Глава 20

Виктория

Замираю, забывая, как дышать. Вопрос Саши выбивает меня из колеи. Когда я начинала эту аферу, я и предположить не могла, что это зайдет настолько далеко. Времени не было об этом думать. Мне нужно было, чтобы Женя не узнал обо мне. А надо было смотреть далеко вперед. Сейчас бы не сидела, судорожно соображая, что ответить и как не обидеть мужчину, который уже столько сделал для меня.

Но знакомиться с его отцом…С человеком, который потерял пусть внебрачного, но сына…Это слишком. Я не смогу. Он ведь наверняка захочет узнать про Мишу, про его последние дни…О ребенке будет спрашивать, будет ждать рождения внучки. А потом, когда все вскроется, а это обязательно произойдет, ему будет больно вдвойне.

Я не жестокая. И никогда не смогу так поступить с человеком.

– Саш, – осторожно начинаю, комкая салфетку, – может, в другой раз? Я пока не очень готова.

– Понимаю, – горячая ладонь Александра ложится поверх моей и ободряюще сжимает. – Если бы меня так обидели, я бы тоже отказался встречаться с этим человеком.

Слегка хмурюсь, совершенно не представляя, что Александр имеет в виду. Но уточнять не решаюсь, и мужчина сам переводит тему:

– Я заеду за тобой в обед, ближе к двум. Будь, пожалуйста, готова к этому времени.

– З-зачем?

– Тебе нужно восстанавливать документы, твои сгорели…

– Сгорели? – мои глаза округляются, внутри все леденеет, и прошибает пот. – Что ты имеешь в виду? Что произошло на самом деле?! Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать, – отрезает Александр таким тоном, и мне становится ясно – он будет стоять насмерть и ничего не скажет. – Только то, что сегодня тебе нужно сфотографироваться на паспорт.

– Девочка никуда не поедет, пока не поест, – безапелляционно заявляет появляющаяся на кухне Надежда Семеновна. – Совсем вы, Александр Дмитриевич, мамочку нашу голодом заморили. Разве так делается?!

– Надежда Семеновна правду говорит, – лицо Саши озаряет улыбка. Он кивает на мою тарелку. – Ешь. Дочь не должна страдать.

Я зачерпываю кашу ложкой и с трудом проталкиваю еду в горло. Неужели…неужели с моей Наташей случилось такое страшное несчастье?.. Что еще Саша скрывает от меня о той аварии?!

За своими мыслями не замечаю, как мужчина заканчивает с завтраком и оказывается рядом со мной. Обнимает за плечи и целует в макушку.

– Я на работу, не скучай. И обязательно доешь все, что приготовила Надежда Семеновна. В этом вопросе она – тиран, с ней лучше не спорить.

– Я все слышу, – раздается голос из гостиной, – не стращайте мне девочку, Александр.

А я заливаюсь краской от прикосновений и голоса Саши. В каком бы я не была состоянии, мое тело на него всегда реагирует одинаково: мне хочется ластиться к нему, как кошке, хочется, чтобы он касался меня снова и снова. А еще лучше – поцеловал. Как восемь месяцев назад…

– Саша, а можно мне прогуляться по территории поселка? Я вчера заметила небольшую кофейню на въезде…

– Конечно, – он вскидывает удивленно брови. – Ты же не пленница в этом доме. Ты вправе делать все, что хочешь и все, что нужно. Тем более, тебе наверняка придется ездить в женскую консультацию?

– Да.

– Ты где наблюдаешься?

– В пятидесятой. Это на Макарова.

– Далековато, – мужчина задумывается на несколько секунд и решительно качает головой. – Ладно, разберемся, – кидает взгляд на наручные часы, – Я побежал, кроха. Будь на связи, телефон держи при себе. Как бы мне не хотелось с вами остаться, нужно ехать в офис. А ты, – наклоняется и обращается к дочери в животике, – следи за мамой, чтобы она не перегружалась и кушала вовремя. Ты сегодня за старшую.

Улыбаюсь, поглаживая животик. Поднимаюсь и, переваливаясь, как утка, следую за Сашей в коридор. Прислонившись к стене, наблюдаю, как он надевает туфли, пальто и машу ему на прощание рукой. Во мне буквально горит желание поцеловать его на прощание, но я давлю его внутри. Эта вольность еще больше усложнит все между нами.

Возвращаюсь на кухню и в окно наблюдаю, как Саша выруливает со двора. Сажусь за стол, и в этот же момент в мессенджер приходит сообщение.

«Ты хотела меня поцеловать?»

В этом весь Саша: он говорит правду и прямо, не стесняясь, обезоруживая этим. А я не знаю, что ему и ответить. Но решаю, что мужчина заслужил хотя бы эту искренность с моей стороны, поэтому, отчаянно краснея, пишу короткое:

«Да».

«Вечером, когда я вернусь, не стесняйся. Я тоже очень хотел, чтобы ты меня поцеловала»

Закрываю лицо руками, широко и счастливо улыбаясь. Вот только это радостное чувство перебивает зудящая мысль – я вру этому потрясающему мужчине. Выдаю себя за другую. Мне обязательно нужно ему во всем признаться, пока это не зашло настолько далеко, что ничего нельзя будет исправить.

На кухне появляется Надежда Семеновна, внимательно изучает меня с головы до ног.

– Все в порядке?

– Да, все хорошо.

– Чаю? Вы, милочка, совсем оладушки не попробовали. Не нравятся? – прищуривается, упирая руки в боки. А губы снова сами растягиваются в улыбке: сейчас эта женщина напоминает бабушку, которая отчитывает внучку, что она совсем ничего не ест. И такое теплое чувство разливается в груди: так уютно и легко на душе от заботы, от атмосферы, от этого дома. Как будто я на своем месте. Я дома.

– Нравятся. И очень хочется. Но, кажется, не влезет.

– Влезет. Вы попробуйте, – подкладывает румяные оладушки на тарелку и пододвигает клубничное варенье.

– Только если вы составите мне компанию. Я не люблю кушать в одиночестве.

Помощница по дому мешкается несколько секунд, мнется, отводя взгляд в сторону.

– Давайте, Надежда Семеновна, я хочу, чтобы вы позавтракали со мной. – Видя, что женщина не решается, привожу в действие тяжелую артиллерию. – Вы же не откажете беременной женщине?

Помощница Саши бросает на меня хитрый взгляд, откидывает полотенце в сторону и достает еще одну кружку.

– Уговорили, Наташенька. Составлю вам компанию, но только недолго – мне еще обед готовить.

– До обеда еще уйма времени, тем более, я хотела бы прогуляться. Пообедаю в кофейне. А Саша на работе, он наверняка поест там.

– Никаких «пообедаю в кофейне»! – отрезает так, что не оставляет ни единого маневра для спора. – В вашем положении надо питаться полноценно и правильно! А если отравитесь?! Как я потом перед Сашей буду оправдываться?!

Вот так, хохоча и болтая обо всем на свете, мы с Надеждой Семеновной проводим еще около часа. Она очень приятная и общительная женщина, умеет поднять настроение. Равно как и уронить его.

– Господи, как я рада, что на пути у Саши встретилась такая замечательная девушка! И ребеночек у вас скоро будет. Александр Дмитриевич заслуживает такого счастья. А не этой, прости Господи, Лары.

Напрягаюсь при упоминании знакомого имени. Но больше от того, что Надежда Семеновна считает меня подарком для Александра. А я…вру ему о том, кто я на самом деле. И молчу, что он – отец моего ребенка…Дерьмовее ситуации не придумаешь.

Надежда Семеновна понимает, что сболтнула лишнего и вскакивает на ноги.

– Извини, деточка. Засиделась я. Обед сам себя не сготовит. Ты жаркое любишь? В горшочках?

Киваю, вымучивая из себя улыбку, и тоже поднимаюсь из-за стола. Под суровые протесты все же помогаю убрать посуду и иду в свою комнату. Переодеваюсь и собираюсь на прогулку.

Гуляю до небольшой аллеи, пиная снег и постоянно думая о сложившейся ситуации. Я не знаю, как мне поступить! Боже, Наташа, как же мне тебя не хватает! Ты бы обязательно помогла мне советом! Разложила бы все по полочкам! Вселила бы в меня уверенность, что все будет хорошо! А сейчас я осталась совершенно одна и без какой-либо поддержки.

Постоянно думая, как поговорить с Сашей и открыться ему, набредаю на кофейню. Доносящиеся оттуда потрясающие запахи буквально манят войти внутрь. Занимаю свободный столик у окна, заказываю синнабон с яблоком и карамелью, апельсиновый фреш и задумчиво кручу телефон в руках. Все же не выдерживаю и по памяти набираю номер телефона единственного человека, кто хоть как-то может мне помочь.

В трубке раздаются длинные гудки, и, когда я уже думаю, что мне не ответят, раздается неуверенное:

– Алло?

– Лена, здравствуй, это я. Мне нужна твоя помощь.