Глава 10

Щадить мое самолюбие, помогать или становится наставником никто не планировал. Назвался груздем, полезай в кузов. Иначе никак. Спасибо, что в понедельник физика была у первого и второго курсов. Я взяла журналы, очень похожие на наши земные и пошла изучать, что же они проходили хотя бы в том виде, в котором записывал это Визальд. По опыту знала, что деток нужно заинтересовать с первой секунды. Да, именно деток, особенно мужского пола. А их в академии было большинство. Мы, женщины, после сорока начинаем готовиться к завершению жизненного цикла. А мальчик лишь начинают осознавать, что уже повзрослели. Может быть именно поэтому я так и не встретила того, кого посчитала бы достойным стать моим спутником жизни? Первокрусники изучали в этом семестре линейные функции скорости, расстояния и прочую кинематику. Особенность этого раздела физики заключалась в том, что двигались не реальные тела, а их идеализированные аналоги: материальная точка, идеальная жидкость, абсолютно твердое тело. Силы, масса и прочие составляющие не учитываются. Лишь скорость, время, расстояние и весь математический аппарат для их описания. По земным школьникам я знала, что им очень сложно давалось осознание того, что математика и физика тесно переплетаются между собой. Почти любой школьник мог вычислить скорость, поделив расстояние на время. Это в простейшем случае. И лишь немногие соображали, что можно элементарно взять производную и получить тот же результат. Этот вариант подходил к более сложным случаям. А ускорение совсем не обязательно искать с помощью преобразований формул. Можно просто взять вторую производную. И вот что такого особо интересного и захватывающего можно придумать в этом разделе? Чтобы ученики воскликнули: «Ах!» и от восторга схватились за сердце. И тогда я вспомнила Якова Перельмана и его знаменитую «Занимательную физику». Яков Исидорович был знаменитым российским и советским физиком и математиком. И преподносил эти науки в удивительном аспекте, отличном от обычных школьных задач. Я, конечно, кое-что помнила. Например, знаменитую задачку: с какой скоростью должна бежать кошка, чтобы не слышать звука привязанной к ее хвосту консервной банки. Мои ученики выдвигали различные теории, вплоть до скорости звука и даже скорости света. И лишь самый мудрые весело сообщали ошалелому классу, что для этого на должна всего лишь оставаться на месте, а еще лучше спать и не шевелить хвостом. А я всегда радовалась, когда подобные умники находились. Однако, часто я этой книгой, к своему великому сожалению, не пользовалась. И супер-примеров не помнила. Но ведь Рымкевич в этом мире был? Почему бы не быть и Перельману? А еще я вспомнила, как мне на руку упал кошелек. А если вдруг… – Хочу задачку Перельмана об относительности движения! – пожелала я вслух и старательно зажмурила глаза, старясь поверить в чудо. И на руку действительно что-то упало. Я испуганно приоткрыла один глаз, затем второй, боясь обнаружить что-то неудобоваримое. Но на моей ладони лежало лишь три странички, вырванные из книги. И фиолетовая печать сообщала, что книга ранее принадлежала детско-юношеской библиотеке имени В. Х. Колумба1.Я долго соображала, причем здесь великий мореплаватель? Но ответа так и не нашла. А вот задачка там была очень даже замечательная. Надеюсь лишь на то, что мироздание своровала листы не конкретно для меня. А они до этого варварски были выдраны нерадивым учеником. Первокурсники – это почти те же самые первоклассники. Они самые маленькие только в разных учебных заведениях. И когда утром я вошла в класс, то стала свидетелем самой настоящей дуэли. Два юнца, растрепанных как молодые петушки отчаянно фехтовали на двух швабрах. А остальные адепты болели и даже ставили ставки. Девочкам, как я поняла, больше импонировал брюнет. А парни ставили на блондина. И все бы ничего, но была слишком большая вероятность, что они умудрятся разбить чего-нибудь из учебных пособий, которые в достаточном количестве располагались по полкам на стенах кабинета. – Что здесь происходит? – спросила я как можно более строгим голосом. Только не рассчитала, что больше не обладаю зычным басом Софьи Павловны, который безотказно действовал на учеников от мала до велика. Меня не восприняли как преподавателя. И лишь кто-то из девчонок повернул голову в мою сторону и безэмоционально бросил: – Не видишь, что ли? Дуэль у нас! Остальные не прервались и никак не среагировали на мое появление. И что прикажете делать в подобном случае? – Стойте! – возмутилась я. – Ваша дуэль проходит не по правилам! Драчуны на секунду замерли. А третий адепт, исполняющий роль рефери, усмехнувшись, уточнил: – А ты кто, собственно говоря, такая? – Я ваш преподаватель физики! – я собрала волю в кулак и постаралась сказать, как можно более сурово. Но какая суровость может быть в звонком девчачьем голосе? – О, училка новая! – кто-то крикнул с задней парты. И что делать в данном случае? Я уже давно от подобного обращения отвыкла. А тут так не кстати во мне проснулась душа настоящей Софочки Хромер. И она была готова рыдать и рвать волосы. Но я ее волевой рукой задвинула поглубже и подошла к преподавательскому столу, положив на него журнал и стопочку проверенных тетрадей. Оценки в них были выставлены красивым женским почерком, явно не принадлежащего родственнику лорда-канцлера. – Я еще раз предостерегаю, что ваша дуэль идет не по правилам! – Это еще почему? – возмутились оба дуэлянта. – А потому, что…– и дальше я им выдала набор физической белиберды, которая хранилась в моем мозгу на всякий непредвиденный случай. Умный учитель всегда имеет в запасе набор таких во псевдонаучных глубокомысленных фраз. – Мы ничего не поняли! – возмутились адепты. – Тогда садитесь, я вам сейчас все объясню. А на следующей перемене сможете продолжить свои бои уже по правилам. Класс затих и с любопытством замер. И я начала объяснять: – Чтобы вам было понятнее, начнем с немного другого случая. Представьте, что наши дуэлянты решили драться на настоящих пистолетах на палубе корабля, идущего по морю. Парни тут же надулись как индюки и горделиво похлопали себя по груди. А я продолжила, спасибо Якову Исидоровичу! Задачка как раз была та, словно предвидела этот случай. – Один встал спиной к корме, а второй спиной к носу. Но ведь тогда получается, что у того, кто стреляет против хода корабля пуля летит быстрее, а кто по ходу – медленнее. –Точно, – согласился брюнетистый дуэлянт. Но дальше тут же задал вопрос: – Только мы при чем? – А при том, что наша планета тоже не стоит на месте. И тот, кто тыкает палкой в другого по ходу движения планеты получает более слабую силу удара, чем тот, кто делает это против хода! Я-то точно знала, что все уравновешивается относительным движением. Недостаток скорости пули восполняется встречной скоростью мишени; пуля же, направленная к носу, догоняет свою мишень, которая удаляется от пули со скоростью, равной избытку скорости пули. Только детки этого не знали. И стали спорить, как правильно разрулить ситуацию. И мы все не заметили, как прозвенел звонок. Я дала им домашнее задание оформить выводы письменно в тетради. И это станет моей лакмусовой бумажкой, был ли толк от такого урока или нет? А еще я боковым зрением вдруг увидела ректора, который как ни в чем не бывало сидел на задней парте. Это как я его умудрилась пропустить? Да еще на столь неподобающий урок? Софья Павловна подобного позволить себе не могла. Но когда я моргнула и посмотрела снова в ту сторону, парта была пустой. Точно, показалось! Второй курс не дрался, не орал, а молча сидел на своих местах. Я зашла в аудиторию и замерла. Установилась такая тревожная тишина, предвещающая бурю. – Добрый день, адепты! Я ваша новая преподаватель физики. Зовут меня София Хромер. И сегодня мы с вами поговорим о том, есть ли на поезде, идущем из столицы в глухую провинцию точки, которые движутся не вперед, а назад, – я постаралась их заинтересовать необычной постановкой вопроса. К моему ужасу, на одной из задних парт с презрительным прищуром сидела одна из «павлиних». Она изобразила губами нечто, похожее на звук «тпру», это когда возница тормозит лошадь. А губы в это время весело вибрирует. Эх, а я не подготовила ничего подходящего для данного случая! Придется изворачиваться с тем, что есть. Павлиниха тем временем презрительно заметила: – Если поезд идет из столицы в провинцию, то там все движется назад! В деревне не может быть ничего передового или модного, – а затем с демонстративным видом хлопнула учебником и нарочито медленно убрала его в свою сумку, давая понять, что ничего толкового от меня не ждет. – Хорошо, – кивнула я, – примем ваши условия. А если поезд идет из провинции в столицу, то есть ли там точки, которые в определенный момент времени движутся назад? Адепты на секунду задумались. Какой-то парнишка на задней парте вздохнул и пробормотал: – Ерунда какая-то. Разве в твердом теле движущемся в одну сторону, могут быть точки, двигающиеся в обратную? – Вы правы, – неожиданно для них я снова согласилась с ними. – На первом курсе вы изучали физику с точки зрения, когда рассматривали лишь материальную точку или абсолютно твердое тело. Но в реальном мире таких объектов мы не встречаем. Да, пока мы с вами не рассматриваем части мотора, которые имеют поступательное движение и могут двигаться в противоположном направлении. Есть мысли? Увы, детки, оставались все также безучастными. И я почти отчаялась заинтересовать их. Нет, не правильно выразилась. Я никогда не отчаивалась. Но очень не хотела применять так скажем командно-приказной тон. И хотя голос у меня был сейчас не тот, все же я могла их заставить замолчать. Но пустоголовые болванчики вместо учеников мне были не нужны. Тем более, это же не школа, а академия. Сюда шли учится добровольно и силой их никто не держал. Я надеюсь. – Давайте попробуем разобраться на простом примере: внимательно посмотрим на колесо телеги, едущей по дороге, – я тут же взяла в руки мел и хотела нарисовать на доске телегу. Но потом в меня словно какой-то чертенок вселился. Я наставила палец в виде пистолета на доску и пожелала получить изображение телеги. Благо в этот момент стояла к ученикам спиной. И они не видели, как моя челюсть непроизвольно упала на пол, когда там стала проявляться шикарная бричка с парой лошадей, запряженных в нее. Класс одобрительно ухнул. Даже моя любимая павлиниха закивала в ответ. – Вот смотрите, если мы будем рассматривать увеличенное изображение колеса, то увидим, что с землей фактически соприкасается лишь одна точка. Она в этот момент меняет направление движения, – и я привычным движением. Как постоянно делала на планшете, увеличила изображение одного из колес. Не зря говорят, что все ограничения у нас в голове. У меня их не было. Я делал то, к чему привыкла. И мироздание меня слушалось. Я нарисовала две стрелки, идущие к нашей необычной точке. Одна под углом спускалась вниз. А вторая также поднималась вверх. Но что с ней происходило, они так и не смогли сообразить. Пришлось показывать эксперимент. Я заставила пару парней изобразить челночный бег. – Что происходит, когда вы собираетесь бежать обратно? – Мы останавливаемся на мгновение, – чуть отдышавшись сообщили мне экспериментаторы. – А что происходит с точкой на колесе? И класс, дружно охнув, сделал для себя потрясающие открытие: эта точка тоже останавливается. А когда я взяла с полки нечто похожее на подшипник и прикрепила к нему круг из картона, который должен был изображать обод колеса поезда, и покатала его по краю стола, выяснилось, что точки, находящиеся на одной прямой с точкой, которая останавливается, вдруг начинают уходить назад. Я победила! Класс заинтересованно стал обсуждать это невиданное для себя открытие. Даже моя врагиня прониклась и что-то усиленно доказывала соседу по парте. Когда же прозвенел звонок с пары, на последней парте вдруг снова проявился ректор. Теперь его видела не только я. – Добрый день, адепты! Класс нестройным хором поздоровался. А ректор продолжил: – Третьей парой у вас сегодня практика. Так вот, ее сегодня проведет гера София. И сразу предупреждаю, что нужно будет выполнить не учебное, а самое настоящее задание.