Глава 8

Голова пульсировала от ноющей боли, тело ныло… Как будто этого было мало! Слегка шевельнув ногами, я с ужасом поняла, что они широко разведены в разные стороны, где-то на уровне головы Жени. А если учесть, что после душа я всегда надевала широкое белое хлопковое платье и микростринги, — уровень стыда зашкалил на глазах до планки «SOS».

Я попыталась свести ноги, но они будто онемели, к тому же пульсирующая боль разливалась где-то от лодыжки до самых колен. Попахивало растяжением или даже разрывом связок!

— Не-е-ет, — сдавленно прошептала, голос сошел на едва уловимый человеческому уху писк, — только не это. За что?! ЗА ЧТО-О-О!

Пытаясь хоть как-то предотвратить поток нескончаемой истерики, я зажала рот рукой и приглушенно заплакала, зажмурившись, что есть мочи. Паденье вышло болезненным, но приземлилась я таки на Женю. По идее стоило слезть с него и дать свободу, но тело отказывалось слушаться, решив, что самое время для парализации. Лучше момента не найти!

Женя должен был мучиться больше меня. Я была почти уверена, что спиной он частично задел ноутбук. Но… Даже если нет, каково распластаться на полу стокилограммовой тушке? И виной тому была, увы, только лишь я. Осознание этого заставило слезы буквально литься ручьём.

— Ну-ну, — мягкий нежный бархатный голос будто укутывал меня в теплое одеяло и расслаблял. — Так сильно больно, да? Не плачь, солнышко… Все хорошо.

Только едва уловимый надрыв и резкое обрывание слов частично выдавало то, что ему тоже непросто. Наверняка даже спину колом свело! Потому как Женя тоже замер и крепко обхватил мои лодыжки повыше платья. Которое, к слову, задралось наверняка почти до талии.

— А тебе?.. — жалобно прошептала с надеждой. — Жень, прости меня, а? — Мужчина ничего не ответил, только пальцы сильнее сжал на моих конечностях, мне от этого стало еще хуже. — Я бы пообещала тебе купить новый ноутбук, но ты и так распоряжаешься деньгами мамы. Которые, как оказалось, принадлежат только тебе… Все мое принадлежит теперь только тебе.

— Не все, — рвано выдохнул он, низко и басисто. Мягкие ладони медленно скользнули вверх, оставляя за собой ворох мурашек и стоящие дыбом волоски. — Точнее… Не этого бы я хотел, Марина.

Шмыгнув носом, я оперлась руками в пол, собираясь сдвинуться с места, но Женя зашипел, и я замерла, решив, что сделала ему больно.

— А чего бы ты хотел?

— Чего бы я хотел… — эхом повторил Женя, с некой досадой, печалью и… чем-то еще темным, бодрящим, пробирающим не хуже крепкого кофе до самого нутра. Но именно последние его слова заставили вздрогнуть и будто заново родиться: — Я хочу тебя. И только тебя.

Мой мозг отчаянно хотел верить, что желал Женя не только тело, а смысла в сказанном намного больше. Пока тело… Черт, его и так все устраивало! Нервные окончания сделали кожу гиперчувствительной. Теперь я четко ощущала дыхание Жени у себя между ног… Так ярко, будто он касался меня губами.

— Гхм… — из горла вырвался невнятный звук против воли. Я закрыла глаза и откинула голову назад, позволяя себе раствориться в безумной буре невероятных эмоций, что волнами покрывали от одного лишь ощущения плавно поднимающихся ладоней мужчины все выше и выше. — Что… Что ты делаешь?

Женя медленно сглотнул, прочистил горло и только тогда прохрипел:

— Останови меня, ведьма.

— Я… Я… То есть… Ммм… — мысли путались, а мир вокруг перестал существовать.

Не было больше боли, не было растяжения и досады. Были только мощные руки, мягко массирующие ягодицы. Поглаживающие их, изучающие, словно заигрывающие… Из последних остатков терпения. Сама того не ведая, словно в каком-то трансе, я скользнула вниз телом, прогибаясь в спине… Двигаясь навстречу самому прекрасному на встрече массажу.

— У тебя есть последний шанс, — где-то на затворках нирваны я услышала измученный мужской голос. Он был уверенным, бескомпромиссным, не терпящим возражений. — Потом я не смогу остановиться.

Когда кончик носа коснулся внутренней части бедра — это стало последней каплей. Крахом моего и без того никудышного терпения. Кто-то словно влил мне в желудок десять бутылок водки разом, с губ сорвался несдержанный стон:

— Боже, прошу тебя… Только не останавливайся!

Это стало спусковым крючком, напрочь лишающим Женю рамок, приличий, условностей. Он словно стал тем самым быком на корриде, перед которым махнули красной тяпкой, давая условный сигнал «можно»! Завеса спала. Голодного зверя выпустили из клетки.

— Оу, — не своим голосом прорычал он, резко потянув меня на себя, заставляя буквально уткнуться промежностью ему в губы. — Как скажешь, детка…

Даже если бы я хотела что-то сказать, то не смогла бы. Не хватило бы духу и силы! Каждая мысль, время от времени проскальзывающая в голове, утопала в мягких касаниях его губ между моих складок. Мужчина резко отодвинул стринги в сторону, и из груди его вырвался урчащий звук, отзывающийся во мне вибрацией.

— Как же. Вкусно. Ты. Пахнешь! — с угрозой, укором, раздражением, слишком громко отчеканил он, а затем его язык размашисто очертил линию, жадно проникая внутрь, задевая зубами клитор. — Ненавижу твою черную магию. И тебя ненавижу, гребаная ты ведьма!

Ища опору, я не глядя обняла руками бедра Жени, едва ли не поднимаясь над землей от судорог, снова и снова простреливающих тело, будто разряды молнии. Что-то шевельнулось под ладонью, и, только обхватив его пальцами, стало ясно, что под тесными домашними брюками у мужчины происходит самый настоящий пожар.

Я не думала, не анализировала, не принимала решения. Что-то внутри сделало это за меня… Судорожно потянув плотную ткань вниз, не специально избавилась сразу и от черных боксеров. Они остались болтаться на коленях.

— БЛЯДЬ, — Женя резко замер, его язык застыл на клиторе, пальцы до судорог в конечностях впились в ягодицы. — О, че-е-ерт, Марина!

Крепко обхватив ладонью ствол, я провела рукой до самого «фундамента». Дыхание было сбивчивым, надышаться никак не получалось. Перед глазами искрили звезды, взрывались салюты, все плыло и мерцало. Потому я не помню, как коснулась головки языком, очертив ее по кругу. Зато четко запомнила, как застонал Женя, стоило засосать губами уздечку, оттягивая ее на себя мягко, но напористо.

Он ожил, только когда пройдясь нежными поцелуями от самого основания до конца, я смело поглотила его весь и… сошел с ума. Больше касания мужчины не были нежными и изучающими. Он жестко трахал меня губами, языком, пальцами, как никто и никогда. Доводя до финала снова, снова и снова. Я содрогалась от одного оргазма, как вдруг накатывал новый. Член мужчины становился все тяжелее, темнее, напряженнее. Он наливался у меня во рту кровью, и я ускоряла движения, задыхаясь от новой, подступающей разрядки.

— Я… Я сейчас… — Женя прогнул бедра вверх, поднимая меня за собой. Его голос был нервным, сбивчивым, он как будто метался во сне. Или в припадке?..

Я догадывалась, зачем он предупреждает меня: чтобы успела отстраниться. Но что-то внутри меня окончательно свихнулось. Затворки сорвало под ноль! Мне хотелось почувствовать вкус его возбуждения, впервые в жизни. Стать чем-то цельным, единым. Вобрав член мужчины целиком, я ощутила во рту что-то теплое, и одна эта мысль заставила меня содрогнуться, разрываясь на миллиарды мелких частичек.

Мужчина сокращался во мне, а я не могла перестать трястись, цепляясь за сознание всеми правдами и неправдами. Никогда в жизни у меня не было такого сильного оргазма. В общем-то, ничего подобного со мной вообще никогда не происходило. С Женей все было иначе, словно новый подвид секса, где заводил до одури каждый вздох, мимолетное касание, даже самый невинный поцелуй. Здесь не оставалось места стеснению, потому что мозг не работал.

Но были и свои минусы. Разрядка не приносила окончательного удовлетворения. С каждым разом хотелось все больше, чаще, сильнее… Женя словно подсаживал меня на какой-то замысловатый наркотик, и я не имела понятия, как с него слезть.

— Вот это да, — выдохнул Женя первым, гортанно удивленно рассмеявшись. — С ума сойти, Марина! Это просто… Черт… Пфф!

Я лежала на мужчине полностью мокрая и выжатая, запрещая себе думать о чем-то, что может согнать мимолетное наваждение. Было просто хорошо, здесь и сейчас. Без всяких демагогий и разговоров.

— Понравилось? — против воли я улыбнулась, но Женя не мог этого видеть, и повторила его же недавнюю фразу: — Будешь должен, Женечка.

Он резко замер, будто перестал дышать. Ничего не происходило, но я ощутила эту странную перемену в мужчине, словно кто-то нажал выключатель.

— Хотя… Чему это я удивляюсь, верно? — голос теперь сквозил неприятным и насмешливым ехидством. — С такой-то обширной подготовительной базой тебе не составит труда выпросить у любого хмыря желаемое.

Позвоночник прошибло, как будто кто-то долбанул в него разрядом электричества. Глаза расширились, сердце безумно застучало в груди. Во-первых, Женя с какого-то хрена называл моего единственного полового партнера «обширной базой», а, во-вторых… Решил, что я через секс вымаливаю прощение за ноутбук? Выманиваю наследство? Каждая догадка, возникающая в голове, заставляла меня морщиться все больше и больше.

Тело действовало на инстинктах самосохранения. Я успела вскочить на ноги быстрее Жени. К тому же, его штаны болтались на уровне колен. Уже когда до ванной оставалась пара шагов, а я едва сдерживала стоящие в глаза непроглядной лавиной слезы, мужчина сжал меня за талию, удерживая на месте.

— Прости меня, — хриплое непрерывное шептание проникло в самый мозг. — Прости меня, детка… — я попыталась вырваться, но Женя держал меня крепче стальных наручников. Затем и вовсе повернул к себе лицом к лицу, нависая все ближе и ближе. — Ну же, поцелуй меня, прошу…

С трудом вырвав руку, я размахнулась и отвесила мужчине пощечину. Звон эхом разлился по коридору. Это помогло, Женя замер и уставился на меня своими безумными, широко распахнутыми глазами, полными сожаления и досады.

— Отпусти, — серьезно отчеканила сквозь зубы. И он сделал это. Морщась, будто это дается ему физически нелегко. — И больше не прикасайся ко мне, понятно?

Женя замер, как вкопанный, глядя куда-то в пустоту. Я воспользовалась заминкой, прошмыгнув в ванную. Заперла за собой дверь и на всякий случай подперла шваброй.

— Марина, — резкий удар по дереву заставил меня занервничать. — Открой эту блядскую дверь!

Прикусив губу до крови, я запретила себе плакать навзрыд. Быстро включила воду в душе, а еще активировала колонку с музыкой, заглушая треп мужчины. Но прежде чем я скинула с себя одежду и встала под струи теплой воды, все же подошла к двери и выжала из себя:

— Мне не нужно ничего твоего, Женя. Тем более, таким способом. Не переживай.

***

Выходя из ванны, больше всего на свете я молилась, чтобы Женя не поджидал меня за углом и дал спокойно дойти к комнате. Пробираясь на цыпочках по коридору, я только на полпути поняла, что мужчины вообще нет дома. Квартира была полностью пуста!

Видимо, моя нервная система оказалась вконец расшатана и разбита в хлам, потому что одно осознание этого вызвало слезы и тремор в конечностях. Куда он ушел на ночь глядя? За продолжением «банкета»? Не хватило? Нужна более сговорчивая девушка?

Мне вдруг стало до одури душно и тесно в огромной, некогда любимой мною квартире. Бросившись в свою спальню, я достала из шкафа маленький черный чемоданчик, с размаху открыла дверцы шкафа и агрессивно принялась кидать в него одежду, пыхтев, как паровоз.

Собирая по столу мелкие бытовые вещи, вдруг наткнулась взглядом на широкую рамку с фото. На ней мама была молода, прекрасна, здорова, а я маленькая и беспечная. В тот год мы переехали в эту квартиру, и я подумать не могла, что когда-то придётся расстаться с самым дорогим мне человеком.

— Ну. Уж. Нет! — собрав решимость в кулак, я гордо вскинула подбородок. Прижав рамку к груди, мне хотелось верить, что мама, находясь в раю, чувствует мою любовь. — Я не отдам твое имущество, мамочка. Ты не сдавалась, и я не стану. Не буду больше эгоисткой! Если кто-то отсюда и съедет, то это будет Женя!

Злая и полная энтузиазма, снова спрятала чемодан в шкаф и отправилась спать. В комнату Жени, которую по праву считала своей. Предварительно заперев дверь на внутренний замок, я сладко заснула с мыслью: если мужчина и вернется на мою территорию, то жизнь его здесь будет очень несладкой.

***

Уверенные шершавые руки жадными змеями ползали по моим изгибам, теплые губы скользили по шее, оставляя за собой шлейф из пьянящих поцелуев. Из горла вырвался невнятный хрип, полный капитуляции и немого согласия на любое продолжение.

Тогда эти самые руки крепко сжали мои бедра, потянув назад и намертво впечатывая в массивную стальную грудь, давая ощутить бешеное, сбивчивое дыхание, словно после часового бега. Это был прекрасный, просто великолепный сон. Один из самых лучших, что когда-либо мне снились. Если бы не одно жирное «но» — хриплый, басистый низкий голос, знакомый до одури:

— Просыпайся, ведьмочка… Тебе бы лучше сделать это сейчас, иначе я тебя просто трахну, и все на этом закончится. Мне, естественно, такой исход очень нравится, но… Мы охренеть, как спешим.

Кто-то словно вылил ушат воды на голову. Резко распахнув глаза, я впечаталась взглядом в мигающие электронные часы — полпятого утра.

— КАКОГО ХРЕНА?! — резко подобравшись на постели, я судорожно пыталась вспомнить, какой сейчас год, день, и где я вообще нахожусь. Даже пяти часов поспать не получилось! — Ты что себе позволяешь?

— Нам надо кое-куда, — бескомпромиссно заявил тот. Внимательно осмотрев силуэт моего тела, Женя горестно вздохнул и вскочил на ноги, совсем внаглую утягивая меня за собой. — Давай-давай! Времени совсем мало.

Он буквально силком заставил встать на ноги. Раскачиваясь из стороны в сторону, сонно растирая глаза, я едва слышно зевнула:

— Я никуда с тобой не пойду. Совсем сдурел?

Женя на удивление казался бодрым и одухотворенным, будто выпил не один энергетик. Смотреть тошно! Пока я с трудом сделала шаг к кровати, он уже снова возник рядом, кинув в меня спортивным костюмом.

— Детка, прошу тебя, поторопись. Это того стоит, клянусь! — упав на постель, я прикрыла лицо руками и попыталась отключиться. Пусть этот бред окажется сном! Но вместо этого ощутила, как Женя натягивает на меня штаны, будто на маленького ребенка.

Воспоминания оглушили меня, бодря не хуже зеленого чая. Резко одернув его руки, я принялась сама одеваться. Быстро, чтобы Женя не мог меня разглядеть в неглиже.

— Прошу, — в голове до сих пор творилась полная неразбериха, мозг отказывался соображать, что именно вообще происходит, — скажи, что мы идем к юристу очередь занимать.

— Зачем занимать очередь к юристу? — суетливо защелкнув на мне мастерку, Женя сам натянул утепленную жилетку, застегивая ту под горло. Затем вовсе подхватил меня под ягодицы и понес в сторону выхода: — Кроссовки в машине наденешь! Время-время…

— Пенсионеры всегда и везде очередь заранее занимают, — пожала плечами. Мне бы устроить Жене скандал, но спать хотелось до ужаса. Стоило только прикрыть глаза, примостившись у него на плече, как тут же почти задремала. — Вот ты мне и объясни, зачем?

— Тогда у меня для тебя плохие новости, — пробурчал мужчина, быстро спускаясь по лестнице вниз, буквально бегом. — Через двенадцать лет ты тоже будешь пенсионеркой.

— Я? Пфф… — сил на скандал не было, поэтому я попыталась вложить в голос все раздражение. — Пенсионер — это состояние души. Особый дзен.

— Ну, — краем глаза я заметила, что Женя достал свободной рукой ключи от машины, разблокировал внедорожник и аккуратно переместил меня на переднее сидение, пристегивая ремнями, — тогда надейся, что это половым путем не передается. Иначе у меня для тебя плохие новости.

Большая часть моего сознания была почти уверена, что все происходящее — сон. До сих пор не понимала, как за три минуты я переместилась из уютной сладкой постельки в гребаное авто. Что это вообще за машина? Разве у Жени она не одна была? Откуда вторая?

Сил думать не было, потому я просто показала ему средний палец, откинулась назад, поджала под себя пальцы и… погрузилась в свою собственную нирвану. Меня разбудили прямой луч солнца и гудок автомобиля.

— Что за?..

Впереди, сзади, по бокам… Везде было чертово поле! Женя же, пристраивающий авто возле каких-то убогих шалашей, выглядел довольным и невозмутимым. И я знала, почему. Он воспользовался моей слабостью. Сонной я ничего не соображала от слова совсем.

— Говнюк гребаный!

— Возможно, — пожал плечами тот, явно ни в чем не раскаиваясь. — Оно того стоило.

Оставалось понять, где мы и главное зачем? Не закопать же под березой он меня сюда привез… Хотя бы потому, что берез в поле нет.

Сердце выпрыгивало из груди, а ладошки вспотели с перепуга. Оглядываясь по сторонам, я пыталась запомнить хоть какие-то опознавательные знаки, но кроме обилия густых вековых дубов ничего не заметила.

— Ну, — заглушив машину, Женя посмотрел на меня более чем серьезно, — давай сразу определимся: ты сама идешь или мне тебе помочь? Предупреждаю, времени на твою истерику у меня нет!

— Женя, — ахнув от его невозмутимости, я растерянно развела руками в разные стороны, пытаясь собрать целую гамму эмоций, кипящих внутри, и преобразовать их в человеческие слова. — Ты привез меня куда-то ни свет ни заря!

Устало закатив глаза, мужчина недовольно похлопал пальцами по рулю и буркнул себе под нос:

— Ясненько, я так и думал… Но попытаться стоило.

Женя вышел из авто, но моя дверь была по-прежнему заблокирована, а когда я попробовала расстегнуть ремень безопасности, то обнаружила, что он почему-то тоже не работает. То бишь буквально приковал меня к гребаному авто!

За десять минут отсутствия мужчины вся жизнь успела пролететь перед глазами, а страх достиг критической точки. Я буквально видела себя копающей собственную могилу, как в каком-то фильме о девяностых годах. Посему, когда Женя распахнул дверь, меня прямо повело от страха.

— Я никуда с тобой не пойду, — сразу поспешно отчеканила, прижимая ладони к груди. Зуб на зуб перестал попадать.

— Ага, естественно, — закивал тот монотонно, доставая из бардачка какую-то черную тряпочку. Кажется, для пыли. — Я уже и так понял, что тебя нести придется.

— Н-нести? — судорожно попятившись назад, я с ужасом поняла, для чего Женя достал тряпку: завязать мне глаза. И сделал он это настолько ловко и быстро, что даже слова возразить не успела. — Эй, ты чего?!

Снять повязку с глаз я не успела, Женя сжал мои конечности на уровне талии и вытащил меня из авто, закинув себе на плечо. В тисках я ощущала себя маленькой девочкой, похищенной огромный гигантом. Хрупкой и беззащитной. Порой мужчина вел себя странно, но я даже подумать не могла, что он способен причинить кому бы то ни было вред. Сейчас в панике и отчаянье, я снова и снова открывала рот и закрывала, не понимая, что делать и кого звать на помощь. Женя был сильным мужчиной и держал меня крепко, никак не реагировал на призывы к благоразумию.

На душе стало чуть легче, когда он поставил меня на ноги, но лишь на долю секунды. Пока не стало понятно: «земля» неустойчивая. Она буквально ходуном ходила!

— Ох, черт… — от горечи я шмыгнула носом и прикусила губу. — Мамочки…

— Эй! — оказавшись позади, мужчина крепко обнял меня за талию, удерживая на месте. Его губы коснулись мочки уха, вызывая на теле мурашки, — Ты чего тут реветь собраться? Расслабься, Марина. Ты же у нас ничего не боишься, да?

— Знаешь, — удивленно постановила я, — теперь я боюсь тебя.

Женя замер и ничего не ответил, его руки на моем животе напряглись, а из губ вырвался нервный вздох:

— Ну и зря, ведьмочка. Зря…

— Все, босс, — грубый старческий голос ввел меня в некое замешательство. Рядом был кто-то еще? И никак не реагировал на призывы спасти и помочь? Это что, секта какая-то?! — Можете снимать повязку. Не сбежит ваша дама более. Не сможет!

«Все! Точно секта!» — постановил внутренний голос, который давно меня мысленно похоронил. Оставалось надеяться, что эти самые сектанты не занимаются всякими жертвоприношениями и ритуальными убийствами. Иначе какого хрена он привез меня в поле и вывел куда-то, предварительно завязав глаза?

— Пока рано, — хитро хмыкнул Женя, по-прежнему намертво меня к себе прижимая. И только спустя пару минут согласно кивнул, якобы случайно «ударяясь» губами в шею: — Ладно, теперь точно можно. А-то я тебя знаю, Марина, для тебя верста — не расстояние.

Когда Женя стягивал с меня повязку, я уже рассчитывала увидеть все на свете… Все, кроме бескрайних полей пригорода и ясного неба. А еще земли, где-то далеко внизу.

— ЧТО… — сделав шаг назад в ужасе, теперь уже я сама приклеилась к мужчине позади меня. — О, господи…

Адреналин разжижал кровь в венах, превращая ее в бурлящую лаву. Чувство страха сменилось совершенно иным, неизведанным до этого момента.

— Сюрприз, — теперь голос Жени казался далеким, словно он находился за тысячи километров. Голос пульсировал в висках вместе с внезапной мигренью. — Как тебе вид?

Я подняла голову и ахнула в изумлении: нас «накрывал» огромный красный шар, а стояли мы в просторной «корзине» с высокими бортами.