Глава 19. Кризис и решение

Утром разразился скандал, как гнойник, прорвавший тонкий слой приличий. На первой полосе жёлтого издания красовалась их фотография. Снятая скрытой камерой, она была неловкой и интимной: он прижимал её к себе, его рука лежала на её щеке, а её лицо, обращённое к нему, выражало беззащитность и уязвимость. Заголовок статьи бил наотмашь: «Генеральный директор „Волтан“ и его бывшая секретарша: роман на рабочем месте или расчёт?»

Волна негодования была мгновенной и грязной. В обществе начали обсуждать «злоупотребление служебным положением», «разложение корпоративной этики» и «кумовство». Старшее поколение совета директоров, которое всегда относилось к Хе-Джуну с подозрением, наконец-то получило долгожданный повод для атаки.

Он ворвался в её кофейню «Тихий час» посреди утра. Его лицо было каменным, как гранит.

— Упакуй самые необходимые вещи. Немедленно. Я отправляю тебя и твоего отца на остров Чеджу, пока ситуация не успокоится.

Она медленно и тщательно вытирала бокал.

— Ничего не успокоится. И я никуда не поеду.

— Дан, они тебя растерзают! — он ударил кулаком по стойке, заставив чашки зазвенеть. — Они уже готовят голосование о моём смещении. Им нужна жертва. И этой жертвой станешь ты, если мы не исчезнем.

— «Исчезнем»? — она поставила бокал на стойку и посмотрела на него. В её глазах не было страха, только усталая, кристально чистая ясность. — Прятаться? Бежать? Или ты сам планируешь уйти?

— Если это единственный способ защитить тебя — да. Без колебаний.

Он произнёс это спокойно, как будто констатировал факт. В этот момент она поняла, насколько глубоки его чувства и насколько серьёзную ошибку он вот-вот совершит.

— Нет, — тихо сказала она. — Ты никуда не уйдёшь. И мы не будем прятаться.

— Ты не представляешь, с чем столкнулась…

— Я понимаю гораздо лучше тебя! — её голос эхом разнёсся по пустой кофейне. — Я десять лет была тенью. Невидимой, безупречной функцией. А теперь, когда я наконец обрела свою жизнь, свою любовь, ты хочешь снова загнать меня в тень? Сделать моей виной своё падение?

Она обошла стойку и встала перед ним, заглядывая в глаза.

— Я этого не допущу. Ни для себя. Ни для нас. Любовь — это не порок. И я не собираюсь вести себя так, будто совершила преступление.

На следующий день, когда совет директоров собрался на заседание, Со Дан вошла в здание компании «Волтан» не через служебный вход, а через парадную дверь. На ней был простой, но элегантный темно-синий костюм, а волосы она собрала в строгий пучок. Она шла по коридору, где когда-то была невидимой, и чувствовала на себе сотни взглядов: любопытных, осуждающих, злорадствующих.

Охранник попытался остановить её у дверей зала заседаний.

— У меня нет пропуска, — сказала она твёрдо. — Но у меня есть право быть услышанной. Сообщите, что здесь находится Со Дан.

Хе-Джун, сидевший во главе стола под градом обвинений, увидел, как дверь открылась, и его сердце сжалось. Он вскочил на ноги.

— Что происходит? Дан, уходи…

Но она уже вошла в зал. Все присутствующие замолчали, удивлённо глядя на эту хрупкую, но невероятно спокойную женщину, которая нарушила их священный ритуал.

— Господа, — её голос, тихий, но отточенный годами работы в этой же комнате, прозвучал неожиданно громко. — Вы обсуждаете мою личную жизнь и профессиональные качества господина Кима. Я считаю, что имею право дать свои показания.

Председатель совета директоров, седой мужчина с проницательным взглядом, посмотрел на неё с явным раздражением.

— Мисс Со, это внутреннее собрание…

— Моя десятилетняя работа в этой компании даёт мне право быть услышанной, — перебила она. — Я не прошу места за столом. Мне нужно всего пять минут вашего времени.

Хе-Джун хотел остановить её, но увидел в её глазах ту самую решимость, которая когда-то заставила его видеть в ней не просто сотрудника, а личность. Он медленно опустился на своё место.

Она сделала шаг вперёд, обводя взглядом всех присутствующих мужчин.

— Вы говорите о нарушении корпоративной этики. Давайте обратимся к фактам. Наши отношения с господином Кимом начались после того, как я официально завершила все свои рабочие обязанности. Вы можете запросить записи с камер наблюдения и журналы рабочих встреч. И вы не найдёте ни одного компрометирующего эпизода, который произошёл бы, пока я работала в компании. Наша личная жизнь началась за пределами этого здания, там, где заканчивается профессиональная.

Она остановилась, давая своим словам время осесть.

— Господин Ким Хе-Джун за десять лет вывел «Волтан» из кризиса и сделал её лидером рынка. Его профессиональные достижения неоспоримы. И эти достижения не должны быть поставлены под сомнение из-за того, с кем он проводит время после работы. Вы обсуждаете не корпоративную стратегию, а сплетни. И, пытаясь разобраться в них, вы не поднимаете вопросы этики, а роняете достоинство компании.

В зале повисла напряжённая тишина. Кто-то кашлянул, пытаясь скрыть неловкость.

— Ваши… отношения создают негативный информационный фон, — пробормотал один из директоров.

— А ваша готовность избавиться от своего самого эффективного лидера из-за этого информационного фона создаёт куда больший риск для акционеров, — резко ответила она. — Моя личная жизнь — это моя личная территория. Так же, как и его. Граница между работой и домом нами не была нарушена. Уважайте эту границу.

Она закончила свою речь и стояла посреди огромного зала, прямая и непоколебимая. Она не просила милостей. Она утверждала свою позицию. Не как жертва, а как равный партнёр.

Председатель посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Хе-Джуна, в глазах которого читалась не ярость, а глубокая гордость.

— Вы закончили, мисс Со?

— Да. Благодарю за внимание.

Она развернулась и вышла так же спокойно, как и вошла. За дверью она прислонилась к стене, чувствуя, как её тело дрожит от напряжения. Но внутри неё горело чистое, холодное пламя уверенности.

В зале заседаний голосование по вопросу недоверия Хе-Джуну провалилось. Не потому, что все были убеждены в её правоте. А потому, что она показала им их мелочность и ограниченность. И потому, что после её ухода Хе-Джун сказал всего одну фразу, глядя каждому в глаза:

— Следующий, кто осмелится произнести её имя в этом контексте, покинет компанию вместе со мной. Вопрос закрыт.