия?» Пока я принимала решение, нервно кусая губы, Женя наклонялся все ниже и ниже. Дышал все тяжелее…

— П-подруги! — выпалила я за секунду до того, как наши губы соприкоснулись. — Прошу, объясни им, куда я делась.

— Сообщение написать — не вариант? — опершись лбом на мой лоб, мужчина выглядел измученным и усталым. Собственно, именно так ощущала себя и я.

— Нет, они будут нервничать и чувствовать себя стесненным. Уверь их, что все хорошо, пусть продолжают веселиться. Прошу тебя… — голос понизился до едва уловимого шепота, задрожал. И дело было не в холоде, который больше совершенно не ощущался из-за подогрева сидения, а просто аромат кожи Жени буквально врезался в рецепторы, заполоняя собой каждую клеточку тела. Проникая внутрь, как самый забористый наркотик. Никакой «Дьявол» и рядом не стоял…

— Хорошо, — резко отпрянув, будто ошпарившись, Женя быстро стянул с себя пиджак и накрыл меня им. — Я сейчас вернусь и отвезу тебя домой. Не обижайся, но машина будет заблокирована.

Постаралась благодарно улыбнуться, все остатки сил ушли на тяжелый разговор. Как только Женя захлопнул дверь, и в салоне потемнело, я тут же погрузилась в крепкий беспробудный сон.

***

Проснувшись от колик в животе и болезненных спазмов, я быстро вскочила с места, краем сознания понимая, что лежала на постели Жени в своей любимой пижаме и в абсолютном одиночестве. Благо в квартире мамы туалетная комната была у каждого своя, не пришлось нестись сломя голову по всему коридору и будить Женю.

Даже после чудо-чая психолога меня не рвало так отчаянно, как после коктейля «Язык Дьявола». Сейчас он в полной мере оправдал свое название, выворачивая внутренности наружу. Развалившись на полу и сонно обнимая унитаз, я снова и снова смахивала непрошеные слезы, коря себя на чем свет стоит.

Когда ледяной шеи коснулись горячие пальцы, по телу прошла дрожь. Резко вкинув голову, я увидела вполне серьезного Женю, деловито заплетающего мои длинные волосы в плотную косу.

— Боже, — отчаянно застонала в ладони, — я даже не хочу знать, как давно ты тут стоишь.

— Тогда я не скажу, — пожал плечами тот, заставляя даже кончики моих ушей покраснеть. — Я дал тебе хорошее средство от алкогольного отравления… Видимо, мало. Сейчас будем тебя лечить, мой маленький начинающий алкоголик.

Стоило только представить, в каком виде я предстала перед Женей, я тут же зарыдала в голос. Этот мужчина нравился мне до колик в животе, а теперь я всегда стану ассоциироваться у него с унитазом! Что может быть хуже?

— Мне не понравилось! — пошатываясь и опираясь на стену, я медленно поднялась на ноги и принялась умываться холодной водой.

— Помнишь, как в сказке? — подмигнул мне мужчина через зеркало. — «Я не волшебник, я только учусь». Так, может, и ты рано или поздно распробуешь, а? Обещаю навещать в вытрезвителе с твоим любимым апельсиновым чаем. Боюсь, правда, его вонь даже запойные алкаши не оценят.

Щедро выдавив из тюбика зубную пасту, я принялась чистить зубы так тщательно, как никогда ранее.

— Смешно, Жень, — без капли иронии понуро кивнула. — Правда, у меня желудок болит так, как будто там сейчас реальный язык дьявола жарится.

Грустно усмехнувшись, Женя шагнул ко мне, мягко обвил руками за талию и чмокнул губами в щеку, шепнув на ухо:

— Слышала такое, что позитивный настрой лечит?

— Сломанные носы — тоже? Давай проверим, Женечка? Думаю, тебе горбинка очень пойдет! — моя бровь вопросительно взметнулась ко лбу, и Женя бархатно рассмеялся, под глазами его появились прекрасные морщинки, захватывающие дух.

— Жду тебя на кухне, ведьмочка, — передразнивая мой тон, нежно и низко пропел мужчина. Заставляя желудок снова сократиться, но уже по иной причине. — Будем тебя лечить.

Одна часть меня объективно оценивала, что Женя уже увидел самое худшее, и былое превосходство никогда не вернуть. Если я и нравилась ему когда-то, то произошедшее этой ночью перебивало все воспоминания… Но другая часть все равно заставила уложить волосы, намазать крем на лицо, тело, сменить ночной костюм на более новый и симпатичный.

— Вот так, — уверенно протянула я себе перед зеркалом, запрещая впадать в депрессию. — Теперь ты пахнешь ванилью и розами. Даже синяков не видно!

Это мало помогло мне справиться с чувством собственной никчёмности, и на кухню я пошла с мыслью, что Женя уже придумал тысячу и одну шутку про мой загул в клубе. Только вот стоило увидеть у плиты мужчину, что-то готовящего на скорую руку, как все мысли вылетели из головы.

— Что ты делаешь? — сонно упав на барный стул, я подперла кулаком лицо и уставилась на Женю растерянно.

— Это БАДы, — он ткнул пальцем в парочку бело-зеленых баночек, а после и на желтый стикер. — А здесь то, как их пить ближайшие недели, дабы вывести из организма всю гадость. Сейчас я заварил тебе крепкий сладкий чай. После него выпьешь одну капсулу и спать.

От шока мой подбородок едва не ударился об пол, а глаза превратились в два огромных блюдца. Растерянно махая руками, мне не сразу удалось собрать мысли во что-то внятное и цельное:

— Когда ты только успел?!

Обворожительно поиграв бровями, мужчина хитро улыбнулся:

— Прикинь, доктору можно позвонить! А курьерская доставка творит чудеса.

— Но… — я уставилась на часы на холодильнике. — Четыре часа утра… Вопрос тот же: когда ты только успел?..

— Я чудо? — невинно предположил тот, и я вынуждена была согласиться, активно закивав.

Пока пила чай, Женя развлекал меня историями про армию и юные годы, попутно пересадив к себе на колени и монотонно гладя живот по часовой стрелке. Один раз его ладонь скользнула чуть ниже, задевая самый верх резинки домашних штанов, на что мое тело непроизвольно вздрогнуло.

— Что такое? — переспросил Женя обеспокоено. — Лучше не становится, детка?

— Эмм… — в голове словно обезьянка била в тарелки, а рядом пролетало перекати-поле. — Л-лучше…

Так странно… Еще несколько недель назад меня передергивало, если на улице незнакомые парочки называли друг друга ласковыми прозвищами. Я была главным противником всего омерзительно-блевотно-милого. Но от того, как делал это Женя, мир вокруг словно сотрясался. Я ощущала себя необъятно прекрасно и невыносимо ужасно одновременно. Кидало из жара в холод, из пота в дрожь…

— Что тогда? — Женя заставил меня повернуться к нему лицом, заглядывая в зрачки. Вдруг до безумия испугало, что он сможет залезть ко мне в голову и прочитать, как остро мой организм реагирует на каждый его жест. — Черт, тебя трясет. Пойдем-ка в постель, укрою тебя теплым одеялом.

Облизав пересохшие губы, я не смогла сделать ничего умнее, чем быстро закивать, словно статуэтка собачки в авто. Не спрашивая разрешения и не предупреждая, мужчина привычно поднял меня на руки и отнес в свою спальню, которая уже стала по обыкновению почти моей.

— Вот так, — укрыв меня едва ли не под голову, мужчина неторопливо расплел мои косы, как бы невзначай погладив щеки, лоб, шею. — Спи. Утром приготовлю тебе бульон.

— Не знала раньше, что ты умеешь готовить, — задумалась я, потому как в этом доме подобные обязанности всегда лежали на мне. Даже во время наших войн, Женя всегда ел только мою стряпню.

— Умный тот, кто умеет этот вовремя скрыть, — многозначительно ударив себя пару раз пальцем по виску, мужчина тяжело вздохнул и поднялся с места, направляясь в сторону выхода.

Внутри меня вспыхнуло самое настоящее пламя паники! Каждая клеточка отказывалась отпускать мужчину. Только не так, только не сейчас. Кусая губы в кровь, я пыталась перебороть это безумное желание остановить его, пока вдруг не сдалась. Не приняла капитуляцию, помахав белым флагом. Закрыв глаза, едва слышно выдохнула:

— Прошу, останься этой ночью со мной.

От страха сердце внутри билось, как сумасшедшее. По ощущениям я снова падала куда-то глубоко вниз, под землю. Женя ничего не ответил, от этого легче не становилось. Лишь когда пальцы свело судорогой, я поняла, что до побеления костяшек сжимаю края одеяла.

Кровать позади меня прогнулась, и только тогда получилось сделать первый вдох, игнорируя пылающие легкие. Впечатавшись спиной в каменный пресс, я ощутила, как горячее дыхание треплет волосы на голове, а массивная рука мягко обняла меня на талию.

— Теперь точно спи, — мягкий убаюкивающий шепот пронзил меня судорогой возбуждения, будто уколом адреналина в самое сердце.

Спустя три минуты тишины, я была уверена, что мужчина еще не спит, потому спросила то, на что решилась только в кромешной тьме, не видя его лица:

— Ты презираешь меня за сегодня, да? Только честно.

Ягодицами я ощущала домашние брюки мужчины, и одно осознание этого заставляло сходить с ума от желания.

— Черт, Марина, — фыркнул Женя, грудь его беззвучно завибрировала. — Ты такая странная…

— Да или нет? — строго потребовала. Казалось, его ответ важнее всего на свете, будто решал мою судьбу.

— Мне тоже было двадцать два, — его губы уперлись в мою шею, наверняка с целью успокоить, только вот наоборот — едва не довели до обморока. — По сравнению со мной, ты ведешь пенсионерский образ жизни… Ты паинька, солнышко!

Широко распахнув рот, я пыталась надышаться кислорода, но он будто отказывался поступать внутрь. Все время казалось, что его мало!

— И, — в миллиардный раз облизав губы, я поморщилась, потому что вернуть самообладание никак не выходило, — ты не считаешь мой танец омерзительным и нескладным? Я стараюсь о нем не думать, но кто-то ведь наверняка записал на камеру, так что…

— Не записал, — холодно рыкнул Женя. — На выходе у всех проверили телефоны.

— Это вообще законно? — удивилась я.

— Не-а, — пожал плечами тот, словно не видел в этом ничего такого. В общем-то, в этот раз я была ему благодарна.

— И? — поторопила с ответом, затаившись в ожидании своего рока.

— Ох… Ты была великолепна! В тебе есть та самая неуловимая грация и легкость, что способна буквально ослепить любого мужчину одним только взмахом ресниц. Но я предпочел бы, чтобы впредь ты танцевала так только мне. Желательно в спальне. — В попытке переварить пламенную и одухотворенную речь мужчины у меня за спиной, я нервно бегала взглядом по темной комнате. Мысли разбегались, странные бабочки в животе танцевали танго. Как вдруг Женя горестно вздохнул, недовольно посетовал: — Вообще, ты слишком красивая, Марина. Чересчур. Было бы лучше, родись ты страшной.

— Ха! — удивившись и опешив, я рассмеялась. — Тогда бы я не понравилась в тебе. Это замкнутый круг.

Я была уверена, что на этом наш диалог придет к логичному завершению, как вдруг мужчина снова торопливо заговорил:

— Ты намного глубже, чем сексуальная фигура и милая внешность. Ты умная, интересная, живая… С тобой все будто становиться ярче. Наверное, именно за этим чувством люди прибегают к наркотикам? Не знаю, но будь в тебе хоть один изъян, мне бы жилось намного легче.

— Женя… — удивленно отчеканила я, поворачиваясь к нему лицом. Ладонь невесомо упала ему на щеку, мужчина прикрыл глаза и тяжело задышал. — Признайся, ты вычитал эту фразу в какой-нибудь газетке? Слишком мило… У меня от тебя мурашки.

— Это хорошо, — гортанно прохрипел Женя.

Его ладонь неторопливо спустилась по спине, притягивая к себе, крепко и жадно сминая мою ягодицу. Я закинула одну ногу мужчине на талию, внутренняя часть бедра коснулась его каменного стояка, четко прослеживающегося через тонкую одежду. Сглотнув вязкую слюну, я позволила себе подтянуться вверх, накрывая мягкие и теплые мужские губы своими. От одного касания меня повело, делая пьяной до беспамятства.

— Ты так охренительно пахнешь! — вынуждена была признать я, проведя языком по его сомкнутым губам.

— Чем же? — голос Жени стал ниже, глубже, пронзительнее. Он неторопливо раскачивал меня вверх-вниз на своем члене, клитор буквально пульсировал, требуя больше внимания.

— Собой…

Его поцелуй был резким, нежданно сносящим все на своем пути безумным напором. Раз… И я оказалась подмята его громоздким телом, а его язык таранил мой рот, словно желая съесть. Помечая свое, изучая…

Я растворялась в мужчине напротив, забывая обо всем на свете. В особенности, о больном животе, который только-только перестал ныть и сокращаться.

— Ай! — и в какой-то момент я захотела привстать на локтях, тогда живот снова дал о себе знать. Так что слезы из глаз брызнули. Женя резко остановился, оценив ситуацию без слов. — Нет, нет… Уже все хорошо, правда!

Но мужчина словно не слышал меня, он спокойно лег рядом, будто ничего и не было, прижал меня к себе, чмокнул в щеку и приказным тоном хмыкнул:

— Вот теперь — точно спать, ведьмочка!

Это без сомнений была самая адская ночь в моей жизни. Самая невыносимая и долгая!

***

Выйдя из спальни следующим вечером, скучающе осмотрелась по сторонам и увидела мигающий свет в гостиной, где пока еще жил Женя. Часть меня наивно надеялась, что и этой ночью он придет спать со мной. Сам. Без приглашения. Только вот часы уже показывали десять, а он так этого и не сделал.

— Привет, что делаешь? — опираясь плечом на косяк, я внимательно осмотрела раскинувшегося на диване мужчину в широких домашних серых штанах и обтягивающей литые мышцы черной футболке. Увидев меня, он бросил виноватый взгляд на крекеры в своих руках и едва не вывалил их на пол. Я несдержанно рассмеялась. — Мне не три, Женя. Если мне нельзя запрещенных продуктов, то это не значит, что их никому в доме нельзя.

— Но тебе будет хотеться, — поставил перед фактом мужчина, молча поднявшись с места и быстро закинув крекеры в шкаф на кухне. — Будем мучиться вдвоём. Надеюсь, тебе уже стыдно, ведьмочка.

Я мечтательно прикусила губу, не в силах оторвать взгляд от его сочных накачанных ягодиц, за которые так и хотелось ухватиться. Знал бы Женя, чего на самом деле я хочу…

— Твой переваренный рис был… Эмм… Полезный. В общем, я наелась, — когда Женя повернулся, я резко подняла взгляд к его лицу, тайно надеясь, что он не спалит меня за детским занятием. В общем-то, еще парочка дней воздержания рядом с этим мужчиной, и я начну насиловать людей на улице, словно какая-то нимфоманка. — Почему ты не на работе? Вроде как самое время для клуба и выходные тоже…

— Не хотел оставлять тебя наедине с больным желудком, — снова упав на кресло, Женя спокойно взял в руки пульт от телевизора, продолжая монотонно листать каналы. Свободной рукой он похлопал по месту рядом с собой, беззвучно предлагая присоединиться. — Как ты?

— То, что я первый и, надеюсь, последний раз в своей жизни перепила, не принуждает тебя всю оставшуюся жизнь быть курочкой-наседкой. Готовить мне еду, приносить ее прямо в постель… — глубоко выдохнув, сжав кулаки и отпустив странное волнение, перемешанное с дрожью, я залезла на диван с ногами. Так близко, что мое бедро касалось Жениного. Искры прошлись по телу, зажигая меня, словно спичку. — Хотя… Мне понравилось. Если честно, уже утром все было прекрасно.

— Ха! — словно это нечто привычное и само собой разумеющееся, мужчина закинул руку мне на плечо, пальцами перебирая волосы. — Ты знаешь, что в этом доме наказывают за обман?

— Как это? — выпалила я, хотя вообще-то его не обманывала. Он не спрашивал, а молчание — обманом не считается.

— Просмотром дурацких американских блевотных комедий. Естественно, в профилактических целях, на будущее! — найдя одну из таких, Женя отложил пульт и притянул меня к себе. Неустойчиво балансируя на одной сжатой ноге, буквально упала ему на колени и… Так и осталась, замерев. Женя нежно погладил мои волосы, а мне вдруг стало нечем дышать. — Тебе удобно, ведьмочка? Хочешь, принесу тебе одеяло?

Одеяло? Мое тело пылало, словно гребаная спичка! Кожа стала мокрой от пота, хлопковая футболка с шортами прилипли к телу.

— Все хорошо, — мягко прошептала, пытаясь сделать это обыкновенно, но голос предательски осип.

Нервно втянув кислород, я чуть приподнялась выше, забираясь еще больше на мужчину. В этот раз решив подложить ладошки под щеки. Ноги Жени не были мягкой подушкой, а больше напоминали стальной камень. Мужчина казался расслабленным, но то, как сильно были напряжены его мышцы, буквально вопило об обратном.

Что-то ощутимо шелохнулось у меня под пальцами, а кисть Жени на моих волосах инстинктивно вздрогнула. Только в этот момент я поняла, что забралась слишком высоко и достигла пункта «ч», едва не обхватив его ладонью.

— Ин-нтересный ф-фильм, — зачем-то поспешно пробормотала, хотя ни одного кадра не увидела, перед глазами неоновой вывеской полировало слово «опасно!»

— Угу, — буквально прорычал Женя, превращая меня в одни напряженный нерв. — Очень интересный.

Это было какое-то совершенное безумие. Не я. Другой, незнакомый мне человек! Девушка, которая прикусив изнутри щеку, дабы не издать и звука, в этот раз уже осознанно скользнула по ширинке мужчины, поглаживая пальцами выпирающий даже через толщу ткани, подрагивающий член.

Женя так резко стиснул зубы, что я услышала их хруст. Это стало рычагом, призывающим продолжить то, что начала. Кончики ноготков невесомо очертили контур напряженного хозяйства, мягко сжав его ладонью. Мужчина выдохнул так хрипло, как бык перед красной тяпкой.

С экрана доносился смех и какой-то оглушительный грохот, но я четко слышала лишь бешено отбивающий пульс у себя в висках. Бах, бах, бах… Гребаные колокола!

Мои странные поглаживания продолжались какое-то время, и я убеждала себя, что все невинно. Может, я не специально это делаю? Рука случайно упала не туда и… получилось, как получилось.

Все можно было спихнуть на дурость до того, как рука мужчины, к этому моменту агрессивно сжимающая мои волосы, разжалась и, словно змея, спустилась на талию, проникла под футболку и обхватила грудь, сжав пальцами набухший до боли сосок. Возбуждение ударило между ног такой оглушительной судорогой, что, скрестив ноги, я едва не кончила.

Спина прогнулась, тело приподнялось само по себе, на губах застыл полухрип-полустон. Сознание заволокла дымка, мысли спутались, здравый смысл трагически погиб. Руководствуясь откуда-то взявшейся смелостью, на эмоциях я нервно приспустила брюки мужчины, высвобождая на волю его налитый кровью член. Он хлестнул меня по губам, неожиданно и резко. Женя захрипел от этого простого касания, из головки появилась маленькая белая капля.

Не понимая, что делаю и зачем, я просто слизала ее, и в комнате будто потемнело еще сильнее. Нас буквально накрыл порочный купол, где царили своя атмосфера и, видимо, самый лютый в мире дурман.

— Бля-я-ядь! — отпустив мою грудь, Женя суетливо скользнул по спине, стягивая мои свободные домашние штаны вниз. Я чувствовала его горячий, полный желания взгляд у себя на пятой точке, буквально подтолкнувший пройтись языком по всей длине его достоинства.

Это было прекрасное, просто невероятное чувство власти над диким зверем, воля которого сейчас находилась у меня в кулаке… В буквальном смысле. Я чувствовала, как сильно ему нравится, стоит засосать уздечку губами или очертить каждую вену. Это была игра, понятная лишь нам двоим. Далеко за гранью всех норм и приличий. Пошлая, грязная, жаркая, но чертовски необходимая!

Я вздрогнула от резкого и оглушительного шлепка по ягодице, Женя крепко сжал одно полушарие. Так остервенело, будто собирался оторвать с корнем. После чего отпустил, указательным пальцем проникнув между складок, погладив клитор, тут же оставив его в покое. Когда один его палец проник внутрь, я несдержанно застонала, позволяя себе поглотить налитый кровью член целиком. Видимо, для мужчины это стало окончательным жестом, лишающим силы воли, потому что одной рукой он намотал на кулак мои волосы, помогая двигаться в нужном направлении, пока два пальца другой отчаянно проникали в меня, двигаясь внутри со сверхзвуковой скоростью.

Ноги сводило от напряжения, судороги хватали снова и снова. Никогда в жизни я не испытывала более ярких ощущений, а Женя касался меня лишь пальцами. С ума сойти!

— О, да, детка! — его хриплый, лишенный всяких притворный масок стон, буквально подводил к грани. Я сгорала от эмоций, чувств, касаний. От запаха мужчины, вкуса возбуждения у себя на губах. Он был полностью в моей власти, а я — в его. И меня все устраивало. Казалось, все так, как должно быть!

Внезапно невероятный грохот, свист шин, чей-то крик оглушили комнату. С перепугу я подняла голову и осмотрелась. Не сразу в ужасе удалось разобрать руку мужчины, яростно сжимающую пульт на диване, будто ищущую опоры. Судя по всему, он зажал кнопку звука, поставив тот на максимум, а на экране взрывался дом.

— Черт, — облегчение нашло на меня сразу же от мысли, что это взрываемся не мы, но тут же реальность начала накатывать волнами. Ужас происходящего буквально заставил отпрянуть в сторону. — ЧЕ-Е-ЕРТ!

Как за считанные недели я превратилась в девушку, пристающую к мужчине? Ту, которая сама лезет в штаны? Буквально прыгает в постель?

— Марина… — Женя нахмурился, будто читая эмоции по лицу, но я поспешно вскочила на ноги, на ходу натягивая штаны.

Общая ванная комната была в двух шагах, именно в ней я снова и снова обливала себя холодной водой, пытаясь согнать возбуждение и желание. Корила себя, презирала. А потом вдруг замерла в изумлении… Собственно, а что такого произошло?

Женя нравится мне… Господи, да я с ума по нему сходила! Его запах, вкус, голос, прикосновения — чистый наркотик. Разве плохо испытывать что-то подобное к одному единственному мужчине? В особенности, если мне повезло, и Женя тоже испытывает хоть что-то подобное.

— Все, — строго приказала я себе, вытирая лицо полотенцем. — Хватит!

Когда я шла по коридору, Женя уже спрятал свое достоинство обратно в штаны. Его голова была опущена, он судорожно массировал переносицу. Видимо, мужчина решил, что я быстро прошмыгну в комнату, но я замерла напротив него, все еще в шоке от того, к какому выводу пришла.

Наконец он оторвался от своих мыслей и поднял на меня растерянный взгляд:

— Полегчало?

Сердце вырывалось из груди, а слова будто кончились. Забыв родной алфавит, я просто махнула рукой и плюнула. Кому вообще нужны эти объяснения, если есть что-то более важное. Более осязаемое…

Не спрашивая разрешения, я заползла к нему на колени, накрывая щеки своими ладонями и крепко обнимая ногами за талию. Это был самый неистовый поцелуй в моей жизни, словно крик обо всех эмоциях, что пылали внутри. Будто мерцающие в небе салюты: «Я хочу тебя! Я без ума от тебя!»

Женя с рыком терзал мои губы. Дикий зверь, наконец, добравшийся до своей добычи. Голодный, одичалый, сошедший с ума. Я раскачивалась на его члене, за секунду дойдя до того уровня возбуждения, на котором мы остановились. Мои руки сами заползли под футболку мужчины, жадно изучая его каменный стан. Его пальцы неосознанно сжали мои соски, пока его зубы оставляли на моей шее отметины, тут же зализанные языком.

Вспышки сменяли одна другую. Все происходило на автомате. Мозг выключился. Только голые животные инстинкты.

Прикосновения смешались, тело напряглось до придела, голова закружилась… Я неистово вжалась в член мужчины и взорвалась, словно вспышка сверхновой, заглушая крик зубами на его плече, точно оставляя после себя пожизненную отметину. Женя замер, напрягся, до одури засосав пульсирующую жилку на шее… Его член напрягся подо мной, и по глухому стону я поняла, что он тоже кончил.

— Боже, — застонала я. — Что это было?

— Такое бывает, когда постоянно возбужден, но нужной разрядки не получаешь, — путано хмыкнул мужчина, нервно прижимая меня к себе.

Я нахмурилась, благо Женя этого видеть не мог, потому что я обессиленно лежала на его плече:

— У тебя такое уже было?

— Нет, а у тебя? — в голове мужчины отчетливо прослеживалась пугающе холодная ревность, заставляющая тут же покачать головой. Кто вообще кончает в одежде? Только такие ненормальные, как мы… Какое-то время Женя просто гладил мои волосы, пока вдруг не протянул устало: — У тебя есть три секунды, чтобы сказать что-то вроде: «я передумала» или «все это было ошибкой». Упс, время вышло, ведьмочка. Я больше никуда не уйду?

— Обещаешь? — резко отпрянув, я внимательно заглянула ему в глаза. Однажды он уже давал мне подобное обещание, но хотелось услышать его снова.

— Обещаю, — кивнул мужчина, и что-то внутри меня успокоилось.

Какими бы ни были наши отношения за эти два года… Так или иначе, Женя был единственным поистине близким мне человеком на этой планете. Осталось решить: хорошо это или плохо?