Глава 27

Из объятий любимого меня вывело покашливание Свенсона: – Герны, разрешите напомнить, что допрос закончен. И мне хотелось бы уточнить, что дальше делать с вашим родственником, герн Блэкголд. Бартон страдальчески вздохнул и выпустил меня из объятий со словами: – Нужно каким-то образом доставить его во дворец. Мне совсем не хотелось бы туда ехать. Да и дела академии не отпускают. Я подумаю, как это сделать. – Только сейчас мы вынуждены держать его в камере с удобствами, как и полагается наследнику престола, – покачал головой полицейский. Затем вдруг неожиданно покраснел и добавил: – А это совершенно не умещается в скромный бюджет нашего отдела. Бартон тут же поднял обе руки вверх, рассмеялся и предложил: – Я готов взять его содержание на себя. Лишь бы не срываться с бухты-барахты, чтобы мчаться на свидание с Его Величеством. Свенсон тут же расцвел: – Отлично, тогда никаких проблем не возникнет! Только нам бы еще новую систему наблюдения и, желательно с вашими записывающими кристаллами. Все же заключенный у нас будет необычный. – Рауль, если бы ты попросил на содержание своей любовницы, я бы подумал, но скорее всего дал. А на новую систему наблюдения без слов. Это очень нужная вещь! Мужчины довольно пожали друг другу руки. А я вдруг вспомнила наши школьные поборы на шторы, краску и тому подобное. Последние годы этого стало меньше. Но некоторые состоятельные родители нет-нет, да дарили что-то школе. А почему бы и нет, если желают, чтобы и чада учились в комфорте? И поэтому предложила: – Герн ректор, я правильно понимаю, что вы не только ректор академии, но и глава этого округа? – я обратилась к нему официально, понимая, что в присутствии посторонних делать нужно именно так. – А почему бы не предложить богатым людям нашего городка раз в год делать подарки в государственные учреждения? А чтобы был стимул, можно вывешивать их имена на золотой доске, например, в храме. Мужчины дружно замолчали и развернулись в мою сторону, а затем Свенсон похлопал Бартона по спине: – Барт, я тебе даже завидую! Такую женщину отхватил. С внешностью юной девы и умом пятидесятилетней геры! – я даже вздрогнула, как он, не видя меня настоящую, достаточно точно определил мой возраст. – Не волнуйся, и ты найдешь свое счастье! – ректор изобразил оскал в тридцать два зуба, то ли хвастаясь, то ли предупреждая, что чужое руками трогать не стоит. – А с золотой доской просто гениальная идея. Софи, ты не перестаешь меня удивлять! Они же передерутся за право там постоять на первой строчке. – Главное, разрешите им делать это раз в год. И раз в год, а не чаще, вносите имя! Тогда это не станет обыденностью и не приестся. А с государственных учреждений запросите список, в чем они нуждаются и о чем мечтают. Не хотелось бы, чтобы полицейскому управлению подарили золотую статую Свенсона. – Гера, вы не перестаете удивлять своей мудростью! – поддержал меня полицейский. А затем со смешком добавил: – А что, в золоте я бы на себя посмотрел! А я лишь скромно улыбнулась. Идея была не моя. Подобный список благотворителей и меценатов красуется на стене в храме Христа Спасителя. А мы здесь чем хуже? Но додумать свои мысли я не успела. К нам вбежал встревоженный дежурный. И тут же родилась мысль, что Слобок сбежал. Однако причина была иной. Прибыл королевский фельдъегерь. Когда к нам вошел мужчина в золотом камзоле и с бриллиантовыми бабочками на башмаках, я прониклась его внешним видом. И если бы не объявили минуту назад, что это всего лишь посыльный, то я бы точно решила, что в скромный участок пожаловал сам Его Величество. «Золотой» мужчина обвел нас цепким взглядом, безошибочно выделил Блэкголда и шагнул в его сторону с поклоном: – Герн, у меня для вас послание от Его Величества Блика V! – и протянул свиток на точно такой же золотистой бумаге. Как и его верхняя одежда. Бартон кивнул в ответ, забрал свиток, безжалостно сломал на нем печать и развернул. Чем дальше он читал, тем более хмурым становилось его лицо. Дочитав до конца, он левой рукой скомкал послание и точным броском отправил его в мусорную корзину. Фельдъегерь вопросительно вздернул бровь, но больше ни единым жестом не высказал своей обеспокоенности в отношении важного документа. А я лишь тихо ахнула. Как там беспечно можно относится к золотым листам? Однако ректор, еще раз вздохнув, сообщил посыльному: – Передайте Его Величеству, что я прибуду в указанное время, но не один. А со сводным братом и невестой. – Как скажете, герн, – фельдъегерь поклонился, развернулся на каблуках и молча нас покинул. А меня больно резанули слова о невесте. Оказывается, она у него есть, а я дурочка планов тут себе настроила, пятерых деток от него уже родила… – Софи, а что ты так помрачнела? – взгляд ректора переместился на меня. – Вот и проблема решилась. Не нужно специально братца во дворец везти. Король высочайшим указом велел посетить его незамедлительно. А кто я такой? Всего лишь скромный подданный. – Я не про это, – дернула недовольно плечом. Но истинную проблему озвучивать не стала. Это же какое унижение, когда вот так рушатся твои мечты. А перевела разговор на другую тему: – Бартон, возможно вы очень богатый человек. Но не все же такие! – на этой фразе я развела руки в стороны, а он удивился моим речам еще сильнее. Я поспешила пояснить: – Нельзя ж вот так бездумно выкидывать золотые листы в мусорную корзину! Но на мою реплику оба мужчины дружно захохотали. – Простите, гера Хромер, я вас считал источником нескончаемой мудрости. Но неужели вы не разглядели, что это всего лишь искусная магическая иллюзия! – ответил первым Свенсон. – Загляните в мусорную корзинку. Там сейчас лежит скомканный лист бумаги, отнюдь не лучшего качества. Просто наш король очень любит пустить пыль в глаза подданным. – Рауль, вряд ли девушка получала указы высшего порядка. И она среагировала именно так, на что Блик V и рассчитывал, – встал на мою защиту Бартон. А затем уже обратился ко мне: – Софи, у вас есть платье для королевского приема? – Платье для чего? – растерялась я. Неужели его невеста настолько бедна, что он решил занять платье у меня? – Хотя, о чем я спрашиваю! – усмехнулся он. – Жительницы Эндхольда на прием к Его Величеству не ходят. Ведь так? Мне ничего иного не осталось, как кивнуть головой. Но следующая фраза удивила еще сильнее: – Тогда срочно отправляемся по магазинам. Моя невеста должна появиться на приеме во всей красе! – А при чем здесь я? Я совсем не разбираюсь в местной моде, – возразила в ответ. И лишь Рауль захохотал в голос: – Предупреждать, Бартон, девушку надо. Иначе, она несмотря на возраст, инфаркт может схватить. – Женщины фертильного возраста инфарктам не подвержены! – возразил ректор, крепко взял меня за руку и повел к выходу, бросив на ходу через плечо: – И Слобока приоденьте, пожалуйста. За мой счет, естественно. – Бартон, так дела не делаются! – возмутилась я. – Я ни разу в жизни не видела вашей невесты. Поэтому не представляю ни ее комплекцию, ни размер, ни рост. И не знаю, какие стили и фасоны она предпочитает. – Ты считаешь, что это серьезная проблема? – уточнил он, оглядываясь через плечо. Он в это самое время куда-то тащил меня за руку. А я упиралась как могла. – Естественно! – мне удалось вырвать из его цепких пальцев многострадальную конечность. И я встала, уперев руки в бока. – Хорошо, – неожиданно покладисто согласился он. – Пойдем, я тебе ее покажу. И тут мое сердце упало совсем куда-то в область пяток. Если до этого в груди теплилась слабая надежда, что он пошутил, то сейчас этот тлеющий уголек погас окончательно. Я вздохнула, кивнула и понуро поплелась за ним следом самостоятельно. Мы пришли в незнакомый кабинет, где мне до этого бывать не приходилось. В нем стояла тяжелая дорогая мебель из черного дерева, обитая золотистым бархатом. Кабинет выглядел торжественным и строгим одновременно. И шик был настоящим, а не напускным, как письма Его Величества. Противоположная от входа стена представляла собой сплошные огромные окна от пола до потолка. Но страшно не было, так как снаружи проходил узенький балкон с резными решетками, украшенный корзинами с цветами. И я про себя отметила, что с этой стороны я здание не видела. Потому что в памяти был лишь серый фасад с вывеской полицейского участка. И что самое странное, заходили мы на первый этаж. А сейчас были не ниже третьего. Внизу копошились люди и экипажи. Я растерянно оглянулась по сторонам и уточнила: – А хозяин кабинета не будет возражать, что мы так бесцеремонно к нему вторглись? Я, честное слово, испугалась, что это кабинет его невесты. Он мужчина умный, прогрессивный. Кто его знает, возможно, собирается жениться на какой-то феминистке, работающей в полиции. И если судить по убранству, работающий не ниже начальника. А кто тогда Свенсон? Его кабинет выглядел намного скромнее. – Не будет. Как я могу возражать, если сам тебя сюда привел? – усмехнулся ректор. – В смысле «сам привел»? – я точно тормозила. Мыслительные процессы несмотря на большое напряжение, имели не менее большое сопротивление, если смотреть с точки зрения закона Ома. Поэтому и текли очень медленно. Он подошел к краю стола, оперся о него пятой точкой, усмехнулся и объяснил: – Софи, ты же знаешь, что я не только ректор, но еще и управляющий данной территорией? Я кивнула в знак согласия. Пазл начинал складываться. Это его рабочий кабинет на должности более высокой, чем ректорская. – И это мой рабочий кабинет, и здесь хранится потрет моей невесты, – с этими словами он достал с полки толстый альбом в красном переплете. Это как же он должен любить ту девушку, что собрал целый альбом с ее портретами? Протянул его мне и сказал: – Можешь смотреть. Я на секунду зажмурилась и выдохнула, боясь не справиться с эмоциями. И открыла. Альбом оказался совсем не альбомом. А шкатулкой, стилизованной под альбом. И внутри него не было ничего, кроме самого обычного зеркала. Я тупо уставилась на свое изображение, еще не в силах понять происходящее. – Софи, ты согласна? – негромко спросил Бартон. – На что? – совсем растерялась я. – Быть моей женой? – последовал вопрос в ответ на мой. Я сначала потрясла головой из стороны в сторону, чем вызвала хмурый вид ректора. Но таким образом всего лишь приводила мысли в порядок. А затем кивнула и четко ответила: – Да!