Глава 36

Тамир Алдаров стоял на плоской, отполированной солнцем и дождями вершине, угольно-черного с золотистыми прожилками камня, и возвышался над остальными. Внимательный взгляд осматривал каждого волка, особенный дар позволял легко читать в сердцах. Его возвращению возрадовались и безоговорочно приняли, как вожака. Мужская часть стаи отсалютовала ему одобрительным свистом, восторженными криками и громким рычанием, отчего гам стоял над крохотной площадью, надежно спрятанной в глухой чащобе и дорогу, к которой знали лишь старейшины. Сюда не допускались женщины, здесь говорили только мужчины. Было и другое общее место, и когда наступала пора Лунных игр, здесь собиралась вся стая от мала до велика. После символической церемонии принятия всех дел, мужчины плавно потекли к выходу.

Старейшины, в число коих входил и Карим Мансуров, шедшие первыми пожимали руку Тамира, желая долгих лет, мудрости, справедливости, стойкости и непоколебимости. Молодые парни с присущей им дерзостью весело выкрикивали другое пожелание:

— Тамир, когда семью заведешь?

— Пора о наследниках подумать, вожак!

— Ты уже нашел женщину для себя?

Если раньше его раздражали подобные разговоры, могли вызвать приступы неконтролируемой агрессии, сейчас Тамир лишь добродушно улыбался. Знали бы, каким бесценным подарком его одарила судьба и Луна, обзавидовались бы все. Алдаров дернул бровями и раздул ноздри, вспоминая своих драгоценных девочек. Громогласно рыкнул, обращая внимание всех присутствующих к себе. Подчиняясь воле вожака, все покорно умолки.

— Пара есть. Я приведу ее на Лунные игры.

— Кто она?

— Откуда?

— Вы всё узнаете в свое время. Предупреждаю — сюрприз вам обеспечен, — ухмыльнулся Тамир, поймав хитрый взгляд дяди.

— Не подведи, нас, Тамир! — послышалось отовсюду, а затем стройный вой поднялся прямо к небу.

По возвращении их встречали женщины. Обменявшись общими впечатлениями с мужчинами, они дружно аплодировали новоиспеченному вожаку. Пространство наполнилось поздравлениями и тихим мелодичным смехом, который вмиг стих. Зловещее покрывало окутало присутствующих, заставляя дрожать всем телом. Ярость Тамира ощутил каждый, когда он вытянул руку вперед, и непримиримо дернув головой, заревел так, что, казалось, содрогнулась округа:

— Но что здесь делает она?!

Женщины, стоявшие там, опустили головы и послушно расступились.

Тамир раздул ноздри, чувствуя, как закипает в нем ненависть. За спинами женщин стаи пряталась подлая предательница.

Дина вздрогнула, очутившись на самом виду перед гневным взглядом Алдарова. Не смея поднять глаз на него, она боролась с первобытным страхом и жутким желанием упасть на колени. И понимала, это не ее собственное желание. Это воля вожака. Еще никогда она не испытывала подобных эмоций, жутких до дрожи и пугающих. Но ведь за Алдаровым не замечалось каких-то выдающихся способностей. Однако теперь он виделся иным, наполненным некой силой, природу которой Дине постичь было не дано. Еще бы мгновение — и она уже лежала бы у его ног.

— Она попросила помощи, — тихо пояснил Данила Усумов, еще один старейшина. И в голосе его звучали нотки недоверия.

— Говорит, раскаялась, — послышалось несмелое из толпы.

Дина метнулась вперед и все же пала на колени.

— Прости меня, Тамир. Прости, если сможешь, за все. Я… изменилась.

— Зачем ты здесь? — холодно спросил он.

— Я бы хотела… то есть, надеюсь, что все еще можно исправить, можно вернуть…

Ноздри Алдарова гневно задрожали.

— Теперь я стал достоин тебя, верно, Дина?! — вкрадчиво спросил он. — Что же стало с твоей истинной парой?

Лицо девушки исказилось. Тамир понял — он попал в самую точку. Он читал ее, словно раскрытую книгу, и ни капли раскаяния в ней не увидел. Более того — она ненавидела его за то, что ей пришлось просить прощения. И заодно ненавидела всех, кто здесь присутствовал и стал свидетелем ее падения. Ведь когда-то она являлась одной из самых завидных девушек стаи. Теперь же ей пришлось смирить свою гордыню, только чтобы вернуться и попытать удачи, потому что предателей никто не любит и не уважает. Потому что ее якобы истинная пара использовал ее в своих интересах и бросил. И теперь пришлось вот с таким вот лицом возвращаться в родные места и унижать себя ложью, что она ошиблась. В иные времена разорвал бы ее на месте, но сейчас она не вызывала в нем ничего, кроме презрения.

Остро хотелось надавать ей оплеух, но он сдержался и, скрестив руки на груди, ничего не выражающим взглядом посмотрел на изменницу.

— Встань, не позорься еще больше. И не унижайся передо мной. Ты обесчестила себя перед ними всеми своим предательством и бегством, — он обвел взглядом стаю.

— Я прошу мой народ простить меня, я ошиблась и совершила ужасный поступок, — сквозь зубы выплюнула она.

Тамир усмехнулся. Ложь — второе имя Дины.

— Тебе веры нет, — сказал, как заклеймил Тамир, не скрывая своего пренебрежения.

— Тебе веры нет, — один за одни стали повторять другие.

Кто-то неподалеку горестно всхлипнул. Тамир узнал голос ее несчастной матери, на которую после того случая, полились реки негатива. А в семье еще воспитывались двое мальчишек. Дети не виноваты в том, что их старшая сестра стала алчной и завистливой сучкой.

— Оставайся, а я пока подумаю, как поступить дальше, — коротко сказал Тамир, прищурившись. Сканируя ее эмоции, он мрачнел все больше и больше. Дина, будучи мстительной и стервозной по природе бабенкой, никогда и никому не простила бы своего прилюдного унижения. А значит, на этом всё не закончится, и Дина могла замыслить нечто нехорошее. Как, впрочем, и всегда. Надо бы установить за ней наблюдение, молниеносно пронеслось в мыслях Тамира.

— Спасибо, Тамир Адамович! — мать Дины бросилась к нему наперерез. Лицо ее было залито слезами отчаяния.

Он перехватил ее запястья и согрел ледяные ладони. Женщина искренне переживала за непутевую дочь, опозорившую семью, тревожилась за будущее своих сыновей.

— Не волнуйтесь, Анна Сергеевна. Вы здесь дома, вам никто и ничто не грозит, уверяю вас.

Он отпустил ее руки и двинулся дальше.

— Ты поступил благородно, мальчик, — раздался рядом скрипучий голос. — Благодарю тебя. Не каждый на такое способен.

Тамир обернулся. Там стоял прадед Дины, совсем седой старик, сгорбленный, с изможденным лицом. Взгляд его серых, почти выцветших глаз, был полон тоски и страдания. Да, поступок Дины подкосил тогда ее семью, подмочил безупречную репутацию. Алдаров положил ладони на его плечи.

— Мне нет нужды мстить Дине. Будь спокоен, Мирослав.

— Я вижу, мальчик мой, — проницательно вгляделся в лицо Тамира старик. — Дина сама себя наказала, и еще получит сполна то, что заслужила, — с горечью добавил он. Будучи некогда вожаком, мудрым и справедливым, он всего лишь озвучил мысли Тамира.

— Крепись, верный друг. Нам еще нужна твоя мудрость, — вполне честно и открыто сказал ему Алдаров, не чувствуя в нем угрозы и лицемерия.

Последним из места силы уезжал Тамир, представляя, как приведет сюда Еву. И знакомые по Ирине тонкие ростки страха шевельнулись в нем — а что если не примут? Но он беспощадно уничтожил все сомнения. Ева — дочь своего отца, она докажет всем, что достойна быть среди них. Как это уже доказала Ира. А его задача до банальности проста и сложна одновременно — он должен обеспечить безопасность дочери и ее матери, чтобы до поры до времени никто о них не узнал.

* * *

После длительной прогулки по обширной территории, окружающей дом Алдарова, Ира приподняла воротник и нахохлилась. Она замерзла и с завистью таращилась на Тамира и Еву, бодро идущих впереди. Эти двое вообще холода не чувствовали, что и не мудрено: оборотни — существа с повышенной температурой тела и отличным теплообменом. Тамир, будто услышав ее мысленный стон, обернулся. Окинув девушку внимательным принизывающим взглядом, он чуть приподнял уголок рта в улыбке. Ира только пискнула, потому что через мгновение ее подняли над стылой землей и прижали к горячей широкой груди.

— Я согрею, — коварно зашептал он ей в ухо, чуть закусывая губами мочку и дыша жаром как из печи.

— Достаточно простых объятий, — проворчала Ира, вспыхивая до корней волос.

— Знала бы ты, как меня заводишь, когда такая серьезная. И смущенная одновременно. Так бы и съел тебя, Ир-рина, — прорычал он ей в шею, наполняя легкие неповторимым ароматом любимой, где сплетались в страстном танце сладость малины и слегка резковатый запах кедровой хвои. Блаженно зажмурившись, Тамир радовался каждой секунде рядом с Ирой, и казалось, только рядом с ней он жил полноценной жизнью и дышал, видел перед собой цели и обладал силой их достичь.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, — посетовала она, отодвинув рукав на руке и демонстрируя ему запястье и предплечье, покрытые возбужденными пупырышками.

— На то и расчет, милая, — довольно проворковал он и умолк, наблюдая, как вспыхнули озорством глаза-васильки.

— Тогда получи, бесстыжий, — Ира потерлась носом о щеку Тамира и поцеловала уголок его рта.

— С огнем играешь, милая, — предупредил он.

— Ничего подобного! И больше того, — она округлила глаза и загадочно зашептала: — я хочу открыть тебе один секрет. Тайну, которую я о тебе узнала.

Бровь Тамир скептически улетела вверх:

— Даже так? И что о себе еще не знаю.

— Просто один грозный с виду, дикий, ненасытный и неутомимый в любви волчара, оказался на удивление нежным, чутким и отзывчивым. И волчара этот — мой! — выпалила Ира, краснея еще больше. Тамир покачал головой, удовлетворенно рыкнул, а в глазах его уже кипело обещание очередной жаркой ночи. Ира, опасаясь, как бы от искр, которыми было наполнено пространство, не возгорелось пламя, заерзала на руках Алдарова.

Он мягко рассмеялся и опустил Ирину на ноги. Крепко сжал ее пальцы в своей руке, с наслаждением повторяя про себя ее слова.

Ева ловко прыгала со ступеней крыльца, не обращая на родителей внимания. Они же медленно приближались к дому. На звук открывающихся ворот, все трое повернули головы. Ира насторожилась, потому что и Ева, и ее отец мгновенно сгруппировались, словно готовились вступить в бой. А по подъездной дорожке уже катилась незнакомая, ярко-красная машина какой-то настолько дорогой марки и модели, которых Ира даже и назвать бы не сумела.

— Кто это? — отчего-то севшим голосом спросила она.

— Моя бывшая пожаловала, — сквозь зубы процедил Тамир и с неприкрытой злостью добавил: — Нужно было запретить ей сюда въезд.

— Как думаешь, зачем она здесь? — Ире стало непривычно зябко; неприятно засосало под ложечкой.

— Сейчас узнаю. А вы быстро в дом. Обе! — приказал он, подталкивая Иру и дочку к дверям. — Ко мне в кабинет, и сидите там тихо.

Ира не стала задавать лишних вопросов, услышав в голосе оборотня тревогу, и беспрекословно подчинилась, потащив за собой Еву. И еще до того, как их могла разглядеть нежелательная гостья, юркнули за дверь.

Тамир скрестил руки на могучей груди, загородив собой доступ к ступеням на крыльце.

Машина остановилась. Из открывшейся двери сначала показались стройные, обутые в белоснежные сапожки на высокой шпильке, ноги, а затем и их обладательница явила себя. Дина явно постаралась, чтобы впечатлить Тамира своим внешним видом от безупречно уложенных волос до глубокого декольте, открывающего вид на пышный бюст. В другое время Тамир бы наверняка не сдержался и сглотнул, почувствовав возбуждение. Сейчас Дина вызывала в нем только брезгливость и презрение.

— Ну, здравствуй, новый вожак, — сверкнула она белыми ровными жемчужинами зубов. — Может, пройдем в дом, и я поздравлю тебя, как следует.

Голос, напитанный фальшивыми слащавыми нотками резал слух, оседая на языке приторным послевкусием.

— Здравствуй, Дина, — холодно поприветствовал ее Тамир. — Что тебе здесь нужно?

— Ты так и будешь держать меня на ветру, — надула она губы, состроив недовольную гримасу.

— Что тебе нужно? — ровным тоном повторил Тамир.

— Я…, — она запнулась на миг и продолжила: — я думала, мы сумеем поговорить, и может быть…

— Не может, — оборвал он ее, отрицательно качая головой. — Уезжай, тебе не рады в этом доме.

Дина сузила глаза. Она не ожидала натолкнуться на такую вот непробиваемую стену. Конечно, она накосячила, но ведь приползла же с повинной. А повинную голову, как известно, меч не сечет. Ей стоило не малых усилий стать себе на глотку и унижаться перед всей стаей, чувствовать в каждом их вздохе отвращение, видеть в каждом жесте пренебрежение, слышать в глухом рычании нотки неприятие, ощущать волны ненависти и негатива. Тамир был ее главной целью, и она не могла упустить его на этот раз. Но этот лед в его глазах и отчужденность в голосе не давали ни единого шанса на прощение. Дина повела носом и нахмурилась. От Тамира пахло человеком, и это не был простой обычный запах. То был запах страсти. Ладно бы он просто развлекался с человеческой потаскухой, но… что-то иное примешивалось здесь. А вот что конкретно, Дина разобрать не могла. Складывалось стойкое впечатление, будто от ее понимания ускользало нечто важное, словно она стремилась к чему-то недосягаемому. И стремилась совершенно напрасно. Во рту вмиг стало горько и гадко.

Женщина сцепила челюсть, и желание понять, что здесь происходит, вспыхнуло с новой силой. Ведь она не привыкла сдаваться, и всякий кто встанет на пути — пожалеет.

— Впусти меня, Тамир, иначе я устрою скандал! — вне себя прошипела она, совершенно забывшись. Осеклась в ту же секунду, осознав с кем говорит таким непозволительным тоном, и отчаянно пытаясь стряхнуть обуявший ее страх.

* * *

Бровь Алдарова взметнулась вверх, а на губах застыла кривая ухмылка. Что-что, а устраивать на пустом месте скандалы, Дина была мастерица. Но настроение потакать ей в этом было не совсем не то.

— Я в секунду порву твое сознание, — предупредил он со скучающим видом.

— Ты! — гнев заглушил голос рассудка, и не сбавляя оборотов, она снова вскипела. — Все будут знать, что это сделал ты. Наш новый лидер. Все до единого узнают, что ты мстителен, агрессивен. Что ты не принял нуждающегося в твоей помощи члена стаи! Все узнают, что ты от злобы с ума сошел.

Тамир недобро прищурился и качнул головой. Гнилое нутро Дины полезло наружу, и она вполне была способна исказить все происходящее. Пусть бы даже ей не поверили после предательства, но шороху она бы сумела навести. Да еще и за пределы их территории вынести свои бредовые фантазии. Алдаров отошел в бок, и сделал пригласительный жест, пропуская Дину в дом. Прошел в гостиную и указал на диваны.

— Располагайся. И говори быстро.

Дина проплыла мимо, не скрывая своего торжества. Тамир заметил, как возбужденно затрепетали ее ноздри. Она ослепительно улыбнулась и плюхнулась на диван.

— Говорят, ты на Лунные игры обещаешь свою будущую пару привести, — будто ее не трогала эта новость, Дина рассматривала свои ногти, выкрашенные в ярко-алый цвет.

— А тебя, Дина, это каким образом касается? — свел на переносице брови Тамир.

— Хочется знать, чего ждать от незнакомки.

Тамир криво ухмыльнулся и покачал головой.

— Вот познакомишься, и поймешь.

— Да-а? — протянула она недоверчиво, сканируя непроницаемое лицо Тамира. Истерика ее в один момент сменилась неподдельным любопытством. Дина медленно встала на ноги и с хищной пластикой приблизилась к нему. Положила ладони на грудь и заглянула с надеждой в глаза. — Неужели лучше меня?

Тамир мысленно фыркнул — знала бы насколько, ее сдуло бы за секунды. И мягкие нотки в голосе, и напускная покорность, и ласковые прикосновения и доверчивый взгляд — ничто из этого не могло обмануть его. Он видел Дину насквозь. Он накрыл ее руки, примечая похотливый блеск в ее глазах. Дина немного выдохнула, ошибочно полагая, будто нащупала его слабину.

Волк внутри оскалился, ощетинил загривок, и Алдаров чуть сморщил нос, сбрасывая одеревенение. Ее прикосновения были противны, вызывая настоящее отвращение. Знакомое отторжение вновь поднялось из самых затаенных уголков души. Тамир резко сбросил руки Дины. Как же он мог не доверять тогда зверю? Ведь вторая сущность уже тогда знала, кто такая Дина.

— Даже не сомневайся, Дина. Ты ведь за этим здесь? Прощупываешь почву, пытаешься понять — есть ли у тебя хоть единственный шанс вернуть меня. Знай — нет ни одного. Тебе ничего не светит, Дина, — жестко сказал Тамир.

Она отскочила от него на несколько шагов и сжала кулаки. Слова Алдарова уничтожили ее призрачные надежды, и Дина порывалась сказать что-то грубое и гадкое. В душе зияла черная дыра, требующая отмщения за то, что ее отвергли.

— От тебя разит человеком! — взвизгнула она. — Так ладно бы она просто ублажала тебя, а ты… ты притащил эту человеческую подстилку в свой дом! Даже я редко удостаивалась подобной чести!

— Разговор окончен. Прошу покинуть этот дом, — холодно и предельно вежливо отчеканил Тамир, сдерживая зверя, прокравшегося уже к самой коже, готового клыками вцепиться в глотку каждого осмелившегося оскорбить истинную пару вожака. Дина заслуживала более сурового наказания, чем просто тряхнуть ее за шкирку. На сегодняшний день ее слова можно проглотить, потому что ни она, ни кто другой и понятия не имел, кем Тамиру приходится Ирина. И Алдаров был вынужден сделать скидку на это и просто отпустить зарвавшуюся бабенку, гордыню которой болезненно щелкнули по носу.

Дина вскинула голову и двинулась в сторону выхода. Тамир напряженно следил за ней. И не зря. Дина резко развернулась, раздула ноздри.

— А покажи мне, на кого ты променял меня? — прохрипела она. — Как твоя новая зазноба смотрит на шлюшку в ее будущем гнезде?!

— Уйди по-хорошему, Дина, — попросил он, искренне желая изодрать в клочья ее сознание.

Вместо ответа глаза Дины загорелись желтым пламенем. Тамира накрыло волной ее ревности, злобы, ненависти и полной безысходности. Она снова повернулась спиной, сделала шаг вперед, а потом обманное движение в сторону, проскользнула мимо Алдарова и внезапно помчалась в сторону его кабинета. А в кабинете…

Тамир поймал пустоту, и утробно зарычал, следуя за ней, как за ищейкой, унюхавшей след. Не успел нажать на дверь, как эта шальная баба уже рванула ее на себя и оторопела.

— Что… что, дьявол всех дери, это такое?! — задохнулась она, вытаращив глаза.

Тамир же успел заметить Иру, молниеносно загородившую своим телом Еву. Ира прищурилась при виде незнакомой женщины, воинственно выпятила подбородок и скрестила руки на груди. Тамир горько качнул головой — неужели всегда наготове?

— Кто позволил вам без спроса врываться в кабинет Тамира Адамовича? — серьезно спросила Ира.

— Алдаров! Не верю своим глазам! — заверещала Дина, двинувшись было вперед, но он встал у нее на пути.

— Я вижу, ты так и не усвоила, как опасно играть со мной, — зарычал он, выпуская когти и сверкая клыками. И только осторожное прикосновение ладони Иры к его спине останавливало от пролития крови. А ему очень хотелось пустить Дине кровь.

Дина сузила глаза до щелок и заорала не своим, полным истерики голосом:

— Ты рехнулся, Тамир! Человечка! — жадно вдыхая запах, витавший в пространстве кабинета, она постепенно понимала многое. Но не всё. — И полукровка! Ты что, покрываешь эту отступницу и ее отродье, за определенные услуги?! Неужели так хороша в постели?

— Закрой свой грязный рот, — грозное рычание вырвалось из горла Тамира. Рука Иры дрожала, и он, ощущая легкую вибрацию между лопатками, держался только усилием воли.

— Старейшины сию секунду узнают обо всем! Твоя человеческая шлюшка в расход пойдет! А ты вернешься в ту темную дыру, откуда выполз. Станешь пустым местом! — голос Дины сорвался на визг, и она как ошпаренная, побежала на выход.

Вот же ничтожество! Тамир едва не скрипнул зубами и оглянулся: Ира с трудом скрывала страх, зародившийся после визита Дины, а вот Ева… Ева повела себя как настоящая хищница. Она оскалилась в спину Дины, и, сверкая раскаленными углями в глазах, рвалась за ней. Тамир подхватил на руки дочь, положил ладонь на плечо Иры, пытаясь успокоить обеих.

— Тише, маленькая, тише. Оставь ее, — шепнул он Еве.

— Она плохая, папа! — не по-детски серьезно подметила она.

— Я знаю, милая. Просто она несчастная потерявшаяся женщина, — сказал он, а сам с тоской подумал: «Мало того, что она проблема, так еще редкостная мразь».

Послышался звук хлопнувшей входной двери, потом — автомобильной. Взревел двигатель, и спустя минуту воцарилась тишина. Тамир повернулся и обнял Иру, прижимая ее к себе.

— Что же сейчас будет, Тамир? Мы подвергли тебя опасности, да? — забормотала она.

— Глупости. Ничего не бойся, — целуя ее висок, шепнул он. — Возможно, все идет так, как и должно быть.

— Ты заговорил, как Лодой, — усмехнулась Ира, прикладывая ухо к его груди; ровный стук сердца Тамира успокоил, возвращая уверенность. Тамир рядом. Он защитит. Он не даст в обиду.