Глава 5. Тишина после взрыва

Два дня Со Дан провела в подвешенном состоянии. Официально она была на больничном — терапевт без лишних вопросов выписала справку о «переутомлении». Настоящей причиной была необходимость отдышаться, собрать осколки себя после того взрыва в кабинете Хе-Джуна.

Она не включала рабочий телефон. Личный молчал. Мин Ён, видя её состояние, отменила все свои планы и устроила дома «детокс от всего мужского рода», как она это назвала. Они смотрели глупые ромкомы, ели мороженое прямо из ванночек, и Со Дан старалась не думать о зелёных глазах, смотревших на неё с холодным расчётом.

Но не думать было невозможно. Её мозг, привыкший анализировать, теперь разбирал на части тот короткий, чудовищный диалог. «Исключительный актив… взаимовыгодное партнёрство… логично». И потом — страховка. Этот нелогичный, щедрый и абсолютно немой жест. Они не складывались в одну картину. Получалась какая-то сюрреалистичная мозаика, где кусок льда лежал рядом с тёплым угольком.

На третий день она заставила себя проверить рабочую почту. Ожидала увидеть письма от HR, от коллег-сплетников, может быть, даже гневное послание от него. Но в папке «Входящие» царил почти неестественный порядок. Несколько писем о текущих проектах от коллег, стандартные уведомления из бухгалтерии. И одно — от него.

Тема: «Вопросы по сингапурскому проекту». Время отправки — 7:05 утра сегодняшнего дня.

Она открыла письмо, чувствуя, как сердце ёкает. Текст был сухим, деловым, почти идентичным тем, что он слал каждый день последние десять лет. Перечень задач, уточнения, сроки. В конце, после подписи, отдельной строкой:

«Со Дан, передача текущих дел будет осуществляться по плану, который я направлю позже. До его получения продолжайте работу в обычном режиме. Х-Д.»

«В обычном режиме». Как будто ничего не произошло. Как будто она не называла его предложение самым обидным оскорблением в своей жизни. Он стирал это. Игнорировал. Возвращал всё в безопасные, профессиональные рамки. Это было… удобно. И бесконечно унизительно по-новому. Потому что означало, что её эмоциональный взрыв для него был всего лишь досадной помехой, шумом, который нужно отфильтровать.

Она ответила кратко: «Поняла. Готовлю материалы по Сингапуру. С.Д.»

Весь день она провела дома, пытаясь работать удалённо, но мысли путались. Она злилась. На него — за эту ледяную выдержку. На себя — за то, что эта выдержка её задевала. Чего она хотела? Чтобы он преследовал её? Умолял? Это было бы столь же невыносимо.

Вечером Мин Ён притащила домой пиццу.

— Ну что, железная леди, готова вернуться в ад? — спросила она, разливая колу по стаканам.

— Он ведёт себя так, будто ничего не было, — сказала Со Дан, отламывая кусок пиццы. — Как робот, у которого стёрли память о сбое.

— А может, он просто не знает, как ещё себя вести? — предположила Мин Ён. — Ты же сама говорила — он в отношениях людей видит только таблицы Excel. Ты выпала из его таблицы «сотрудник», а в таблицу «женщина, которую я оскорбил» он записывать не умеет. Вот и делает вид, что всё по-старому.

Возможно, сестра была права. Эта мысль не приносила утешения. Она делала его не монстром, а инопланетянином, который пытается копировать человеческие реакции, но у него плохо получается.

На следующее утро она всё-таки пошла в офис. Надела свой самый безликий костюм, собрала волосы в тугой пучок — надела доспехи. Лифт поднимался на её этаж, и с каждым этажом ком в горле становился больше.

Офис встретил её гулкой, натянутой тишиной. Коллеги бросали украдкой взгляды, тут же отводя глаза. Новость, безусловно, облетела все этажи. «Та самая Со Дан, которая отказала Хе-Джуну». Она стала достопримечательностью.

Её стол был безупречно чист. Даже чище, чем обычно. Кто-то явно протёр пыль. На мониторе ждало несколько новых писем, все строго по делу. Никаких «как ты?», «как самочувствие?». Она включилась в работу на автопилоте, благодарная за рутину, которая не требовала эмоций.

В середине дня в секретариат зашёл Чон Сок Чжин, партнёр Хе-Джуна. Увидев её, он замедлил шаг, и на его лице расплылась ядовитая, заинтересованная улыбка.

— Со Дан! Вернулась! А мы уж думали, тебя сожрало чудовище в башне нашего вице-президента. — Он подошёл ближе, понизив голос. — Надо же, какая храбрая. Отказать Хе-Джуну. Да ещё и так… эффектно. Весь этаж слышал, как ты хлопнула дверью.

— Это было необходимо, — холодно ответила она, не отрываясь от экрана.

— О, необходимо, — он усмехнулся. — Знаешь, он после этого два дня ходил как призрак. Молчал. Смотрел в одну точку. Интересный феномен. Никогда не видел, чтобы сбой в программе так на него влиял.

Со Дан ничего не ответила, но её пальцы замерли над клавиатурой. Два дня как призрак.

— Передай ему, если увидишь, — продолжил Сок Чжин, наслаждаясь эффектом, — что я готов купить билет на продолжение этого спектакля. Очень уж познавательно.

Он ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение, что она стала участником какого-то извращённого реального шоу.

Ближе к вечеру Хе-Джун вышел из кабинета. Он шёл куда-то с папкой в руках, его взгляд был направлен вперёд. Проходя мимо её стола, он слегка замедлил шаг. Не глядя на неё, коротко кивнул.

— Со Дан.

— Вице-президент, — кивнула она в ответ, опустив глаза.

Больше ничего. Ни слова о её «больничном», о скандале, о страховке. Просто «Со Дан» и «вице-президент». Старые, безопасные роли.

Когда он скрылся за углом, она отпустила воздух, которого, оказывается, не дышала. Это было хуже, чем любая конфронтация. Это было забвение. Её бунт, её боль, её унижение — всё это было помещено в папку «Закрытые инциденты» и отправлено в архив.

Внезапно её охватила ярость. Бессильная, жгучая. Он лишил её даже права на последнее слово. На свою собственную драму. Он просто перелистнул страницу.

Она встала и пошла в маленькую кухню, чтобы налить воды. Там, у окна, стоял он. Смотрел на вечерний город, держа в руке пустую ту самую серую кружку. Услышав её шаги, он обернулся. Их взгляды встретились.

В его зелёных глазах не было ни гнева, ни расчёта, ни даже привычной холодности. Была усталость. Такая глубокая, человеческая усталость, что она от неё оторопела.

— Я не знал, — тихо сказал он. Совсем не так, как в кабинете. Почти про себя. — Что это так… ранит.

Он сказал это и тут же, словно спохватившись, выпрямился, и маска деловитости вернулась на лицо.

— Завтра к десяти нужен финальный отчёт по Сингапуру, — произнёс он своим обычным тоном и вышел из кухни.

Со Дан осталась стоять у раковины, сжимая стакан с водой. Её ярость куда-то испарилась, оставив после себя лишь ледяное, щемящее недоумение.

Кто он? Машина, которая вдруг дала сбой и выдала строку кода, похожую на чувство? Или человек, который так глубоко закопал себя под алгоритмами, что теперь сам не может отличить сбой от искренности?

Одно она поняла точно: эти две недели отработки будут не просто передачей дел. Это будет хождение по минному полю, где под слоем профессионального льда таились невысказанные слова, обиды и это странное, неуместное «не знал».

А самое страшное было в том, что часть её — та самая, десять лет учившаяся читать малейшие оттенки в его голосе и взгляде — теперь с болезненным, запретным интересом ждала, что же произойдёт дальше.