глава 33

В Болонью мы прилетаем ранним утром, едва начинает светать. Несмотря на длительность перелета, чувствую себя бодро: я спала практически всю дорогу. Возможно, мой организм сдался после двух недель бессонницы, а, возможно, причина в креслах бизнес-класса, превращающие в комфортные кровати нажатием кнопки. А, может быть, потому что со мной летит Финн. Отец позвонил в начале этой недели и извинился за то, что у него не получается полететь со мной. Объяснил, что поджимают сроки по важному заказу и что со мной обязательно полетит кто-то другой. Этим кем-то оказался Финн, у которого в последний момент сорвалась намеченная встреча. Втайне я очень этому рада. Я безмерно благодарна ему за его поддержку в эти сложные две недели, и полететь вдвоем в очаровавшую меня страну кажется таким… правильным.

— Встречаемся в вестибюле через час, — говорит Финн, прикладываясь смарт-картой в двери номера. — Я отведу тебя в свое любимое заведение на центральной улице: завтраки там просто потрясающие.

Не могу ничего с собой поделать — на лице зреет улыбка. Завтрак — мое любимое время, отведенное на прием пищи. А завтрак в Италии — это удовольствие, помноженное вдвое.

Я принимаю душ и переодеваюсь в широкие шелковые брюки и рубашку: удобно для пеших прогулок и подходит для посещения конференции. Распускаю отросшие до плеч волосы и в течение минуты рассматриваю себя в отражении, после чего лезу в косметичку и делаю то, чего делала очень давно: несколько раз провожу кисточкой туши по ресницам и покрываю губы слоем розового блеска. Кажется, сегодня мне хочется выглядеть хорошо.

Когда выхожу из дверей лифта, Финн уже ждет меня в холле. Одетый с небрежным городским шиком, он выпускает серые кольца дыма в потолок. Заметив меня, задерживает руку с сигаретой у рта, так что я не вижу трети его лица, но по теплу глаз догадываюсь, что он улыбается.

— Прекрасна как всегда, — объявляет негромко, после чего гасит окурок в пепельнице и мягко обхватывает мой локоть. — Конференция начинается в двенадцать. У нас еще три часа, чтобы насладиться самыми вкусными корнетто в Болонье.

У выхода нас ждет такси, предоставленное отелем: таксист в белой рубашке и форменной кепке отточенными движениями услужливо распахивает заднюю дверь.

— Чувствую себя приглашенной на гастроли звездой, — шучу, забираясь на заднее сидение. — Бизнес-класс и автомобиль, чтобы доставить меня на завтрак. Все твои сотрудники удостаиваются такой чести?

Финн опускается со мной рядом, забрасывая руку на спинку дивана, и подмигивает:

— Только если их сопровождает генеральный менеджер.

От его непринужденного настроя я начинаю улыбаться. Нам предстоит провести вместе почти четыре дня, и я волновалась, что между нами возникнет неловкость. Не помню, чтобы когда-то оставалась наедине в кем-то такое продолжительное время.

Такси высаживает нас возле небольшого заведения с уютной уличной террасой: круглые столики, украшенными вазочками с живыми цветами, бежевые парусиновые зонтики, через которые пробираются ласковые лучи утреннего солнца, приветливо улыбающийся мужчина-официант на входе.

Мы выбираем дальний угловой столик и делаем заказ. Официант исчезает, а уже через десять минут ставит передо мной тарелку с румяным круассаном, от вида которого во рту собирается слюна, и чашку с толстыми фарфоровыми стенками, до краев наполненную пушистой молочной пеной.

— Итальянцы предпочитают пить черный кофе, знаешь? — Финн игриво вздергивает бровь, поднося к губам свой неизменный эспрессо. — Считают, что он способствует пищеварению.

— Мне никогда не стать итальянкой. — сетую, откусывая корнетто. — Капучино заменяет мне десерт.

За последние несколько недель я забыла, что еда бывает по-настоящему вкусной, и сейчас с жадностью вонзаюсь зубами в хрустящее тесто. Финн молча наблюдает, как я расправляюсь с круассаном, после чего подзывает официанта и заказывает еще две порции.

— Люблю смотреть, как ты ешь, — объясняет, заблаговременно растворяя мой протест. Пытаюсь удержать его пристальный взгляд, чтобы не выдать волну трепета, вызванного этими словами, но с треском проваливаюсь. Опускаю глаза в скатерть, ощущая как румянец обжигает щеки.

— Чем тебе нравится Италия, Тони? — Финн тянется за сигаретой и, и прежде чем поместить ее в уголок рта, утоняет: — Не возражаешь?

Отрицательно мотаю головой, мысленно благодаря его за возможность отвлечься. Я не фанат курения, но Финну эта привычка простительна. Он делает это эффектно и…сексуально. Вот и сейчас, глядя, как он делает глубокую первую затяжку, сжимая сигарету яркими губами, не могу оторвать от него глаз.

— Так чем? — переспрашивает с легкой усмешкой, очевидно, заметив, что я разглядываю его.

— Здесь все совсем другое. Архитектура, люди…жизнь. Люди здесь много улыбаются, и мне кажется, их улыбки действительно что-то значат… Здесь мне тепло.

Финн задумчиво прослеживает сизые кольца дыма и слегка наклоняет голову, словно соглашается с чем-то.

— Тепло. — повторяет одними губами.

Мы покидаем кафе спустя пару часов, до отказа заполненные выпечкой и ароматным кофе. Оказывается, Финн прекрасно знает Италию, и теперь, благодаря ему, копилка моих знаний об этой стране стала еще больше.

Мы приезжаем в выставочный центр, где проводится мероприятие и выпадаем из поля видимости друг друга на несколько часов, пока слушаем выступления спикеров из самых именитых мировых компаний. К концу первого дня конференции я чувствую себя измотанной, поэтому когда Финн спрашивает, хочу ли я поехать куда-нибудь поужинать, виновато кручу головой и прошу оставить меня в отеле.

— Закажу еду в номер. — невозмутимо отзывается он. — У нас еще целых три дня, чтобы вкусить все шедевры местной кухни.

Через час мы сидим на моей кровати и уплетаем тающие во рту равиоли с лососем, к ужасу всех гурманов, запивая их Кока-колой их жестяных банок.

— Италия со вкусом газировки. — смеется Финн, метко попадая банкой в притаившуюся в углу металлическую урну. Поднимается с кровати, одергивая футболку, обнажившую мускулистый живот, и сообщает: — Мне пора возвращаться в номер. Будь готова завтра в девять — разведаем новые завтраки.

Я совсем не хочу, чтобы он уходил. Мне с ним уютно и комфортно, и совсем не холодно. Но просить его остаться тоже не могу, поэтому встаю и следую за ним до двери.

— Приятных снов, Тони, — На лице Финна появляется широкая улыбка, от которой у меня перехватывает дыхание. Он редко улыбается, и никогда так как сейчас.

— Ты красиво улыбаешься. — шепчу, в очередной раз робея под его внимательным взглядом. — Жаль, что ты делаешь это нечасто.

Финн наклоняется ближе, убирая упавшую на лицо прядь, от чего сердце начинает громыхать словно паровой молот.

— Это потому что все мои улыбки только для тебя.

Я уже целый час лежу в кровати, глядя в высокий потолок. Желание сна растворилось в его последних словах. Проворочавшись несколько контрольных минут, зажигаю ночник и, вдев ноги в мягкие отельные тапочки, выхожу в коридор. Не дав себе времени на сомнения, заношу руку и стучусь в соседнюю дверь, крепко сжимая пояс наброшенного на пижаму халата.

Финн появляется на пороге через пару секунд. Он в футболке и серых спортивных шортах, из чего я делаю вывод, что ему тоже не спится.

— Можно войти?

Легкий кивок головы в ответ и напряженный взгляд.

Его номер точно такой же как и мой, поэтому я без труда нахожу спальню.

— Не хочу оставаться одна, — поясняю свое вторжение. — Можно, я буду спать сегодня с тобой?

Финн впивается в мои глаза с такой интенсивностью словно пытается считать мои мысли. Кадык на его шее дергается, и он снова молча кивает. Решаю не дожидаться дальнейшего приглашения, скидываю с себя халат и забираюсь под одеяло.

Финн щелкает выключателем и, не раздеваясь, ложится на противоположный край кровати. Хотя расстояние между нами больше фута, я чувствую исходящее от него тепло и сбившееся дыхание. Может быть, я совершаю ошибку, но сейчас он мне жизненно необходим. Поэтому бессовестно вторгаюсь на соседнюю половину и кончиками пальцев скольжу по его животу, нащупывая полы футболки.

— Ничего не будет, — шепчу ему в ухо и тяну тонкую ткань вверх.

Под звук его глубокого вздоха футболка летит на пол, и в ту же секунду я оказываюсь в объятиях сильных рук.

— Спокойной ночи, Тони, — теплый выдох на моей щеке. Спокойствие размеренно растекается в венах и уже через пару минут я проваливаюсь в безоблачный сон.