Глава 37

Ира с настороженным интересом и каким-то затаенным восторгом наблюдала за Каримом и Евой. Они сидели у камина, друг напротив друга и о чем-то увлеченно беседовали. Старый оборотень не скрывал мелькающих одна ярче другой эмоций, и было понятно — общение с девочкой ему нравилось и доставляло особую радость, от которой лицо Карима озарялось каким-то внутренним светом. Мансуров крепко держал ее ладошки в своих и внимательно смотрел ей в глаза. Он задавал ей вопросы, она отвечала со всей своей простотой. Иногда на лицах обоих селилось серьезное выражение, и Карим переводил задумчивый взгляд на Иру.

Тамир стоял за спиной своей половинки и нашептывал на ухо о том, что Ева обладает удивительно завораживающей энергетикой, мягкой и в то же время сильной. Она манила к себе старого волка своей непосредственностью и искренностью, поэтому дяде хотелось познакомиться с ней поближе, поделиться с ней своей мудростью. А она не противилась, впитывая в себя слова вновь обретенного родича.

— Отец словно помолодел, — негромко произнес Виктор, глядя в сторону камина.

— Это да. А то совсем приуныл. Ты ведь семьей обзаводиться не собираешься пока, вот он и наверстывает, — хмыкнул Тамир.

— Мне еще моя истинная не встретилась, — проворчал Виктор. — Я, может, тоже хочу, чтобы от чувств искры высекались. А до поры отец пусть с Евой практикуется. Ему есть о чем моей племяшке поведать.

Слушая ленивые разговоры Тамира и Виктора, Ира и хотела бы вздохнуть с облегчением, но не могла. Какое-то нехорошее предчувствие одолевало ее, не позволяя пока дышать свободно. Что-то угнетало ее, особенно после того, как Алдаров принял дела и возглавил стаю. Он не стал вдаваться в подробности, уверив ее в том, что это произошло бы все равно, рано или поздно. Однако после визита этой Дины, несостоявшейся жены Тамира, на Иру временами накатывали волны липкого страха, под кожу пробирался мороз, продирающий до костей. И тогда Ира жалась к боку Алдарова, цепляясь за его предплечье, не в силах справиться с собой. Он чувствовал ее состояние и без лишних слов обнимал крепкой уверенной рукой.

От тяжелых дум ее отвлек зычный голос Карима.

— Ничего не бойся, девочка, — сказал он, впиваясь в ее лицо цепким взглядом. — Это даже лучше, что старейшины узнают о вас с Евой раньше других.

— Что? — Ира посмотрела в сосредоточенное лицо Мансурова, подняла глаза вверх, встречаясь с темными, горящими красными углями глазами Тамира.

— Дина рассчитывала поднять бунт среди членов стаи, рассказав старейшинам о полукровке в моем доме, но они в своей мудрости не позволили ей этого. Они сами решили обо всем разузнать, — отозвался спокойно он.

— И? — Ира поежилась, внутренне предчувствуя ответ.

— Они уже близко, — сказал Тамир.

— Да, они уже почти у ворот, — невесело подтвердил его слова Карим.

— О Господи! — выдохнула Ира.

Виктор мгновенно подобрался, сгруппировался, дернул головой, и ноздри его затрепетали будто в предвкушении грандиозной битвы.

— Вик, отведи Иру и Еву в мой кабинет и побудь с ними. А мы с дядей пока побеседуем со старейшинами. Ты узнаешь, когда можно будет их привести.

Кузен понятливо кивнул. Ира без лишних слов сжала руку Тамира, позвала Еву. И втроем они скрылись в коротком коридорчике, ведшем к кабинету.

И уже спустя несколько минут в гостиной дома Алдарова стало тесно. И по-настоящему жарко. Двое старейшин — Стас Солнцев и Данила Усумов — и еще два почтенных старца — Егор Стражев и Марк Белычев — беспокойно топтались по периметру всего помещения. Они бросали на нового вожака взгляды, полные немого укора, злобы, разочарования и непонимания. В глазах их пылали желтые огни, на руках выступали когти, и глухое рычание вырывалось меж сжатых клыков. Тамир ощущал ярость каждого в отдельности и всех сразу. Желание вырвать ему глотку соперничало с волнением и растерянностью. Конечно, они не могли принять и понять, как так получилось, что, не успев доверить стаю новому лидеру, он тут же нарушил закон?

Алдаров вышел чуть вперед, плечи его были расправлены, голова гордо поднята. Рядом с ним встал дядя.

— Приветствую вас в моем доме, — сказал Тамир, учтиво склоняя голову.

— Карим, — обращаясь к Мансурову, Егор Стражев грозно хмурил брови, — правдивы ли дошедшие до нас слухи?

— Какие именно?

— То, что наш новый лидер прячет у себя в доме ребенка-полукровку и его мать? — вступил Марк Белычев.

— Правда, но вы не всё знаете, — ровно ответил Карим.

Четыре пары горящих глаз обратились в сторону Тамира.

— Чем тебя взяла эта человеческая подстилка? — разъярился Станислав Солнцев.

— Понятно бы, человечка просто грела твою постель, — Данила сжимал и разжимал кулаки, силясь удержать своего зверя. — Но укрывать полукровку?!

Они игнорировали его, не давали и слова вставить, и зверь внутри Тамира взбунтовался. Он мог бы на правах вожака рявкнуть разок-другой, неподъемной скалой придавить их волю, но он с самого детства знал их и глубоко уважал. Тамир лишь прищурился, гася в себе огонь ярости.

— Пусть Тамир сам ответит, — проскрежетал Егор.

— Я отвечу, но прежде призываю вас к спокойствию, — попросил Тамир.

— И это накануне Лунных игр! Алдаров, ты в своем уме?! — вопрошал Стас, рыча и презрительно фыркая.

Тамир покачал головой, не скрывая своего разочарования.

— Ох, как же она вас всех накрутила.

— Кто? — одновременно переспросили гости.

— Дина. Она увидела то, что увидела, но ничего не поняла. Вы поступили мудро, приехав сюда, но где теперь ваша мудрость? Вы…

Четыре голоса вновь возвысились, перебивая Тамира. Они опять начали бросаться обвинениями, казавшимися ему нелепыми. Это простительно, потому что они пребывали в неведении. Пока. Оставалось набраться терпения, чтобы донести им новую правду.

— И что же мы, по-твоему? — вызывающе спросил Данила. — Мы хотим защитить клан, сберечь его спокойствие. А что делаешь ты? Карим, что ж ты-то молчишь и покрываешь его?

— Нет, вы даже выслушать его не в состоянии, — развел тот руками.

— Но что он может сказать нам в свое оправдание? — не отступал Марк.

— Я прошу дать мне всего лишь возможность всё объяснить. Уверяю, когда вы всё узнаете, то поймете, что своими неосторожными словами в адрес той женщины вы оскорбили меня в первую очередь. Будьте готовы забрать свои слова обратно. И даже больше — никогда не посмеете произносить подобного даже в мыслях, — уверенно заявил Тамир, широко и торжествующе улыбаясь.

— Да что ты себе позволяешь, мальчишка?! — взревел Стас.

Карим сжал челюсть, сдерживая клокотавшее в груди рычание. Тамир же выставил вперед обе ладони и зычно пробасил:

— Так вы готовы узнать правду или хотите и дальше плавать в болоте сплетен?

Мужчины с трудом вернули себе самообладание, и только дикое волнение делало воздух в гостиной густым и напряженным. Данила нервно мерил шагами помещение, ему навстречу вышагивал Стас. Егор с Марком уселись на диван. Первый оперся руками о свою трость, второй — положил руки на колени.

— Не тяни, Тамир! — проворчал угрюмо Данила.

Алдаров повел широкими плечами и прежде, чем скрыться в коридоре, сказал:

— Я познакомлю вас кое с кем. Но хочу предупредить — одно неверное движение, и будет много крови.

— Он нам еще и угрожает! — фыркнул Стас.

— Ждите. Сейчас вы увидите маленькое чудо, — хмыкнул Карим.

Четыре пары пожелтевших глаз злобно сверкнули, устремившись в сторону Мансурова. Они будто желали испепелить его на месте, но он даже плечом не повел, оставаясь невозмутимым, уверенный в своей правоте.

* * *

Спустя несколько минут первым в гостиную вошел Виктор, а затем — Тамир с Евой на руках. За ним, обхватив его предплечье, смело шла Ирина.

— Знакомьтесь, господа. Это Ева — моя дочь, — лучезарно улыбаясь, сказал Тамир.

На миг воцарилась звенящая тишина. Умудренные жизнью старцы поднялись, и, кажется, даже приосанились; двое старейшин, рассматривая девочку, хранили угрюмое молчание. Но стоило им потянуть носами, как… случилось чудо. Глаза взрослых мужчин загорелись волчьими огнями, Ева от них не отставала. Она растянула губы в невероятно-очаровательной улыбке и обнажила белоснежные длинные острые клыки. Тамир едва очи не возвел к потолку, удивляясь дочери. Ира права — Ева действительно не испытывала ни капли страха перед матерыми оборотнями. Она, почувствовав себя в своей среде, там, где можно быть самой собой и не бояться, наоборот приободрилась, уверенная в своей полной безопасности.

— Здравствуйте, — звонкий сильный голосок нарушил повисшую тишину, и Ева отважно вытянула вперед руку с раскрытой ладошкой. — Давайте знакомиться.

Первым очнулся Егор Стражев. Не веря глазам своим, он осторожно приблизился, и как завороженный легонько коснулся детских пальчиков. Несколько долгих минут, они молчали, общаясь взглядами. Седой Егор Стражев блаженно прикрыл глаза и выдохнул:

— О! Ты — настоящая маленькая волчица. Ты рождена от истинной пары, малышка. И ты — дочь своего отца.

— И мамы! — твердо заявила Ева, быстро повернула голову в сторону Иры, отчего запружинили кудри черных волос, собранные в два задорных хвоста.

Старый оборотень перевел взгляд на Иру, изумленно выгнув брови.

— Человек? — теперь в его голосе не было и нотки презрения.

— Вот именно, — отозвался Тамир. — Редкое явление, правда?

— Уже почти забытое нами, — неожиданно вмешался Марк, чем поверг в легкий шок своих молодых товарищей.

— Иными словами, такое уже случалось? — настороженно спросил Карим.

— Случалось. Да так давно, что все считают это всего лишь детской сказкой, — сказал Стражев и, чуть повесив голову, умолк.

— Страшной сказкой, — согласился Данила.

— Поясните, — было заметно, как напрягся Стас Солнцев.

Два почтенных и уважаемых старца обменялись понимающими взглядами. Марк Белычев кивнул, и Егор Стражев начал говорить, сбивчиво и взволнованно:

— В те далекие дни, о которых сейчас не принято вспоминать, девушка из одной стаи обрела истинную пару в простом человеке. Парень он был отличный, самодостаточный, всего в жизни сам добился. Он спокойно принял ее настоящей, не побоялся и не воспротивился ее второй сущности. И всё у молодых сладилось. Но стая, конечно, была против. Их выследили родичи девушки. Парня сначала попробовали купить, затем попытались припугнуть, чтобы отстал от девушки, избили страшно. Но он не отступил. Упертый оказался, настойчивый. Влюбленные готовы были бросить всё и бежать на край земли, чтобы там создать свою семью, чтобы никто не смог найти их и потревожить. Им помешали, — Егор закашлял, будто горькие воспоминания касались его лично, растревожили его сердце и сейчас душили своей тяжестью. А затем продолжил: — С парнем жестоко и безжалостно расправились прямо на глазах у девушки. Округа содрогнулась от ее крика, полного ужаса и боли. Долго она не прожила, за два дня превратившись из цветущей девы в глубокую старуху. Она обратилась волчицей и некоторое время бродила поблизости, оглашая пространство тоскливым воем. И совсем скоро ее бездыханное тело нашли на месте, где тогда закопали ее возлюбленного.

— И нет, она не покончила с собой, если вы подумали об этом, — вздохнул Марк. — Она просто угасла от того, что ее лишили смысла жизни, уничтожили истинную пару и отобрали будущее.

— О! — сорвалось едва слышное восклицание с губ Иры, и она незаметно смахнула с ресниц слезу.

— Тогда все испугались. Решили забыть историю и никогда не вспоминать ее. После того никто из стаи не встретил истинной пары среди людей, — с тоской и печалью сказал Егор. — Наверное, таково возмездие Луны Светлоликой. Если отвергли обретенную пару, но и не будет их у вас больше…

— М-да, — протянул невесело Марк.

— Мы, как оказалось, не готовы принимать людей в свой мир, — произнес Данила.

— Но… но неужели готовы терять своих же по-прежнему? — робко спросила Ира и прижала пальцы к губам.

— Правильное и справедливое замечание, детка, — горько усмехнулся Егор. — И ответ, глядя как мы поступаем с вами, людьми, напрашивается сам собой, да?

Ненадолго повисло неуютное молчание, нарушил которое Стас, угрюмо буркнув в свое оправдание:

— Мы всё же старались оградить себя от алчных людей. Мало их было что ли? Жадных до наших технологий, наших денег и власти!

— Среди нас тоже хватает…, — Карим долго подбирал нужные слова, прежде чем говорить дальше: — несознательных элементов.

— Но ведь не бывает идеальных людей и оборотней, — осторожно сказала Ирина. — Каждый из нас живет и делает множество ошибок на своем пути. Разве можно судить за это? Было бы лучше попытаться избежать повторения неверных и неправильных поступков, сумей мы говорить более открыто и честно.

Карим дернул бровью, ловя заинтересованный взгляд умудренного жизнью старца Егора Стражева.

— Тамир, тебе попался редкий экземляр. Береги ее, свою истинную пару, — сказал он, поглаживая свои усы.

Ира вспыхнула от столь неожиданно лестных слов в свой адрес, услышала над ухом одобрительное мягкое рычание Тамира, и смущенно спрятала свое лицо.

Снова ненадолго замолчали, и каждый думал свои думы, пока Ева, сведя бровки на переносице, серьезно не спросила:

— Папа, а почему взрослые разговоры так… настораживают?

Виктор неопределенно хмыкнул. Устами младенца глаголет истина. И правда, нашли время о таких вещах болтать!

— На то они и взрослые, Ева, — ответил Тамир, заведя за маленькое ушко выбившуюся прядку-пружинку. — И потому все решения принимаются тоже взрослыми. Так заведено, маленькая.

Ева кивнула и посмотрела на Марка. Тот мотнул головой, пытаясь погасить пламя в глазах, и не мог с собой справиться, так его тянуло к этой маленькой вдумчивой волчице.

— Оставим все это, — сказал он, и уже обращаясь к Ире, спросил позволения: — Можно и я с вашей девочкой поближе пообщаюсь.

Ира смелее выступила вперед, вмиг почувствовав, как накаленная атмосфера постепенно нормализовалась, как сошли на нет неприязнь и агрессия матерых оборотней. Крепкая ладонь Тамира грела ее пальцы, и она знала, что никто не посмеет причинить ей вред.

— Конечно, — чуть хриплым от волнения голосом, ответила она.

Взрослые мужчины подошли ближе. И каждый норовил подержать Еву за руку, дотронуться до нее. И каждому из них дочка открыто улыбалась, и с не характерной для ее возраста рассудительностью отвечала на вопросы. Лица оборотней, обступивших Тамира, просветлели. А когда Ева заерзала на руках отца, и он опустил ее пол, она вмиг обернулась, уверенно приняв волчье обличье, они и вовсе едва могли сдержать свои восторженные эмоции. Обратившись в четырех огромных волков, гости буквально обнюхивали Еву, убеждаясь в том, что чутье не обманывает их. В том, что перед ними равноправный член их стаи, неотъемлемая часть семьи их вожака, как и его вновь обретенная истинная половинка.

Когда первое любопытство было удовлетворено, мужчины вернули себе человеческий облик, спокойно разошлись по гостиной и удобно расположились кто на диване, кто в кресле. Ева, вновь став обычной девочкой, плюхнулась рядом с матерью, усевшейся поодаль. Крепко обняв дочку, Ира внимательно слушала, не мешая серьезному разговору.

— Что, господа, взбаламутила Дина стаю? — спросил Карим.

— Не успела, — усмехнулся Стас.

— Вот же дурная баба! — в сердцах высказался Виктор.

— Она замаралась везде, так что уже не отмоется, — приподнял бровь Данила. — И за это ненавидит, кажется, всех и каждого. В какой бы стае не находилась.

— Раньше павой ходила, но по глупости своей и мелочности сама свою судьбу изломала и жизнь испоганила, — зло огрызнулся Егор.

— И что с ней делать? Мы едва уговорили ее не наводить панику, пока сами во всем не разберемся, — отозвался Стас.

— Да, пока на место не указали, не могли угомонить, — Марк сокрушенно потирал виски.

Тамир прищурился, размышляя о сложившейся ситуации.

— Да просто всё, — сказал Карим, сложив руки под грудью. — Убедить всех, что Дина ошиблась в своих выводах, труда не составит. А если стая потребует доказательств, так через полторы недели — Лунные игры. К ним всё готово. Там все и прояснится. Пусть каждый сам для себя решит, где правда, а где ложь.

— Верно, — кивнул Тамир. — Мы с Ирой приедем, Еву возьмем с собой. И никто не посмеет оспорить то, чему станут свидетелями.

— Да, достаточно лишь раз заглянуть в глаза вашей девочки, коснуться ее, сразу понятно — нет никакого обмана или подлога, — улыбнулся Стас.

— Когда все узнают правду, не будет никакого неприятия.

— Разве что растерянность, — отозвался Виктор.

— Верно, реальность изменилась. Ну, так, — Данила встал и пожал руку Тамиру, — массового волнения не будет, это мы обещаем.

— А ты береги свое вновь обретенное сокровище, — посоветовал Марк, ласково потрепав Еву по щечке.

— До встречи, чудесное дитя, — Егор сжал обе горячие ладошки девочки.

Ева попрощалась с каждым отдельно и одарила всех искренней теплой улыбкой, от которой, казалось, стало светлее в гостиной.