глава 15

Финн

В эту ночь я совсем не сплю. В чем смысл закрывать глаза, если это не сможет выключить кадры потерянного лица Тони, поставленные на бесконечную паузу. Мой собственный ад, из которого не спастись. Тянусь рукой за сигаретой, но даже смятая пачка насмехается над моим идиотизмом чернеющей пустотой.

Жалею ли я, что сказал те слова Тони? Конечно, жалею. Извинюсь ли я за них? Вряд ли. Я не привык просить прощения, потому что считаю слова слабым утешением. Нельзя просто сказать «извини» и думать, что совесть чиста. Тони не забудет мне этой в гневе брошенной фразы. И будет права.

Я редко теряю контроль над эмоциями, но стоило мне представить как она запрыгивает в машину и улыбается сальным взглядам Кейва, у меня просто снесло крышу. Мое самообладание оказалось совсем к такому не готово.

В детстве отец подарил мне на день рождения коллекционную модель Феррари Модена 360. Точная копией своей оригинальной версии, отлитая из металла в пропорции 1:43, с крутящимися дисками, открывающимися дверьми и кожаным салоном. Я даже поначалу боялся открыть упаковку, настолько была она была прекрасна. Когда, автомобиль, наконец, оказался в моих руках, набежали остальные дети, приглашенные на праздник, и стали пытаться отнять ее у меня, потому что тоже желали поиграть с этой красавицей.

Но я не хотел делиться своей Феррари ни с кем. Она была настолько безукоризненна в своем алом глянце, что мне хотелось наслаждаться созерцанием в одиночестве.

Я сказал, что никому ее не дам, и ушел в другую комнату. Через минуту ко мне подошел отец и строго заявил, что я не должен быть жадным эгоистом и позволить гостям поиграть с ней. Я отказался. Тогда он забрал у меня игрушку, сказав, что я получу ее лишь когда научусь вежливости. В тот день я впервые подрался. Разбил носы двоим приглашенным приятелям, за то что из-за них меня лишили лучшего подарка, что мне дарили.

Феррари отец мне так и не вернул в наставление, что в будущем мне нужно научиться быть лояльнее к людям. Я не научился. Сейчас на полках моей гостиной стоит коллекция моделей от 125S до 599, а я от чего-то помню именно ту, которую удалось подержать в руках совсем недолго, но которая осталась в памяти навсегда. Нужно было сражаться за нее сильнее.

Когда после поцелуя Тони сказала, что домой ее отвезет Джордж Кейв, я испытал то же чувство: словно меня лишают законного единоличного обладания. Мне невыносима мысль, что кто-то прикоснется к ней, что из нас двоих в тот момент она предпочла его, поэтому я выплеснул это дерьмо ей в лицо. Я сам себе противен. Наверное, было бы легче, если бы она огрызнулась в ответ, сказала что-то стервозное, как на той презентации. Но ее дрожащие губы и опавшие плечи — это прямой удар в мое черствое сердце.

Рука тянется к мобильному, чтобы написать ей жалкое «Прости». Одергиваю себя, напоминая, что это глупо. Нам просто нужно поговорить. Я, блядь, и собирался это сделать, если бы не появление Ким. Какого черта я вообще согласился продолжать этот никчемный фарс для ее лживого интервью?

Завтра я снова улетаю в Хьюстон и вернусь лишь в конце недели. Во время своего короткого визита Кимберли сообщила, что ее родители приглашают нас на субботний ужин. Поначалу я отказался, но сейчас думаю, что пойти стоит — будет возможность прояснить все с Тони.

В шесть утра с ввалившимися глазами качу в аэропорт и уже через четыре часа приземляюсь в Хьюстоне. Следующие дни походят на день сурка: душ-новая рубашка-кофе-переговоры-отельные простыни. Напряженно и выматывающе, но, по-крайней мере, мысли всегда чем-то заняты и хрусталь покрасневших зеленых глаз не режет сердце.

На ужин я еду сразу из аэропорта и даже покупаю цветы. Для Тони. Плевать, что там подумают ее мамаша и Хейден.

Паркую машину вдоль дороги и тычу черную кнопку звонка. Дверь открывает Лили Эллис, моментально расплываясь в сладкой дежурной улыбке:

— Финн, милый!

Пытается обдать касанием тонких губ мою щеку, но я успеваю придержать ее плечи и отстраниться. Мне неприятна эта чрезмерная приветливость, и я уже неоднократно это демонстрировал, поэтому искренне недоумеваю, почему она каждый раз накидывается на меня, словно на лучшего друга.

— Проходи, — говорит уже более сдержанно, переводя взгляд на букет, зажатый в моей руке. — Цветы это так мило!

Отец бы сказал, что по правилам хорошего тона я должен был купить три букета, чтобы не обидеть никого из присутствующих дам. Но не обидеть — это не моя цель. Тони должна знать, что она для меня особенная. Всегда такой была.

Едва я прохожу в гостиную, Ким вцепляется в меня как обезьяна в желанный банан и что-то радостно щебечет мне в плечо, обдавая удушающей волной изысканного парфюма. Я ее не слышу. Потому что смотрю на Тони, рядом с которой восседает к плечистый самец в белой рубашке.

В голове вспыхивают очертания припаркованного во дворе желтого Порше, который я отчего-то проигнорировал.

— Привет, Тони. — говорю через стол. — Прекрасно выглядишь.

Тони едва ощутимо дергается, словно до момента как я заговорил, не замечала меня, но берет себя в руки и вызывающе вздергивает подбородок:

— Привет, Финн.

Я, наверное, выгляжу глупо, застыв в дверях гостиной, но не могу двинуться с места, до тех пор пока не пойму, что связывает ее с этим холеным жеребцом.

— Давай я поставлю букет в вазу, — доносится сквозь гул кипящей крови голос Ким, — очень красивые. Ты купил их Тулипс? Обожаю! Говорят, жених Джей Ло покупает цветы только там!

— Это не тебе. — говорю машинально, упираясь взглядом в носителя белой рубашки. — Это для Тони.

Хейден, сидящий во главе стола, раздувает щеки, пытаясь скрыть свое удивление, где-то за моей спиной тихо ойкает Лили. В воздухе висит стойкий концентрат непонимания, но мне плевать. Мне нужно видеть реакцию Тони.

Она застывает на стуле в неестественно прямой позе, выражение лица нечитаемо, только тонкие ноздри трепещут.

— Очевидно, Финн хотел поздравить меня с моей первой победой. — произносит негромко, обращая взгляд на сестру. — Мне приятно, но это лишнее.

— Этот букет не имеет никакого отношения к твоему проекту. — возражаю, от чего Тони вцепляется рукой в скатерть.

— Вы, наверное, не знакомы, сынок, — подает голос Хейден, услужливо поворачиваясь к рубашке. — Это Финн Кейдж, владелец Кейдж групп, и парень моей дочери. Финн, это Дэймон Галлахер, генеральный менеджер Инфинит Моторс… — жует губами, пытаясь подобрать нужное слово. — и…друг нашей Тони.

Если бы я не был на взводе, то рассмеялся бы в голос от того как неприкрыто Хейден обхаживает новый денежный мешок. Интересно, он впервые видит этого парня или все-таки во второй, чтобы так запросто выдать свое коронное «сынок». Друг нашей Тони. Сколько себя помню, Тони была просто Тони, а Ким — нашей Кимберли. Спустя годы старик все же разглядел в младшей дочери удачную инвестицию.

Я знаю Дэймона Галлахера, пересекался с ним на паре благотворительных приемов. Смазливый и обходительный. В прошлом году он висел в топе завидных холостяков Лос-Анджелеса, правда, после меня.

— Мы ведь знакомы, правда? — доброжелательно улыбается рубашка. — Встречались на мероприятиях. Поздравляю с покупкой МедиаКо, кстати. Прочел в сегодняшних новостях. Удачная сделка, приятель.

Собственно, ради этой сделки я и летал в Хьюстон. И тоже считал, что она удачная, пока не приехал сюда.

Слегка киваю, чтобы не выглядеть совсем мудаком и прохожу за стол. Ким садится рядом, опуская ладонь мне на предплечье. К чертям этот цирк. Убираю руку со стола, позволяя ее кисти некрасиво упасть, и снова смотрю в гладко выбритое лицо напротив:

— Вы с Тони встречаетесь?

Рубашка растеряно глазеет на меня, очевидно, не зная, как на это ответить. Глаза Тони мечут молнии, и я уверен, что лишь присутствие родителей и сестры сдерживает ее от того, чтобы не швырнуть в меня стаканом.

— У Дэймона и Тони было два свидания, — торжественно объявляет Лили, словно сообщает новость о том, что ей присвоили титул королевской особы. — Кимберли познакомила их за ужином, и молодые люди с первого взгляда друг другу понравились.

— Мама! — зло рявкает Тони.

— Что, милая? — ненатурально удивляется та. — Мы с папой очень рады за вас с Дэймоном.

Черт, почему не чем дышать. Блядь. Идиот. Тупой, не видящий дальше своего носа, придурок.

Перевожу взгляд на Кимберли, чтобы убедиться в своей догадке, и вижу как старательно она прячет тщательно подведенные глаза за бокалом вина.

Блядь. Она знала. Все это время она знала.