Глава 14

Виктория

Тяжелой поступью Александр проходит в палату. Его губы плотно сжаты, на щеках играют желваки. Мужчина останавливается в изножье моей койки и до побелевших костяшек сжимает спинку кровати. Сегодня он выглядит не так идеально, как вчера: растрепанные волосы, как будто постоянно запускал в них пальцы, немного помятый общий вид, рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. Но все равно, даже такой неидеальный, этот мужчина притягивает взгляд.

– Как ты себя чувствуешь? – резкий голос заставляет меня вздрогнуть. Я не понимаю причину его перемены, и меня это здорово пугает. Хочется сжаться в комок, накрыться одеялом с головой и оставить все проблемы за пределами моего кокона. Но такое работало только в детстве, когда мама была жива. В реальной жизни приходится сталкиваться с проблемами лицом к лицу. И решать их, потому что они сами не рассасываются.

– Говорят, что нормально, – слова вырываются из меня нервно, отрывисто. – Не знаю, врач ко мне еще не приходил.

Какое-то время мы молчим, сверля друг друга глазами. Я даже стараюсь не моргать, чтобы не пропустить что-то важное на лице Александра. Ответ, подсказку, – что угодно.

Он отворачивается к окну и долго смотрит вдаль, нервируя этим меня. Ощущение, что мои нервы наматывают на кулак и проверяют на прочность. Зачем он пришел? Что ему от меня нужно?!

– Как это произошло? – наконец выдает Александр, не поворачивая головы.

– Что именно?

– Авария. Ты что-нибудь помнишь? Врач говорил, что у тебя возможна амнезия, но мало ли…

Помню, конечно, я помню. Мне кажется, что произошедшее будет еще долго преследовать меня в кошмарах. Сложно забыть леденящие душу крики. Еще мне не дает покоя мысль: что с Наташей и Мишей? Все же подруга в положении, и удар пришелся на ее сторону…Боюсь услышать самое страшное, потому что я сама будущая мать.

– Все случилось очень быстро. Яркий свет фар и резкий удар. А дальше темнота…

Я стискиваю простынь, с силой закусывая губу. Как подумаю, что я могла потерять свою доченьку…Выть хочется. Но еще страшнее то, в каком положении я оказалась. Практически без денег, без жилья, на больничной койке. Мне скоро рожать, нужно готовиться к рождению ребенка, а я понятия не имею, что мне делать…Куда податься, потому что ситуация осложняется моим фиктивным мужем, который хочет отдать меня за долги.

– Скажи, почему ты мне сразу не сказала, что ты – жена моего брата?

Сердце пропускает удар.

Слова Александра, как удар профессионального боксера: отправляют в нокаут с первого раза. Задыхаюсь, внутри нарастает паника. Я начинаю метаться по кровати, открывая и закрывая рот.

У Жени есть брат?! Но он ничего не говорил мне!

Господи, это что же получается?! Если Александр в курсе аварии, и он – брат Жени, то и…мой муж уже знает, где я?! Скоро будет здесь и тогда…

Вспоминаются слова, сказанные равнодушным тоном. Меня, несмотря на мою беременность, отдадут какому-то безнравственному уроду…

Но эту страшную мысль почему-то перекрывает другая.

Как Саша узнал об аварии? Почему позвонили ему?

Тут что-то не сходится.

Пока я в голове, как на повторе, прокручиваю эти вопросы, выбирая, какой задать первым, в палату входят доктор и медсестра. Последняя достает тонометр, чтобы проверить мое давление, и попутно проверяет капельницу.

– Добрый день, Наташенька. Как ваше самочувствие?

– Х-хорошо…

Заикаюсь от удивления и шокового состояния. Голова начинает кружиться, и тошнота накатывает волнами. Я на грани того, чтобы отключиться. Слишком много потрясений и психологического давления за последние сутки.

Как он меня назвал? Наташенька?!

Что здесь вообще происходит?!

– Так, а почему вы бледная? Почему глаза на мокром месте? – доктор хмурится, осматривая меня. Прослушивает живот и косится в сторону Александра, что столбом застыл и с какой-то маниакальной жадностью наблюдает за манипуляциями доктора.

Звонок мобильного моего знакомого незнакомца звучит слишком громко в стенах палаты.

– Извините, – смахивает вызов и уже в трубку, направляясь к двери, отрывисто выдает: – Слушаю.

Александр выходит в коридор, и дышать становится легче. Его аура не давит на меня, а взгляд не испепеляет. И все равно до полного спокойствия далеко.

– Скажите, а что с другими пассажирами? Они живы?

Медсестра с доктором переглядываются, и мне их безмолвная игра в гляделки ни черта не нравится. Особенно, когда на лице женщины мелькают скорбь и сожаление. Но она прячет лицо, опустив голову вниз.

– Давление сто на пятьдесят пять.

– Низковато. Наташенька, скажите, пожалуйста, у вас голова кружится? Тошнит? Вы помните, какой сейчас год?

Но кровь уже разносит панику по венам, и врачам не удастся заговорить мне зубы. Мне важно знать, что случилось с семьей моей подруги!

– Что с ними? Говорите! Я все равно узнаю! Если вы мне не скажете, – опираюсь на руку, пытаясь встать, – я сама пойду и узнаю!

– Успокойтесь, или я вам сейчас вколю снотворное! – неожиданно резко рявкает доктор, слегка отрезвляя меня. – Подумайте о своем ребенке! Он достаточно натерпелся, и лишние медикаменты не принесут пользу его здоровью.

Откидываюсь обратно на подушку. Слезы застилают глаза от беспомощности и страха. А еще от подозрений…

– Наташенька, послушайте…

Открываю рот, чтобы сказать, что врачи что-то напутали, и я никакая не Наташенька, но тут же его захлопываю.

Палата резко начинает вертеться, в ушах нарастает гул, а перед глазами все темнеет. Волосы на затылке шевелятся, а тело немеет, я его совсем не чувствую. Все, чего я сейчас хочу больше всего на свете, – испариться. Исчезнуть. Оказаться на другом краю земли, чтобы чудовище меня не нашло.

Потому что в коридоре слышится громкий голос Жени. Он что-то кричит, не разобрать. Но по интонации я понимаю, что мой муж взвинчен не на шутку.

Дверь палаты вновь распахивается, и в проеме появляется молоденькая девушка. Медсестра, судя по белому халату.

– Эдуард Георгиевич, там муж скончавшейся Виктории из вчерашней аварии приехал. Спрашивает, когда, как и где можно тело забрать…

– Яна! – восклицают хором мой врач и медсестра. – Тебя не учили…

Остаток фразы тонет в нарастающем гуле, и я проваливаюсь в спасительную темную бездну…