Глава 15

Виктория

Следующее пробуждение дается легче, несмотря на то, что голова тяжелая. Видимо, врач мне все же что-то вколол. Первая мысль, которая приходит в голову: ребенок! Не вредно ли для моей малышки такое количество медикаментов?!

Касаюсь живота, поглаживая его. Дочь отвечает мгновенно, слегка толкая меня изнутри. Выдыхаю, облегченно прикрывая глаза.

Едва веки смыкаются, память подкидывает картинки того, что стало причиной моего обморока. Известие о гибели семьи Наташи, голос Жени…

Ощущаю на себе изучающий взгляд. Кто-то буквально сканирует меня. Испепеляет. И запах кофе. Терпкий, крепкий. Такой любит Женя…

Распахиваю глаза, часто моргая. Несколько секунд смотрю в потолок, глубоко и часто дыша. Ладони сами накрывают живот в защитном жесте. Я не знаю, как буду это делать, но я буду бороться. До последнего, но живой не дамся моему чокнутому мужу.

Осматриваю палату и натыкаюсь на темный изучающий взгляд. Вздрагиваю и едва сдерживаю рвущийся наружу крик. Подтягиваюсь на руках, чтобы принять полусидящее положение. Сердце бешено колотится в груди, а внутри всю трясет.

В палате полумрак, лишь свет уличного фонаря напротив проникает через окно. Мужчина сидит в кресле, широко расставив ноги. На колене у него ноутбук, на низком столике рядом – чашка кофе.

Внимательно всматриваюсь в лицо и не сдерживаю громкого облегченного вздоха.

Саша.

Слава Богу, это он, а не Женя! По крайней мере, можно не опасаться за свою жизнь и жизнь моей малышки. Нашей с ним малышки.

Но и Саша не так прост. Почему он разозлился на меня? Почему принял за другую? И вообще – что мне ему говорить?

Вопросы без ответов крутятся в голове, вызывая легкую пульсирующую боль в висках. Хочется пить, но я не смею прервать наш зрительный контакт. Так и сижу, внимательно разглядывая Александра и сжимая простынь.

Мужчина захлопывает ноутбук, отставляет его в сторону. Как хищник, медленно поднимается со своего места и идет ко мне. Берет с прикроватной тумбочки бутылку с водой, отвинчивает крышку и подает. Жадно присасываюсь к горлышку и пью воду большими глотками.

– Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь? – Саша опускается на край койки, заставляя мое сердце колотиться в бешеном ритме. Смущаюсь, вспоминая, что совсем недавно он обнимал меня, прижимал к себе, шепча успокаивающие слова. Становится неловко, и я опускаю взгляд на свои ладони.

– Кажется, все в порядке. Спасибо. Что ты здесь делаешь?

Александр криво ухмыляется, выгнув бровь.

– Сижу в твоей палате, жду, когда ты проснешься.

Вспыхиваю с новой силой, понимая, какую глупость сморозила.

– Я не так выразилась. Почему ты здесь, а не…дома? – кидаю взгляд за его спину на несколько стаканчиков из-под кофе на журнальном столике, бумаги и ноутбук. Возвращаю взгляд обратно к мужчине и отмечаю, что он в той же одежде. – Ты ведь даже никуда не уходил…

Саша поднимается с койки, отходит к окну, становясь ко мне спиной. Прячет руки в карманах брюк и вглядывается в темноту за окном.

– Если честно, Наташ, я и сам не знаю. Не смог тогда сразу уехать, не смог бросить в беде. Не смог уехать и сейчас. Как-то…страшно стало, когда узнал, что ты в больнице, что тоже пострадала в той аварии. Не могу объяснить. Почему-то тянет меня защищать тебя. К тебе. Быть рядом. Хоть я и не должен…Да и дома меня никто не ждет. Не хочу туда возвращаться.

Под конец голос Саши хрипнет. А я чувствую в его словах столько боли, столько горечи и тоски, что и мое сердце щемит. Болит за этого сильного мужчину. Хочется встать рядом, обнять и поделиться своим теплом.

Но я остаюсь сидеть на месте. Потому что боюсь. Не знаю, как он отреагирует на мою вольность. Оценит ли…Да и так некстати вспоминается злость в его глазах, когда он утром вошел в палату.

– Как ты узнал, что я здесь?

Саша оборачивается и задумчиво изучает меня, блуждая по моему лицу.

– Мне позвонили и сказали, что мой сводный брат погиб в аварии. Я приехал и услышал, что его жена чудом выжила. Не знаю, почему, но меня потянуло к тебе.

Сглатываю, на миг прикрывая глаза. Выступают слезы, меня колотит от одной только мысли, что я могла…могла тоже не выжить…

– А…вторая девушка…Я слышала, что она…– слова даются мне с трудом. Наташа была моей подругой, близким человеком. Она была жизнерадостной, строила много планов на будущее, и мечтала, что мы вдвоем будем гулять по паркам с колясками… Я не могу представить, что ее и ее ребенка больше нет. И даже не могу вслух это произнести. – Скажи, это правда?

Повисает тишина. Саша не спешит с ответом, но мне не нужны слова. Я все читаю по его глазам.

Слезы беззвучно катятся по щекам, обжигая. В душе – пустота, от которой выть хочется. Почему жизнь так несправедлива?! Почему забрала их?! Ведь Наташа с Мишей так мечтали о ребенке…Знаю, что у них долго не получалось, они даже хотели попробовать ЭКО, но случилось чудо…Но жизнь этой молодой семьи оборвалась на пике. И я чувствую за собой вину. Ведь кто знает, если бы я не поехала с ними, может, все сложилось бы по-другому?..

Саша отталкивается от подоконника и снова опускается на край койки. Притягивает меня в свои объятия, заставляя уткнуться ему в грудь, и гладит по волосам, как маленького ребенка. Его действия, а еще приятный мужской запах успокаивают меня. Но не помогают справиться со сжирающим чувством вины.

– Кроха, у них не было шансов. Удар был очень сильный. Чудо, что ты выжила и практически не пострадала. Я понимаю, что это очень сложно, ты в один день потеряла мужа и подругу, но ты должна успокоиться, Наташ. Должна взять себя в руки. Ради малышки.

И словно в подтверждение его слов, дочь толкается, напоминая о себе. улыбаюсь сквозь слезы, поглаживая место пиночка.

– Пинается?

Саша не сводит глаз с моего живота, следя за моей ладонью. И снова я чувствую, что ему плохо. Как будто на физическом уровне. Почти так же, как и мне.

Не знаю, что именно толкает меня на этот шаг, но я выпаливаю прежде, чем успеваю хорошенько обдумать:

– Хочешь потрогать?

Брови Саши взлетают в удивлении, а сам он, кажется не дышит. Изучает меня, наверно, пытаясь понять, в своем ли я уме.

– Извини, я не подумала…

– Точно можно?

Киваю, закусив губу. Только бы снова не разреветься. Ведь это первое настолько близкое знакомство отца и дочери. Жаль, только Саше я об этом сказать не могу. Пока не могу. Да и не знаю, решусь ли когда-нибудь.

Александр поглаживает мой животик, и дочь с силой несколько раз бьет меня. Мужчина улыбается, и я отмечаю, что он меняется в это мгновение. Впервые вижу столько нежности и теплоты на его лице.

– Привет, племяшка. Не буянь там сильно, маме сейчас непросто.

Мне становится неловко, хочется признаться во всем этому мужчине, но…мне страшно.

Что не примет. Не поверит. Не поймет.

Вспоминаю его разговор с Ларой, а также брошенные слова, что не может иметь детей. Он не поверил своей женщине, так почему должен поверить мне? Той, с кем провел одну ночь.

Возможно, я совершаю ошибку, но мне нужно как-то защитить себя и своего ребенка от Жени. Рассчитывать могу только на себя. Ну, и немного на то, что Саша не бросит беременную вдову своего пусть и сводного брата.

Я не вру, потому что кто-то спутал все до меня. Я всего лишь поддерживаю уже созданную версию. Во благо себя и моей малышки.

Я буду Наташей. Буду жить под чужим именем. До тех пор, пока это поможет мне скрываться от моего ненормального фиктивного супруга.

– Все- таки я хочу знать. Почему ты не сказала мне, что жена Миши? Ты ведь знала, кто я такой?

Отвожу взгляд в сторону, закусывая щеку изнутри. Я взяла на себя чужую жизнь, но не учла одного. Что мне все же придется не только притворяться, но и врать. Мужчине, который мне не безразличен. Отцу своего ребенка.

– Не совсем, – импровизирую на ходу. Дико волнуюсь, теребя рукава. Мне противно, но сейчас я не вижу иного выхода. – Я увидела в его телефоне твое фото. Спросила, кто это. На что Миша лишь назвал твое имя и отказался от дальнейшего разговора. Я тебя узнала, но не знала, что у мужа есть сводный брат.

Саша криво усмехается, стискивая ладони в кулаки. Ведет подбородком и шумно выдыхает. Он зол. И очень сильно.

– Ну, конечно, кто бы сомневался, что стервец будет рассказывать о брате…

– Прости, что?

– Ничего, – Саша вновь пристально смотрит на меня, о чем-то размышляя. Хочет задать очередной вопрос, но опережаю его. Я должна быть уверена, что не столкнусь с Женей нос к носу, и моя легенда не рассыплется, как карточный домик.

– Ты не знаешь, муж моей подруги уже забрал…ее?

– Не знаю, если честно. Он ошивался здесь весь день, постоянно на него натыкался. Мужик хотел пару раз к тебе зайти, но мы с врачом не пустили. Тебе нужен был отдых. А что?

– Да так…

– Нет, Наташа, – вздрагиваю при упоминании чужого имени, и слезы выступают – вижу свою улыбающуюся подругу. Прости, дорогая, я знаю, что поступаю неправильно и, наверно, очень подло, но…не могу по-другому. – Даже не думай. Ты не пойдешь на прощание. Врач сказал, что всю эту неделю ты лежишь в больнице. Риск преждевременных родов сохраняется. А похороны – огромный стресс для твоего организма.

Киваю, снова всхлипывая, и уже сама утыкаюсь в плечо Саши в поисках поддержки. Он приобнимает меня за плечи. Но тут же задает вопрос, от которого ледяной страх прокатывается волной по телу и волосы шевелятся на затылке:

– Наташ, ты изменяла Мише? Ребенок не от него, да?