Глава 12

Женечка

— Лан, спасибо тебе огромное.

— Жень, ты же знаешь. Маринка мне как родная. Я всегда ей рада.

— Мне очень повезло с подругой.

— А то! — самодовольно усмехается она, — я вообще золото.

Я пришла в семь, а Маринка уже причесанная, умытая, уплетает блинчики со сметаной. Пока она доедает, мы с Ланой тихо переговариваемся. Я рассказываю ей о том, как прошло вчера с Денисом, о том, что сегодня он снова придет.

— Молодец, — Лана показывает большой палец, — взрослое решение.

Уж не знаю, насколько оно взрослое, но за ночь я все еще миллион раз обдумала и убедилась в том, что поступаю правильно.

— Знать бы еще, что из этого получится.

— Что бы ни получилось, надо пробовать. Жизнь-то одна.

Из квартиры мы выходим вместе. Лана убегает на работу — у нее сегодня большая ревизия, а мы с дочерью спускаемся домой.

Первое, что она замечает, когда переступает порог квартиры, это розовый мишка, которого вчера принес Денис. Я специально посадила игрушку на самом виду, чтобы дочка уж наверняка ее увидела.

— Какой красивый медвежонок! — прижимает его к себе. — Это ты купила?

У меня сердце сжимается, когда вижу, как она обнимает игрушку, подаренную отцом. Не просто сжимается, а пульсирует, с трудом перекачивая кровь.

— Нет. Это подарок тебе.

Я не могу сказать «от папы». Язык пока не поворачивается, не хочу сразу выбивать у нее почву из-под ног такими заявлениями.

— От кого?

— Сюрприз. И, кстати, у нас сегодня вечером будут гости.

— Гости? — глазенки сразу загораются.

— Да.

— И торт?

— И торт, — соглашаюсь, а саму начинает потряхивать. Я прямо вижу эту картину.

Денис, торт, розовый медведь. И, как ни странно, Сережка. Почему-то он очень гармонично вписывается в мои фантазии. Вроде сын от соперницы, от женщины, ради которой бросили меня, но негатива к нему у меня нет. Это просто ребенок, который ни в чем не виноват.

— Я буду себя хорошо вести, — торжественно обещает Марина, хотя я ее об этом и не прошу, — буду все есть в саду и посплю.

— Ты моя умница, — целую ее в нос, — давай собираться. Нам уже пора.

После того как я отвожу ее в детский сад, возвращаюсь домой и продолжаю поиски работы. Есть пара откликов на мое резюме, но на деле это оказывается сетевой маркетинг, а еще развод по типу «заплатите», и мы пригласим вас на самое волшебное в вашей жизни собеседование.

Перед Новым годом, оказывается, не так-то просто найти работу. Все заняты подготовкой к праздникам и поиском подарков, а не сотрудников. Я все тешу себя надеждой, что удастся устроить по специальности, но если и дальше так будет продолжаться, то придется снижать планку. Ничего, корону можно и дома оставить, главное — зарабатывать. Маринке скоро весеннюю куртку покупать, из старой она уже выросла.

Снова вспоминаю прежнюю работу. Ведь хорошо как было, пока я не перешла на почетное место помощницы для одного озабоченного скота.

— Дура ты, Женечка, дура, — сетую в очередной раз на свою непробиваемую наивность, — сказок не бывает.

И тут, словно в ответ на мои мысли о бывшей работе, звонит телефон. На экране высвечивается номер отдела кадров.

— Женя, день добрый, — это Лариса Ивановна. Хорошая тетка, с которой мы иногда перекидывались парой слов да кофе пили в нашей столовой.

— Здравствуйте.

— Мне тут табеля попались на глаза. У тебя прогулы идут уже почти неделю.

Черт. Я сама тогда сказала, чтобы он ставил мне прогулы. Конечно, он это сделал. И даже те дни, которые он дал якобы для того, чтобы я подумала о его щедром предложении, и то пометил как прогульные. Скотина мелочная.

— Я уволилась.

— Уволилась? У меня нет никаких данных. Ни заявления, ни приказа.

— Да, понимаешь… так получилось, что заявление написала, а его не приняли. Но работать я все равно больше не выйду.

— Женя, пока нет бумажки, подтверждающей увольнение, эти невыходы — грубое нарушение трудового кодекса. Причем неоднократное. Это будет увольнение по статье с занесением в личное дело.

Час от часу не легче, но на попятный не пойду.

— Значит, по статье, — мрачно соглашаюсь с ней.

— Это плохо. Трудовую испортишь. Если потом захочешь устроиться в хорошую компанию — это будет смачный минус. Просто гигантский.

А если учитывать, что еще и рекомендацию наверняка запросят с прежнего места работы, то можно вообще ставить крест на дальнейшей карьере.

— Ну а что я могу сделать? Работать на прежнем месте все равно не стану.

— Почему?

— Не сошлись во взглядах с новым начальством, а он не подписывает мое заявление.

Наверняка есть механизмы, которые могли помочь с этой проблемой, но я он сказал, что если сунусь в отдел кадров — будут проблемы, поэтому я отступила. Трусиха.

— Тогда давай сделаем так, — она понижает голос, — я сегодня задержусь, а ты подходи часиков в шесть, когда уже никого не будет. Мы с тобой задним числом завизируем заявление, чтобы потом вопросов не было.

Не знаю, можно ли так делать и вообще законно ли, но хватаюсь за предложение:

— Спасибо огромное. Я твоя должница.

— Пока не за что. Сначала все сделать надо. Приходи.

* * *

Полшестого я уже на месте. В офис попадаю без проблем, потому что дежурит Лёня. Этот балбес машет мне рукой и чуть ли не на весь холл кричит:

— Жень, привет! Давно тебя не видно было!

— Ага, — воровато оглядываюсь.

Еще не хватало, чтобы из-за его воплей на меня внимание обратили. К счастью, в холле практически никого нет, а тем людям, которые проходят мимо, до меня нет никакого дела — они спешат домой после тяжелого рабочего дня.

Я что-то вру о том, что приболела, и проскакиваю мимо словоохотливого охранника. Он не отстает от меня до тех самых пор, пока я не запрыгиваю в кабинку лифта.

— Погода на улице хорошая? — интересуется с придурошной улыбкой, заглядывая между съезжающихся створок.

— Чудесная!

Лифт плавно начал подниматься. Наконец-то!

Лариса действительно ждет меня в кабинете. Несмотря на то, что отработала целую cмену, она выглядит собранной и очень деловой. Что-то бегло набирает на клавиатуре, листает папку и параллельно успевает делать пометки в блокноте.

— Привет.

— Проходи, — кивает на стул напротив и тут же без лишних слов дает ручку и лист бумаги, — пиши.

Проворно, будто за мной кто-то гонится, начинаю строчить заявление, при этом тайно злорадствуя, как Седова перекосит, когда он узнает, что его коварный план не удался.

— Что вы не поделили с новым начальством? — аккуратно интересуется коллега.

Она не из тех, кто сплетничает по курилкам, но женское любопытство никто не отменял.

— Не сошлись по графику. Ему надо было, чтобы я задерживалась, а я не могу. У меня ребенок.

Не совсем правда, но близко. Наверное, именно поэтому она мне верит:

— Это да. Такие начальники, как Константин Олегович, тем и плохи, что сами трудоголики и от других того же требуют.

— Я не могу задерживаться. Так что мне проще уйти, чем терпеть его недовольство.

— Катя почти каждый день допоздна сидит, — она имеет в виду длинноногую секретаршу, которую взяли вместо меня.

— Бедняга.

Я представляю, как именно она по вечерам отрабатывает, но молчу. Случай с полицией, где мне не поверили, научил лишний раз не болтать. Чем они там занимаются за закрытыми дверями — это их дело, меня не касаются любовные игрища отвратительного босса и его глупой помощницы. Мне главное — уйти по-тихому и без проблем.

— Сегодня начальство тоже допоздна работает? — интересуюсь как бы между прочим.

— Да. Заходил недавно, — она забирает у меня лист.

Становится не по себе. Вдруг опять зайдет? А я тут сижу такая красивая в обход него пишу заявление. Быстро дописываю последние слова, ставлю подпись и подвигаю лист Ларисе.

— Все в порядке?

— Да, — еще раз пробегает взглядом по моим каракулям и откладывает заявление в стопку документов, первых в очереди на обработку.

— Спасибо, — по привычке подсовываю ей коробку рафаэлок. Она смущается, но конфеты забирает, потому что это ее любимые. — Я побегу, ладно? Мне в садик надо успеть.

— Давай, Жень, хорошего вечера. Жалко, что ты от нас уходишь.

— Очень жалко.

Мы прощаемся, и я в легком смятении выхожу из отдела кадров. Мне действительно жаль бросать свое место. работу. Если бы не Седов со своими непристойными подкатами, я бы так и продолжала работать и ни о чем не переживала…

— Так, так, так, — раздается тягучий голос у меня за спиной, когда я прохожу примерно половину длинного коридора.

От неожиданности я чуть ли не подпрыгиваю на месте и первый мой порыв — бежать как можно дальше. Только Седов останавливает одним движением, жестко хватая под руку.

— Убери лапы, — шиплю, пытаясь высвободиться, но куда там. Он не замечает моего сопротивления и заталкивает в пустой кабинет.

— Я буду кричать! — предупреждаю на полном серьёзе.

Седов в ответ только ухмыляется:

— Надо же смелая какая. То в полицию пошла, то кричать собралась. Просто героиня.

— Просто оставь меня в покое! Все, я забрала заявление, можешь больше не бояться.

— Бояться? — расплывается в улыбке. — То есть, по-твоему, ты такая грозная, что тебя нужно опасаться? Эдакая крутая яжемать?

Издевается открыто и бессовестно.

— Что ты ко мне привязался?

— Это уже, знаешь ли, дело принципа. Нагнуть козу, которая вздумала бодаться.

— Да я вообще не трогала тебя!

— Еще потрогаешь, — снова грязные намеки.

— Ты больной!

Хочу уйти, но он перекрывает мне выход, прислонившись спиной к двери.

— Зачем ты приходила?

— По делам.

— Нет у тебя тут никаких дел. Кроме того, что я предложил.

— Неважно.

Но от него так просто не отмахнёшься. Хватает за руку, причиняя боль.

— Эй!

— Я еще раз спрашиваю. Что ты тут делаешь?

— Тебя это не касается, — с вызовом смотрю на него, — и вообще. Мне некогда. Меня ждут.

— Угу, — хмыкает он, — ждут ее, как же.

Мне почему-то становится обидно от его язвительного тона. Чего же лезет ко мне с упорством маньяка, раз считает такой никчемной?

— Да. Ждут.

— Я так и не услышал ответа на свой вопрос.

— Катись к черту, — вырываюсь из его лап и отскакиваю в сторону.

— Хорошо, — покладисто кивает, невозмутимо поправляет запонки и улыбается.

Мне катастрофически не нравится, когда он улыбается. Вот просто передергивает от макушки до пяток.

— Я догадываюсь, зачем ты приходила. И к кому. Если задним числом появится какая-нибудь бумажка в отделе кадров…

У меня выступает холодный пот.

— …Я уволю эту клушу, и причиной будет подлог документов. С такими характеристиками, какие она от меня получит, ее не примут на работу ни в одну мало-мальски значимую фирму. Пойдет телеги в супермаркете катать.

Я в ужасе, потому что понимаю — эта скотина так и сделает. Причем с огромным удовольствием. Отыграется из-за меня на человеке, который просто проявил участие.

Седов приближается, смотрит на меня холодными глазищами и по-прежнему улыбается, прекрасно понимая, что загнал в ловушку.

— У тебя пять минут, чтобы забрать свои письмена, иначе полетят головы. Время пошло.

— Это бред! Крепостное право, если ты не в курсе, давно отменили.

Седов демонстративно смотрит на часы:

— Тик-так, Женечка. Тик-так.

Я возвращаюсь в кабинет к Ларисе Ивановне и молча забираю свое несчастное заявление из стопки. Рву его, зло и отчаянно, бросаю в мусорку.

— Жень… Ты чего? — спрашивает она испуганным шепотом.

— Не бери в голову. Я просто… передумала.

— Это… это же глупо, — коллега удивленно хлопает глазами и смотрит на меня, как на конченую истеричку.

— Знаю, — еще раз извиняюсь за беспокойство и сбегаю.

Седов поджидает меня возле лифтов. При моем появлении снова смотрит на часы:

— Молодец, девочка. Успела. И дрессировке хорошо поддаешься.

Он точно больной. Ублюдок, который играет чужой жизнью как хочет, и я его ненавижу.

Когда приезжает лифт, я первая захожу в него, встав так, что ему не пройти:

— Ты на следующем, — огрызаюсь, хлопая по кнопке.

— Как скажешь, Женечка, — примирительно поднимает руки.

Двери медленно закрываются, и последнее, что я вижу — это его ухмыляющаяся физиономия. Скотина! Озабоченная грязная скотина! Пусть подавится своими прогулами!

Двери закрываются… но лифт никуда не едет. Вместо этого свет сначала моргает, а потом и вовсе переключается в аварийный режим. В полумраке раздаётся тихий, противный писк.

Проклятье.

Судорожно нажимаю на кнопку первого этажа. Бесполезно. Тогда начинаю жать все остальные — тоже эффекта ноль. Лифт по-прежнему стоит и не подает признаков жизни.

Снаружи отчетливо слышен мужской смех:

— Женечка, если бы вы чаше бывали на работе, то знали бы, что этот лифт неисправен, — услужливо произносит он, приблизившись к створкам, — застревает. Именно на этом этаже.

Да что за день такой?!

— Мой тебе совет, вызывай ремонтную службу… и готовься к приятной ночи. Их, бедных, уже так задергали с этим лифтом, что они не торопятся приезжать и вызволять из беды очередную курицу, не читающую объявления.

— Не было никакого объявления!

— Ну как же? Вот оно, — проталкивает внутрь ламинированный лист бумаги, с которого кричит надпись «Лифтом не пользоваться»!

Су-ука. Специально снял, чтобы подставить меня.

Это подло и как-то по-идиотски. Будто мы школьники, а не взрослые люди.

Седова, похоже, такой расклад не смущает. Слышу, как он нажимает кнопку вызова. Слышу, как приезжает второй лифт, приветливо распахивает двери.

— Хорошей ночи, Женечка! — самодовольно произносит Седов и уходит, оставив меня наедине с проблемой.

Я заперта в лифте, который ни на что не реагирует.

— Проклятье, — жму на колокольчик, чтобы связаться с диспетчером.

— Слушаю!

— Девушка. Я в лифте застряла, — рассказываю ей все как есть и в ответ получаю угрюмое.

— Ждите. Мастер на вызове.

— Сколько ждать? Мне за ребенком надо!

Меня уже никто не слушает.

Черт! Черт! Черт! Да что ж я за лохушка такая невезучая?! Ничего у меня нормально не получается! Только через жопу.

Я понимаю, что даже если случится чудо, и мастер прилетит через пятнадцать минут, мне уже не успеть за Маринкой в сад. Ольга Алексеевна снова будет сердиться за то, что я ее подвожу.

Путаясь с кнопками, набираю Лану, она отвечает не сразу и, судя по голосу, подруга вся в мыле:

— Да, Жень? — выдыхает явно на ходу. — Давай по-быстрому. У меня тут аврал полный, ношусь как ссаный веник.

Черт.

— Прости, я забыла, что у тебя сегодня сложный день, — от волнения у меня подгибаются ноги.

Я приваливаюсь спиной к холодной металлической поверхности лифта и едва дышу.

— Чего ты хотела?

— Ничего, Лан. Просто поболтать.

Ей сейчас не до моих проблем однозначно.

— Нет, подруга. Давай в другой раз.

Я уже на грани истерики, но тут телефон снова оживает в моих руках. Денис! Боже, я совсем забыла про Дениса!

— Жень, привет. Ты где? — раздается бодрый голос Орлова, и меня накрывает волной облегчения.

— Ден! Хорошо, что позвонил! — я чуть не реву.

— Что случилось? — его тон тут становится настороженным. — Ты где?

— На старой работе. Документы ходила подписывать. И здесь… здесь возникли проблемы.

— Тебя забрать?

— Нет.

— Жень, не капризничай! Давай заберу.

— Не заберешь, — включаю камеру и показываю свою тюрьму, — я в лифте застряла. Жду мастера, когда приедет — не знаю.

Орлов озадаченно замолкает:

— Э, чем я могу помочь?

Не верю, что говорю это, но слова сами срываются с губ:

— Забери Марину.

— Я? — у него аж голос ломается.

— Да. Я сейчас позвоню Ольге Алексеевне и все объясню.

— Я… э…

— Ты же хотел с ней общаться? Вот вперед. Общайся. Ускоренное боевое крещение. Или боишься?

— Не боюсь. Просто растерялся.

— Забери ее, Денис, пожалуйста. Больше некому, а я неизвестно сколько просижу в этой клетке.

— Умеешь ты проблем подкинуть, — ворчит беззлобно.

— Денис! Просто скажи, что заберешь ее, — у меня голос как у истерички, самой тошно.

— Жень, успокойся. Я уже подъезжаю к саду. Сейчас заберу, — произносит спокойно, уверенно, и у меня слабеет узел в груди, — мы дома будем. Как выйдешь на волю, приезжай. Адрес я тебе скину.

— Спасибо.

От волнения у меня зуб на зуб не попадает. Я не представляю, как отреагирует Маринка на то, что ее будет забирать пока еще незнакомый мужик. Надеюсь, не испугается.

Лично мне очень страшно.

Я звоню Ольге Алексеевне, объясняю ей всю ситуацию и разрешаю отдать ребенка Орлову. Воспитательница долго расспрашивает меня, что, как, уверена ли я в своем решении, но в итоге соглашается.

Я прошу ее дать трубочку Марине и пытаюсь ее хоть как-то подготовить.

— Зайчик мой, привет. Как дела?

— Хорошо, — у нее отличное настроение, — ты скоро придешь?

— Я задерживаюсь на работе.

— Меня тетя Лана заберёт?

— Нет… Тебя заберет дядя Денис.

Она озадаченно пыхтит в трубку.

— Папа Серёжи. Они приглашают тебя в гости.

— В гости? — радуется она. — К Сереже?

— Да-да.

— Как здорово!

— Да, малышка, здорово. Веди себя там хорошо. Обещаешь?

— Да, — серьезно соглашается она.

— Вот и молодец. Я скоро приеду.

Маринка уже спешит поделиться радостной новостью со своим другом, а по совместительству единокровным братом. Слышу ее радостный крик и детский смех. Малявка довольна, а меня потряхивает на нервной почве.

Я даже боюсь представить, как все пройдет. На его территории, да еще и без меня.