Глава 14

Серые глаза Жени пылали каким-то паническим отчаяньем и полнейшим безумием. Грудь его раздувалась, лицо покраснело, а по вискам выступили вены. Часть лица была уже активно скрыта бородой, что мешало разглядеть эмоции подробнее.

— Не смешно, — пробормотала я, но с губ все равно сорвался смешок. Сделала шаг в сторону, отряхнула схваченную кисть, но Женя еще плотнее прижал меня к себе, едва ли не сдвинув своим напором шкаф позади.

— Я и не собирался смеяться, — пугающе спокойно проговорил он. — Все действительно так и будет. У меня нет больше желания два дня сходить с ума, искать тебя по всему городу сломя голову! — его руки так знакомо накрыли мои щеки, горячее дыхание опалило кожу. — Тебе надо успокоиться, детка. Все так, как должно было случиться.

За секунду до того, как мужские губы коснулись моих, я резко отвернулась и поморщилась, упираясь ладонью в его грудь.

— Прекрати этот бред, — сдавленно пробормотала. — Мне надо в аптеку!

— Не надо, — Женя продолжал гладить меня по щеке, будто ничего не произошло. — Все хорошо, Марина…

— Но… — во рту пересохло от волнения, заметно потряхивало внутренности. Мысли разлетались в разные стороны, как бейсбольные шарики — попробуй поймать что-то важное. — Женя, я не хочу детей. Мне двадцать два, жизнь только начинается. Впереди учеба, карьера и…

— Куча сексуальных экспериментов? — продолжил за меня мужчина холодным отрешенным тоном. Я вскинула голову и буквально споткнулась об ледяную арктическую глыбу. — Нет, Марина. Всего этого не будет. Ты принадлежишь только мне!

— Люди не могут никому принадлежать, ты не в себе! Я не вещь! — словно нечем стало дышать, до одури захотелось распахнуть окно. Только вот Женя не давал мне и шевельнуться. Взвизгнув от отчаянья, я негодующе топнула ногой. Ярость к мужчине заслоняла глаза, питала энергией. Замахнувшись рукой, я попыталась отвесить ему пощечину, но Женя поймал вторую руку в полете, закинув мне ее за голову. Весь его вид напоминал о том, что именно он тут диктует правила. Не я. Настроение стало премерзким, жутко тоскливым. Шмыгнув носом, я уперлась взглядом в ноги и прошептала: — Я ненавижу тебя, Женя…

Каждая клеточка моей кожи ощутила, как вздрогнул Женя. Как он ощетинился, сжался. Будто кто-то ударил его по голове железным молотком. И, тем не менее, его голос звучал как никогда вальяжно, лишь непривычно хрипловато:

— Не думаю, что это так.

— И, — прикусив губу до доли, я мысленно готовила себя к самому ужасному, — что ты собираешься делать дальше? Какой план?

Мужчина ничего не ответил, он вообще напоминал мне собственную восковую копию. В какой-то момент показалось, что Женя даже не дышит, потому я накидала ему парочку возможных вариантов сама:

— Не будешь выпускать меня из квартиры? Заберешь телефон? Запретишь ходить на учебу?

Он молчал слишком долго, вглядываясь в мои глаза, что-то активно ища там. Видимо, не находил, потому что все больше и больше тускнел сам. Словно у лампочки внутри него подходил свой законный срок эксплуатации.

— Если потребуется, — губы с трудом двигались, голос был непривычно пронзительным.

Все мое нутро взбунтовалось, я распахнула рот, собираясь закатить самую настоящую истерику, как вдруг кто-то позвонил в дверь. Я с надеждой посмотрела в коридор, но Женя среагировал раньше.

— Даже не думай, ведьма! — рявкнул он, в секунду поднимая с пола свой кожаный ремень и закидывая меня к себе на плечо. Успев моргнуть лишь пару раз, вдруг оказалась сидящей на диване. Ловко скрутив замысловатые узлы, мужчина перевязал мои ноги с руками, зафиксировав их за высокие ножки. Поверив надежность крепления, он облегченно выдохнул: — Вот так… А-то я знаю твои альпинистские способности! В следующий раз тебе так не повезет, как теперь.

Мужчина уже быстро вышагивал к звонящему, собирался захлопывать дверь моей спальни, как вдруг я, удивленная и обескураженная, окликнула его:

— Жень?..

— Да? — бровь его вопросительно метнулась ко лбу.

— Надеюсь, ты понимаешь, какой пиздец творишь?

— Я всего лишь предусмотрительно заказал нам с тобой доставку обеда, — пожал плечами тот. — Уверен, ты ничего не ела, да и мне за два дня некогда было.

— И надеюсь, — несмотря ни на что продолжила, сморгнув слезы, — ты понимаешь, что после этого мы никогда не сможем быть вместе? Мне даже думать об этом… жутко!

И снова что-то в нем вздрогнуло, эта перемена отозвалась во мне мурашками и холодком по спине. Ничего не говоря, Женя просто вышел. А я судорожно оглянулась по сторонам, ища выход. После ремонта в комнате было не прибрано, на полу оставался строительный мусор. Недалеко от меня, буквально в парочке миллиметров, валялся стеклянный кусочек старого трюмо, разбитого Женей. Чудом удалось заметить, как он бликовал под нужным углом в лучах солнца.

— Так, Марина, — дала себе четкую установку я, глубоко вздохнув, — ты сможешь!

Диван был легкий, не крупный. И передвинуть к осколку весом своего собственного тела не стоило больших трудов. В какой-то момент я перестаралась, и диван просто подпрыгнул, нижнее крепление ремня выскочило, освобождая меня. Просто и легко! Даже осколок не понадобился.

Бросив краткий взгляд на дверь, а затем на чемодан, я с сожалением подумала, что не смогу его захватить. Но и оставаться в квартире было чистой воды безумием. Распахнув окно, я посмотрела вниз и ужаснулась. Слишком высоко и до одури страшно!

— Боги, — пробормотала себе под нос, — как я делала это в прошлый раз?!

Меня отрезвил звук проворачивающегося во входной двери замка — значит, курьер уже ушел. Не было времени связывать простыни, тем более комната пустовала — их попросту не достать. Поблагодарив свою лень за то, что не сняла беговые кроссовки, когда пришла, я все-таки перекинула ногу через подоконник и перестала дышать. До козырька было навскидку не больше двух метров, но перед глазами все плыло.

— Окей, ладно, — успокоила я себя, потуже затягивая поясную сумку. — Ты допрыгнешь, Марина! Вот он, тот момент, когда наконец-то пригодятся десять лет гимнастики. Нахрена ты вообще тогда этим занималась?!

Вспомнив основы падения со специального круга, закрепленного под потолком, просто сконцентрировалась на мышцах, приняла правильную позу и прыгнула. И если не считать занозу на колене — это был мой самый невероятный финт за всю жизнь. То, что не стыдно рассказать детям, как нечто безумно легкомысленное, но и не менее фееричное!

— К слову, тут больше двух метров! — от адреналина и самодовольства грудь распирало от волнения и радости. — Жаль, мой тренер этого не видит! Ха! Просто… вау!

Позволив себе лишь секунду самодовольства, я быстро отряхнулась и без особого труда слезла с козырька. Рядом проходящая бабушка с собачкой оценила меня таким взглядом, будто я свалилась с неба. Не обращая на нее никакого внимания, быстрым шагом юркнула в аптеку, находящуюся в том же доме, где мы жили.

— Здравствуйте, можно мне, пожалуйста… — уже на кассе меня вдруг переклинило, а язык прирос к небу. Странное чувство головокружения накрыло с головой, смешиваясь с тошнотой. — Можно мне… То есть…

Милая пожилая женщина несколько раз моргнула, внимательно меня рассматривая. В это время я пыталась угомонить демонов внутри, не дающих мне произнести то «страшное» слово.

— Мне надо… Черт!.. — никогда ранее я не ощущала себя такой потерянной, будто совершаю ужасный поступок.

— Живот, что ли, скрутило? — неправильно поняла та, когда я неосознанно накрыла живот ладонью. — Так нет в этом ничего страшного и постыдного, солнышко. Со всеми бывает. Сейчас дам тебе одну таблеточку, мне всегда помогает…

Бабушка не двинулась с места, ожидая моего одобрения, а я замерла, не в силах принять решение. И вдруг взыграло что-то совершенно безрассудное. То, чему дать объяснение я не могла. Ведь за контрацепцию обязаны отвечать оба партнера, нечестно все скидывать на одного Женю. И если так случилось, могу ли я идти против судьбы? Насколько вообще реально забеременеть после одного единственного секса? Многие годами пытаются, а ничего не выходит… Руководствуясь собственной тупость, я просто впервые в жизни позволила судьбе решить все за меня.

— Ага, — кратко кивнула, в шоке от своих же выводов. Все-таки Женя был настолько же идиот, насколько и я. Два полных придурка… — Живот скрутило. Вы правильно поняли.

Продавец не стала брать с меня деньги за таблетку, а просто выдавила ее из своей личной пластины мне на ладонь. Я лишь оплатила воду. Выйдя на улицу и покрутив ее перед носом, вдруг решила, что не произойдет ничего страшного, если я выпью этот спазмолитик. Хуже точно не станет. Посему без капли волнений закинула его в рот, глотнула и, уже запивая его водой, вдруг увидела впереди Женю.

Он словно давно стоял тут. Явно видел, с каким равнодушием я пила эту таблетку.

— Наверное, — хрипло прошептал он, хмуро отводя взгляд в другую сторону, — ты была права, Марина.

— В чем? — воздух внутри сперло, ноги приросли к асфальту.

— Во всем, — он бросил на меня краткий взгляд, непривычно сильно распахнутый и усталый. И тогда я увидела, что лампочка внутри него перегорела. Женя провел пятерней по волосам, кивая на лавочку у подъезда. — Присядь. Я сейчас вынесу те вещи, что ты собрала, и отвезу, куда скажешь.

Не говоря ни слова, Женя спокойно поднялся домой, а спустя секунду вернулся с моим чемоданом. Тяжелое молчание между нами длилось всю дорогу до общежития. Когда авто припарковалось, мужчина дежурным тоном спросил, не нужна ли мне помощь. Я отмахнулась, а затем он просто уехал.

***

— Марина?.. — знакомый голос разлился эхом по пустынному коридору общежития, отзываясь во мне вибрацией. — Ты чего тут?

Сидящая на подоконнике я, едва ли не свалилась в распахнутое огромное окно. Дрожащими пальцами не сразу удалось выкинуть в сугроб за окном только-только подкуренную сигарету.

— Ты что?.. — Оля подошла вплотную, с губ ее сорвался удивленный стон. — Куришь?..

— Пожалуйся на меня коменданту, — слишком грубо съязвила, отчего тут же почувствовала себя гадко. Слезы навернулись на глаза внезапно, заставляя закинуть голову назад и проморгаться. — Прости… Просто не выспалась. Я не курю, просто… Решила попробовать.

— Ага, «не выспалась»… — тяжело вздохнув, Оля присела рядом со мной на подоконник. Я любила свою подругу, но последнее время меня до одури бесили люди вокруг. Все, без исключения. Тем не менее, сказать такое девушке язык не повернулся, и она продолжила вкрадчиво: — Знаешь, я не хотела начинать этот разговор, но это уже ни в какие рамки.

На мне было вязаное длинное безразмерное платье, из окна тянуло холодом. Обняв себя руками, я таки решилась достать новую сигарету при Оле и спокойно ее подкурила. Во второй раз вышло намного лучше.

— Ты о чем вообще?

— Вот об этом, — внаглую вырвав у меня сигарету и зажигалку, Оля выкинула все это на улицу. Потом немного подумала, зарылась в МОЕМ кармане и проделала почти то же с полной пачкой. — То, что творится с тобой в этом семестре… Ты ведь зажигалочка! Всегда веселая, активная, во всем принимаешь участие. Куда все это делось?.. — она нервно сглотнула и накрыла мою ладонь своей. — Не знаю, может, переезд в общежитие на тебя так повлиял, но последнюю неделю ты просто ежик в панцире. Который ни с кем не общается, а если и делает это, то грубо.

— Прости меня, — мягко сжав в ответ руку девушки, я постаралась улыбнуться. Видимо, вышло так себе, потому что Оля поморщилась. — Клянусь, я постараюсь быть лучше.

— Для меня стараться не надо. С тобой жить куда лучше, чем со Снежаной, — кратко рассмеялась та. — Постарайся для себя, я переживаю, правда.

Ответственно кивнув, искреннее прошептала:

— Все, с этого момента я полностью себя контролирую.

— И, — Оля загадочно поиграла бровями, затем спрыгнула на пол и стянула меня за собой, — начать надо с внешнего вида. Клянусь, когда я случайно натыкаюсь на тебя взглядом, мне жутко. Покойники нервно курят в сторонке!

Когда мы вошли в нашу комнату, подруга поставила меня перед зеркалом во весь рост, после чего включила свет. Впервые с момента переезда я посмотрела на себя и ужаснулась: исхудавшие впалые щеки, огромные синяки под глазами, синюшные губы. Всегда вьющиеся рыжие волосы теперь весели паклей, словно у чудища болотного.

— О БОГИ… — глаза расширились от удивления, стало немного жутко. Где-то на затворках памяти всплыло, что и ела я последний раз два дня назад.

— Сейчас все будет! — пообещала соседка и, приободряюще меня обняв, чмокнула в щеку. — Сделаем из тебя красавицу!

Оля помогла мне уложить волосы в идеальные произвольные локоны, а затем умело превратила безжизненное лицо во вполне себе цветущее. Без какой-либо магии, только куча косметики и волшебные пальчики.

— К слову, — потупив взгляд, Оля виновато пробормотала. — Я не просто так старалась, прости. Сегодня Дэн заходил, на кофе тебя звал. В общем, он тебя уже внизу ждет.

— Я никуда не пойду, — гневно уставившись на подругу, я уверенно сложила на груди руки. — Он явно ко мне подкатывает, Оль!

— А тебе никто не говорит с ним в десна целоваться! Начни хотя бы общаться с людьми. Ты еще помнишь, каково это?! — взорвалась та нежданно-негаданно. Впервые в жизни я слышала, как подруга кричит, и порядком остолбенела. — Ты ведь обещала…

— А знаешь, — встав с места, я на ходу сбросила старый унылый безразмерный свитер и порылась в гардеробе, ища там что-то цветное и позитивные. — Пора просыпаться. Чего-то я совсем уже… Жизнь продолжается, правда?

Только сейчас я осознала, что более чем неделю провела в каком-то коматозе, сама этого не понимая. Меня до одури тянуло домой, до головокружения хотелось позвонить Жене. В конечном итоге жизнь стала какой-то безвкусной овсянкой, не имеющей никакого смысла.

— А-то! — весело хлопнув в ладоши, Оля радостно завизжала. — Наконец-то я вижу намеки на старую добрую Марину!

Дэн ждал меня у центрального входа в общежитие. И если откинуть момент, что парень подарил мне букет тюльпанов, то не было с его стороны никаких приставаний и ухаживаний. В ожидании чего-то подобного, я добрые полчаса ощущала себя напряженной, а после… позволила себе расслабиться. Мы пили кофе, гуляли по парку. Парень рассказывал о том, как проходит практику в компании отца, а я просто слушала и не позволяла себе уходить мыслями в запрещённую тему.

— Мы с друзьями в конце недели идем в боулинг, пойдешь с нами? — вдруг предложил Дэн на пути обратно и тут же попятился от моего взгляда. — Ты не подумай ничего такого. Мне интересно с тобой, Марина. И хотелось бы проводить больше времени вместе.

— Я подумаю, — мягко улыбнувшись, я была почти уверена, что никуда не пойду. Все мое нутро против этого бастовало. Как вдруг, развернувшись лицом к общежитию, вдруг увидела припаркованное авто прямо рядом со стеклянными дверьми. И сердце мое упало в пятки, перед глазами потемнело. Я пошатнулась назад, Дэн вовремя поддержал меня за талию. Благо все удалось списать на гололед. — Спасибо за прогулку, увидимся позже.

— Но… — Дэн проследил за моим взглядом, но ничего не понял. Так что просто пожал плечами. — Как хочешь, до встречи, Марин!

Сделав глубокий вдох, я уставилась на автомобиль. Он был все еще заведен, внутри сидел человек, без сомнений. И он ждал меня… Женя.

***

Словно в каком-то сне, я подошла к авто вплотную и замерла около водительского сидения. Стекло опустилось, показывая мне профиль Жени. Одна его рука барабанила по рулю, а другая подпирала лицо. Он выглядел спокойным и уверенным одновременно.

— Присядь, — даже не поворачиваясь, серьезно и деловито кивнул он на место рядом. — Не переживай, это быстро.

Сердце в груди барабанило, как сумасшедшее. Кожу покалывало от напряжения, а легкие разрывались. Снова и снова я забывала дышать, время от времени задыхаясь. После чего жадно хватала кислород, будто только что пробежала огромный марафон.

Присев рядом, уставилась перед собой, сжав руки в кулаки. Одного мужского запаха, витающего по салону, хватило, чтобы те сумасшедшие чувства, бурлящие все это время внутри, воскресли в одночасье.

— Хорошо выглядишь, — наконец подал голос мужчина, заставляя вздрогнуть. — Цветущий вид.

— Спасибо, — невнятно пробормотала. Когда он, собственно, успел оценить это, если ни разу даже в мою сторону не повернулся. Ответ пришел мгновенно, когда Женя равнодушно продолжил:

— Ты выглядишь очень счастливой… Этот Дэн вроде хороший парень. Я его проверил и одобряю.

Шарики никак не складывались в голове от головокружительного волнения. Нахмурившись, я резко повернулась к Жене, растерянно прошептав:

— Ты о чем?

— Не заморачивайся, — отмахнулся тот резко. После этого его лицо вдруг превратилось в ледяную отчужденную маску абсолютно чужого мне человека. Робота без души и чувств. Он открыл толстую папку, лежащую у него на коленях все это время. Внутри находилась кипа бумаг, рассортированных по файлам. Именно их Женя начал поочередно передавать мне, словно мы находились на каком-то бизнес-заседании и имели сугубо деловые отношения. — Это документы на квартиру Тамары, в которой мы жили… Это на ту «трешку», о которой ты говорила… О, а это бизнес… Тут еще всякие мелкие вклады, акции, доли… При желании можешь вникнуть и разобраться. Я подчистил все, что только мог. Дела в идеальном состоянии, не подкопаться. — Я с удивлением рассматривала бумажки, буквы на которых плыли перед глазами. В это время Женя наклеил один из стикеров сверху, ткнув в него пальцем. — Здесь адрес банковской ячейки, оформленной на тебя твоей мамой. Дело твое, но я советую отвезти документы туда сегодня же. Там же хранится капитал Тамары. — Затем наклеил второй, где красовался лишь номер телефона и имя «Андрей». — Вот это данные моего доверенного человека, который ведет все твои дела. Мы оба понимаем, что сейчас ты к этому не готова. Он профессионал, на ставке. Очень хорошей, к слову.

Виски затрещали от свалившейся информации. Я тряхнула головой и исподлобья взглянула на Женю.

— Что это? — первым в голову пришел самый идиотский вопрос, который только мог быть. Женя ничего не ответил, лишь вопросительно поднял бровь. Мол, ты сама разве не видишь? Нащупав рукой кнопку, открывающую окно, распахнула его на полную и высунула голову, подставляя ее под мелкие снежинки. Это помогло немного прийти в себя, сформулировать что-то более внятное. — То есть, зачем все это?..

— Разве ты не этого хотела, Марина? — удивленно ахнул тот. — Разве не об этом так сильно переживала?

— Но… — забыв свой родной язык, растерянно махнула рукой в сторону, прикрывая ладонь глаза. — Сперва ты говорил, что следишь за делами мамы до моих двадцати шести лет. Потом поступила информация про долг и про то, что все имущество Тамары — твое. Не понимаю! Ничего не понимаю…

— Надеюсь, — холодно вставил свои пять копеек Женя, — теперь ты понимаешь, что чужие деньги меня не волнуют? Долг был Тамары моему отцу. Не мне. Отставлять тебя без крыши над головой я никогда не собирался. И, к слову, говорил тебе это ни раз.

— Твой отец умер, Женя! — внимательно уставившись на мужчину, я пыталась разгадать его эмоции. Ничего. Скала.

— Умер, — согласно кивнул тот, — через три месяца после заключения брака между Тамарой и мной. И что?

— Если ты не собирался ничего оставлять себе, — мои глаза растерянно забегали, желудок противно скрутило, — почему ты не съехал тогда? Чего ждал?!

Он грустно хохотнул, провел пятерней по волосам и покачал головой:

— Одна причина заключалась в том, что, по моему, ничего не значащему для тебя, мнению, ты нуждалась в помощи. Жить одной в квартире умершей мамы — так себе приключение, честно говоря… Как минимум кто-то должен был приносить тебе воду, пока ты не вставала с кровати неделями.

— Только потом-то я пришла в себя… Была и вторая причина? — голос против воли охрип, тело будто окаменело.

— Была, — согласился Женя, осматривая меня с ног до головы, после чего резко отвернулся к окну. — Она уже не актуальна. Забудь. И знаешь, Тамара на самом деле просила приглядеть за тобой хотя бы до твоих двадцати шести лет. Вести дела, поддерживать, направлять в нужное русло… Мне жаль, что эту ее просьбу я выполнить не могу. Она была хорошей женщиной.

— Почему же? — сделав глубокий вдох, я сжала руками бумаги и с волнением рассматривала профиль Жени, ожидая чего-то, что мне, определенно, не понравится. — Почему именно сейчас?

— Мне потребовалась целая неделя на оформление нужных документов. И это при условии содействия друзей-депутатов. Дело не быстрое, знаешь ли… — пожал плечами тот, как будто искренне не понимал, о чем я спрашиваю. И только спустя целую минуту гробового молчания, пока я прожигала в нем дыру, наконец, добавил: — Сегодня вечером у меня самолет. Я переезжаю в Америку, там открывается филиал моей охранной фирмы.

Из груди вырвался хрип, что-то внутри меня рухнуло.

— Оу… — во рту пересохло, тошнота стала невыносимой. — Как давно ты это решил?

— Не имеет значения, — впервые с нашей встречи Женя посмотрел на меня глаза в глаза. Его серые глубины хлестнули пощечину не хуже, чем это делают ладони. — Ты ведь получила, что хотела, правда?

— Н-наверное, — неопределенно пожав плечами, я не двинулась с места, хотя вся поза Жени буквально на это намекала. Мне так чудилось.

— Так в чем тогда претензия?.. И, пока не забыл, — Женя вытянул палец вперед, — я так понял, что ты забрала чай из сейфа? Боюсь представить зачем, но не могла бы ты мне его отдать?

— Что ты будешь с ним делать? — сорвалось с губ. Пульс так бешено барабанил в ушах, что собственный голос я уже перестала слышать.

Женя негодующе покачал головой, словно не был доволен таким расспросом.

— Как и планировал, отдам на экспертизу. Чай будет прикреплен к уголовному делу, открытому против псевдопсихолога, — поспешно выплюнул он. — Ну, теперь я могу получить его обратно?

— Зачем ты хранил его дома? — от каждого слова Жени внутри становилось все хуже и хуже.

— Потому что по глупости доверял тебе и домашнему сейфу больше, чем всяким конторам, — отмахнулся мужчина, суетливо собирая документы обратно в папку. — Поспеши, прошу. Нужно успеть закончить все дела до вечера.

— Чай был начат, — не унималась я, прикусив губу до боли.

— Естественно, — Женя всучил мне в руки папку и разблокировал дверь. Та сама распахнулась, приглашая на выход. — Его же пили на сеансах. Как ему быть закрытым?

Сердце упало в пятки, мир будто растворился, когда я зажмурилась и выпалила, как на духу:

— Я думала, что ты добавляешь мне этот чай в еду и воду, и…

Открыв глаза на середине предложения, я потеряла дар речи. Женя смотрел на меня с таким сильным раздражением, что тошно становилось и гадко.

— Не сомневаюсь, — съязвил тот, — что ты нечто подобное думала. Я ведь причина всех твоих бед, не правда ли?

— Не правда, не ты причина моих бед, Женя, — шмыгнув носом и утерев непрошеную слезу на щеке, я кинула ему на колени папку. — Знаешь, это ведь долг мамы. И… имущество твое по праву. Единственное, — не выдержав напряжения и опустив взгляд, я напряглась так сильно, что конечности свело легкой судорогой, — о чем я на сам деле волновалась последнее время, это о том, что ты проявляешь ко мне интерес только из-за имущества.

— Ну, — вальяжно откинувшись на спинку, Женя развел руками, — больше тебе не о чем волноваться, Марина. Все предельно ясно. Документы оформлены, мне обратно они не нужны. Хоть спали их, плевать. Я тоже уезжаю. Сегодня мы видимся в последний раз. Думаю, достаточный повод для шумной вечеринки?

— Последний раз, — эхом повторила я, вздрогнув. — Что, если… я захочу тебе позвонить?..

— Для этого есть твой личный помощник, он ведет все дела, — моментально протянул заготовленный ответ Женя.

Слова его хлестнули по мне кнутом, оставляя на сердце отметины. Раны, которые никогда не заживут.

— Ты обещал, что не бросишь меня, Женя, — сгорая от стыда, я сдавленным голосом молила его не уезжать. Остаться. — Ты говорил… Что бы ни случилось…

— Мне… — Женя закашлялся, хрипло продолжив спустя целую вечность. — Мне искренне жаль, Марина. Я желаю тебе всего самого лучшего. Думаю, ты справишься. Но периодически я буду справляться у Андрея о состоянии дел.

Во рту почувствовался солоноватый привкус, слезы подкрались откуда не ждали. Не в силах сдержать их, я не хотела устраивать перед Женей шоу и просто вышла из авто, сжимая пальцами ту самую чертову папку… Очнулась лишь в комнате, задыхаясь, умирая внутри заживо. Во рту возник привкус желчи, неприятно сжался желудок.

— Боже, — Оля, читающая на кровати книгу, подскочила с места и подлетела ко мне. — Что с тобой? Может, скорую?!

— Чай, — кивнув на тумбочку у постели, умоляюще посмотрела на подругу. — Отнеси его моему отчиму. Он в машине. Прошу тебя… Прямо сейчас. Все потом.

— Но… — начала было подруга. — Черт, ладно!

Девушка быстро выбежала, даже не накинув куртку. Подойдя к окну, я проследила через плотную штору за тем, как Оля передает чай Жене, и его машина отъезжает с импровизированной парковки.