глава 24

Тони

Флоренция прекрасна. Съемки начнутся завтра, а пока я могу свободно побродить по ее мощеным узким улочкам, забирая в копилку памяти уникальность ее архитектуры и особое итальянское настроение. По пути захожу в маленькую уличную кофейню и заказываю чашку эспрессо. Улыбчивый пожилой итальянец оживленно и длинно говорит что-то на родном языке, и хотя я не понимаю ни слова, улыбка неумолимо растягивает рот. Сажусь за столик и делаю первый обжигающий бодростью глоток, наблюдая за снующими толпами туристов. Во Флоренции даже кофе пьется по другому.

Я успеваю посетить Капеллу Медичи и базилику Санта Кроче до того, как начинает темнеть. Фотосессия назначена на ранее утро, когда улицы еще пусты, поэтому мне необходимо лечь пораньше, чтобы выспаться. Наша небольшая группа с лице Джованни, фотографа, Финна и меня остановились в роскошном отеле Лунгарно в самом центре Флоренции. Мой номер находится по соседству от номера Финна, и сейчас я глупо крадусь на цыпочках, боясь столкнуться с ним в коридоре. За время полета мы не перекинулись с ним ни единым словом, и по приезде в отель, он сразу закрылся в своем номере. Я не имею ни малейшего представления, для чего он полетел с нами. Хотя надо признать, Италия хороша настолько, что совершенно не нужен повод, чтобы лишний раз ее навестить.

Приняв душ, я сразу залезаю в кровать. После прогулки в душе царит удивительная умиротворенность, и, кажется, в эту самую секунду наедине с собой я счастлива.

Беру с прикроватной тумбочки мобильный и быстро набираю:

Флоренция великолепна, Тедди. Здесь я чувствую себя счастливой.

Не откладываю телефон, потому что надеюсь поболтать с другом.

Тедди не разочаровывает: секунд через тридцать экран вспыхивает новым сообщением:

Возможно, мне тоже стоит ее навестить. Что посоветуешь к просмотру?

Улыбаюсь свежим воспоминаниям и, не раздумывая, печатаю:

Советую не заморачиваться с достопримечательностями и просто гулять.

Настолько хороша? Я заинтригован.

Пальцы сами скользят по экрану, воплощая пришедшую в голову мысль:

Настолько, Тедди. Мне кажется, я могла бы здесь жить.

Будильник поднимает меня в пять утра. Спешно умывшись, натягиваю комфортные джинсы и мягкую толстовку. По прошлому модельному опыту знаю, что после часов, проведенных в неестественных позах на каблуках, хочется облачиться во что-то удобное. У входа в гостиницу ждет представительский седан, возле которого, дымя сигаретой, топчется коренастая фигура Джованни Винчетти.

— Доброе утро, mia bella! — восклицает, открывая для меня пассажирскую дверь. — Надеюсь, ты хорошо выспалась.

— И вам доброе утро, Джованни, — улыбаюсь ему. — Выспалась великолепно. Итальянский воздух благотворно на меня влияет.

Ныряю на пассажирское сидение и мгновенно деревянею, потому что лицом к лицу сталкиваюсь с тяжелым взглядом Финна, развалившимся по соседству.

— Рад слышать, что Италия тебе по душе, — очерчивает глазами мой незамысловатый образ.

От неожиданности во рту становится сухо, но мне удается взять себя в руки:

— Ты едешь с нами?

— Я уже говорил, что люблю лично наблюдать за процессом, Тони.

Финн откидывается на спинку дивана, а я, чтобы избежать его пристального взгляда, отворачиваюсь к окну. Уловка мало помогает, потому что кожу под одеждой ощутимо печет всю дорогу.

Мы высаживаемся на мосту Понто Веккью, где запланированы съемки. Дует прохладный утренний ветер, заставляя ежиться и прятать ладони в рукава толстовки. Меня приглашают меня в подъехавший автобус, заменяющий сразу и гардеробную и салон красоты, где наносят макияж и больно взбивают прическу, после чего облачают в красный комплект белья и объявляют фотографу, что модель готова к съемке.

За непродолжительную карьеру фотомодели, я научилась абстрагироваться от стыдливости переодевания, и того, что моего обнаженного тела касаются чужие руки. Но сегодня мой режим профессионала дает сбой. Позируя перед объективом фотокамеры, я никак не могу расслабиться и внушить себе, что это просто работа, а кусочки дорогого кружева на мне — униформа, потому что Финн курит одну сигарету за другой, ни на секунду не отводя от меня глаз. Под его взглядом я чувствую себя голой. Он рассматривает меня бесстыдно, подолгу задерживаясь на бедрах и на груди, словно ждет, что я покраснею и попрошу завершить съемку. Я не доставляю ему такого удовольствия, и назло начинаю работать с удвоенным усердием, самостоятельно меняя позы и выражения лица, за что получаю восторженное одобрение от фотографа. Увлекаюсь настолько, что когда поворачиваю голову — Финна уже нет.

Вечером Джованни стучится ко мне в номер и сообщает, что старые друзья пригласили его в ресторан настоящей флорентийской кухни, и я тоже обязательно должна пойти. Я с радостью соглашаюсь, даже несмотря на упоминание о том, что Финн тоже идет. Быстро мою голову, не утруждая себя нанесением макияжа, влетаю в красный шелковый сарафан с открытыми плечами и удобные сандали.

Финн и Джованни ждут меня на диване в вестибюле. Ничего не могу с собой поделать: сердце пускается в пляс при виде Финна в простой черной футболке и джинсах. Так он особенно близок к образу плохиша, которым покорил мое сердце четыре года назад, а сигарета, которую он красиво крутит между пальцев, выгодно его дополняет.

Друзья Джованни, трое мужчин за пятьдесят, и двое парней, которым вряд ли перевалило за тридцать, оказываются по-настоящему веселой компанией. Они так вкусно вещают о лучших блюдах итальянской кухни и так заразительно смеются, когда говорят тосты, что я не могу перестать улыбаться и хохотать вместе с ними. Единственный, кого не касается всеобщее веселье, остается Финн, который с непроницаемым выражением лица пьет вино и курит.

— Тони, Mi bella, разреши пригласить тебя на танец, — улыбается Серджио, самый молодой из сидящих. — Хочу проверить, способен ли твой танец затмить твою улыбку.

Странно, что ни с одним другим парнем, каким бы привлекательным он не был, я не чувствую смущения или желания покраснеть, как это всегда происходит с Финном. Под веселое улюлюканье остальных с улыбкой поднимаюсь, и в ту же секунду морщусь, потому что черный взгляд раскаленной плетью хлещет меня по лицу. К счастью, в этот момент Серджио галантно берет меня за руку и тянет на танцпол, спасая от потери душевного равновесия.

Мы танцуем один танец, после чего возвращаемся к столу, где меня сразу ангажируют на следующий. На этот раз моим партнером становится Дарио, приземистый мужчина ростом мне по плечо.

— Синьорита Тони прекрасна, — восклицает, целуя мне руку. — Я влюблен.

Все разражаются смехом и аплодисментами, но только не Финн. Он смотрит на меня так, словно готов убить.

Через час мы возвращаемся в отель и разбредаемся по номерам. Я лезу под душ смыть влажность итальянского воздуха и ожоги взглядов, после чего заматываюсь в халат и залезаю в постель. Завтра предстоит еще один день съемок, после чего мы полетим домой в Лос- Анджелес. И от этого немного грустно, потому что мне не хватило улыбчивой харизматичной Италии.

Тяжелый стук в дверь эхом отдается в сердце. Впиваюсь пальцами в одеяло, боясь пошевелиться. Я знаю, что это он. Больше просто не кому. Стук повторяется, еще более грубый и настойчивый. Интуиция и инстинкт самосохранения велят мне оставаться на месте, но сердце отказывается их слушаться. Я сама не замечаю, как стою перед дверью, сжимая прохладный металл ручки.

— Открой. — слышится сквозь деревянную преграду.

И я подчиняюсь ему, как делаю это всегда.

Финн стоит на пороге, облокотившись о дверной косяк, в той же одежде, что и час назад, только без обуви.

— Я же, блядь, не железный. — глухо хрипит сквозь сжатые челюсти. — Я говорил тебе тогда… Я ни хера не железный.

Я пячусь назад, потому что от всепоглощающей черноты его взгляда мне становится страшно. Финн большой темной тенью следует за мной, с грохотом захлопывая за собой дверь.

Продолжаю отступать, пока не упираюсь в спиной в противоположную стену, где его неровное дыхание настигает мои губы:

— Но, к счастью, и тебе уже не семнадцать, Тони.