Глава 17

Александр

Последние дни работать практически невозможно. Все мысли неизменно сворачивают к ней. К Наташе. Жене сводного брата.

Меня тянет к этой крохе. Как будто мы связаны невидимыми нитями, и я, где бы ни был, всегда возвращаюсь к ней. Только так я могу объяснить то, почему каждый день навещаю эту девушку, несмотря на то, что она носит под сердцем ребенка моего брата. Человека, которого я презираю. Я каждый раз мысленно повторяю, что о ней некому позаботиться, что крохе тяжело, что она потеряла мужа, и сейчас очень уязвима…

Чушь.

На самом деле я так поступаю из эгоистичных побуждений. Я хочу касаться ее, хочу зацеловать, вдыхать запах, слышать робкий смех…

Наваждение какое-то.

Со мной такое было лишь однажды. Восемь месяцев назад. Тогда я сошел с ума, и мне казалось, что это было взаимно. Казалось, что я читал это в ее глазах…Но утро расставило все по своим местам: с ума сошел только я.

Наташа чем-то похожа на мою кроху. Такая же хрупкая, нежная, от нее сладко пахнет ванилью. Но в то же время это не она. Не моя девочка из прошлого. У Наташи глаза загнанного в угол зверька. Потухшие и испуганные. Грустные. Но у Наташи и моей крохи есть кое-что общее: обеих я хочу защищать и сберечь от всех бед.

В груди колет, когда вспоминаю, что сегодня Наташу выписывают. Она вернется в их с Мишей квартиру, будет готовиться к рождению ребенка…А я больше не буду иметь поводов увидеться с ней. Потому что никогда не смогу переступить порог квартиры брата.

Ломаю карандаш пополам, едва эта мысль укореняется в моем сознании. Я не могу этого допустить! Не могу и не хочу оставлять Наташу одну. Однажды я уже потерял девочку, которая пленила меня с первого взгляда. Пора учиться на своих ошибках.

– Александр Дмитриевич, – секретарша робко просовывает голову в кабинет, отвлекая меня от мыслей о крохе, – тут к вам…

Дверь бесцеремонно распахивается целиком, являя мне решительно настроенную Ларису.

Прикрываю глаза, сжимая переносицу. Эта женщина меня злит и утомляет в последнее время. Я все ей объяснил еще две недели назад, расставив все точки, но почему-то она считает, что в нашей истории можно поставить запятую.

– Извините, я пыталась объяснить, что к вам только по записи…

– Все в порядке, Алевтина. Пусть заходит.

Лара переступает порог кабинета и медленно, почти бесшумно закрывает за собой дверь. Не сводя с меня взгляда, проходит и опускается в кресло для посетителей. Лара сидит, сложив ладони на коленях с абсолютно прямой спиной и сверлит меня жалостливым взглядом. Раздражаюсь еще больше, но держу себя в руках только из уважения к тому хорошему, что все же было между нами за эти месяцы.

– Лариса, мое время очень дорого. Через полчаса у меня важная встреча. Надеюсь, тебе есть, что сказать, а ты не пришла меня разжалобить взглядом побитой собаки.

– Зачем ты так…– шелестит, закусывая губы и отворачиваясь к окну. – Почему ты так жесток со мной, Саш?

– Я жесток? Ошибаешься. Я еще очень порядочно поступил, не взирая на твою ложь. В отличие от тебя.

Лара всхлипывает, разворачивается и хлопает ладонями по моему столу, обжигая горящим взглядом, в котором обида хлещет через край.

– Порядочно?! Ты не позвонил мне ни разу за эти десять дней, Саш! Не поинтересовался, как я себя чувствую после…после того, как потеряла нашего ребенка…

– Хватит! – рявкаю так, что Лара подпрыгивает и перестает плакать. – Прекрати мне врать! Больше всего я ненавижу откровенную ложь. Когда мне вешают лапшу на уши, глядя прямо в глаза! И никогда ее не прощаю.

– Саша…

– Прекрати закапывать себя еще глубже, Лара. И падать в моих глазах ниже. Я хотел расстаться с тобой по-хорошему.

Ее глаза снова блестят. Ладони сжимают подол юбки, комкая его между пальцев. Бывшая любовница смотрит на меня с диким отчаянием, мольбой, но бесполезно. Со мной эти женские штучки не сработают.

– Я не вру, ты прекрасно знаешь, что я действительно потеряла ребенка! Ты сам возил меня в клинику, сам разговаривал с врачом.

Встаю с места так резко, что кресло с противным звуком по ламинату отъезжает назад. Обхожу его и хватаюсь с силой за спинку, чтобы ненароком не придушить Ларису.

– В том-то и дело, Ларис. Разговаривал. Твой выкидыш случился из-за внутриутробной инфекции, спровоцированной ЗППП. И знаешь, что самое интересное?

Внимательно сверлю взглядом бывшую. Она бледная, как полотно, того и гляди, сейчас хлопнется в обморок. Тяжело сглатывает и, кажется, перестает дышать. Но я продолжаю безжалостно добивать ее словами. Потому что то, как она хотела поступить со мной – за гранью. А я не потерплю, чтобы из меня делали дурака.

– Точно такая же ЗППП у моего коллеги, директора компании на два этажа ниже. Ты еще столкнулась с ним пару месяцев назад в моем конференц-зале.

Лара открывает и закрывает рот, хватаясь за горло. Как будто ей не хватает воздуха, и бедняжка задыхается. Все же я не настолько бесчувственный чудак – прохожу к бару и наливаю бывшей стакан воды. Она берет его двумя руками, расплескивает половину себе на колени, но не обращает на это ровным счетом никакого внимания. Отпивает мелкими глотками и больше не смотрит мне в глаза.

– Как ты узнал?

– В моих кругах подобные слухи расходятся очень быстро. Не ожидал от тебя такого, Лар. Что ты попытаешься повесить на меня чужого ребенка, чтобы привязать к себе…

– Все было не так, Саш! – вскакивает на ноги и заламывает руки. Не могу больше смотреть на этот спектакль и отворачиваюсь к окну. – Правда! Прошу, поверь! У нас с ним и было-то один раз, и то, потому что я была пьяна. Мы случайно столкнулись на мероприятии. Тогда мы с тобой крупно поссорились, помнишь? И я была в таком отчаянии…Я оступилась, да, знаю. Ты не представляешь, как я себя за это ненавижу! Но ведь все имеют право на ошибку? На второй шанс. Пожалуйста, Саш, умоляю…

Тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Как же тяжело, когда тебя напрочь не понимают…

– Лар, я не виню тебя в связи с Багаевым. Тем более, не имею права, потому что изначально предупредил, что нас ничего не связывает, кроме постели. Но то, что ты пыталась удержать меня чужим ребенком, нагло врала…

– Это был наш ребенок! Наш крошка, который погиб из-за чертовой связи с Багаевым!

– Не-а, Лар. Он никак не может быть моим, потому что не сходится по срокам. Ну, и главное – я не могу иметь детей.

Повисает тишина. В стекле окна отражается Лариса: ошарашенная, сбитая с толку и не верящая. Ха, я тоже не верил восемь месяцев назад, но уже как-то свыкся с мыслью, что у меня не может быть детей.

Хотя…

Кидаю взгляд на наручные часы. Если потороплюсь, то смогу все же изменить этот факт.

– Как?

– Очень просто. Так бывает. Я узнал об этом восемь месяцев назад.

– И молчал?!

– А почему я должен был тебя ставить об этом в известность? – разворачиваюсь, вопросительно выгибая бровь. – У нас были отношения без обязательств. Ларис, давай поставим на этом точку…

– Саш, – поднимается с места, делая робкий шаг навстречу, – я люблю тебя…

– Это лишнее. Ты в последнее время переходила границы, и нам надо было давно прекратить отношения. И я не знал, как это сделать, чтобы не обидеть тебя. Но ты все сделала за меня. А теперь извини, я тороплюсь.

Делаю шаг вперед по направлению к двери, показывая, что разговор окончен, но Лара не торопится покинуть кабинет.

– У тебя кто-то появился? Поэтому ты так просто бросаешь меня?

Сцепляю зубы, чтобы не сорваться на грубость. Я был более высокого мнения об этой женщине, но она только что разбила все иллюзии насчет себя.

– Другая женщина?

Черт возьми, да! Да, у меня почти есть другая женщина! Но я потеряю ее, если ты сейчас же не уберешься отсюда!

– Это не твое дело, Лара. Моя личная жизнь никогда тебя не касалась.

– Понятно, – горько усмехается. Ровняется со мной и задирает голову, пытливо заглядывая в глаза. – Последний вопрос, Саш. Скажи, ты бы простил ложь той, которую любишь? Отчаянно и безоговорочно? Как я тебя?

– Нет, – рублю, ни секунды не задумываясь. И это правда.

Пропускаю Ларису, не глядя на нее, захлопываю дверь кабинета и на ходу бросаю Алевтине:

– Меня сегодня не будет. Не беспокоить. Все важные вопросы скидывать на почту.

И, не дожидаясь лифта, сбегаю по лестнице.

Судьба дала мне шанс изменить свою жизнь. Да, она – злобная шутница, поэтому подсунула мне жену брата и его ребенка. Но я чувствую, что не должен отпускать их. Возможно, это мой единственный и последний шанс завести семью… Я уже не смогу отыскать свою кроху с глазами цвета неба, но не должен, не могу отпустить Наташу.

Я заберу их себе. Нравится ей это или нет!