Глава 27

Виктория

Я делаю так, как сказал Саша. Отправляю понравившийся вариант эскиза по электронной почте. Получаю подтверждение о получении и захлопываю ноутбук.

Беспокойство нарастает. Я слоняюсь из угла в угол по дому. Даже выхожу на прогулку, бреду до кофейни. Беру любимый фруктовый чай, но не ощущаю вкуса. Выбрасываю полный стаканчик в урну и возвращаюсь домой.

– О, Наташенька, ты вовремя! Мой руки, я накрою на стол, будешь обедать, – Надежда Семеновна встречает меня в коридоре в нарядном фартуке и с полотенцем наперевес.

– Спасибо, я не хочу. Аппетита что-то нет. Пойду полежу.

Женщина что-то ворчит мне вслед, но я уже ее не слушаю. Пока шла домой, снова ощутила тянущие боли внизу живота, которые усилились к моменту возвращения. Поэтому медленно, с особой осторожностью поднимаюсь по лестнице и захожу в свою комнату. Ложусь на кровать, принимаю таблетку но-шпы и включаю счетчик схваток.

Только сейчас осознаю, что до родов осталось всего ничего, а я…не готова! Вот совершенно! Не физически, а морально. Чем ближе примерная дата родов, тем больше в голове панических мыслей: что что-то пойдет не так, что я не выдержу той боли, которая меня ждет, и наврежу Варюше, что я пропущу начало родов и рожать мне придется дома или на улице, что меня экстренно прооперируют, я не увижу сразу свою малышку и ее подменят…И много еще всяких бредней крутится в голове. И с каждым днем справляться с ними все сложнее…Врач, конечно, меня успокоила, что у них отличная клиника, и все пройдет более чем замечательно, под чутким присмотром бригады, но…Мне все равно страшно до икоты.

Лежу полчасика, отмечая в приложении схватки, и оно, слава Богу, «говорит», что это тренировочные, и рожать мне еще рано.

– Если это тренировочные, то какие же тогда настоящие? – бурчу себе под нос, устраиваясь на кровати поудобнее. Меня действительно отпустило, как будто ничего и не было.

Чего не скажешь о тревожности внутри.

Задумчиво верчу мобильный в руках. За окном уже темно, вечер вступил в свои права, а Саши все еще нет. Что же такого случилось?

Я уже нахожу его номер в списке контактов, как в комнату заходит суровая Надежда Семеновна.

– Деточка, так не пойдет! – она стоит в проходе, подбоченясь, и качает головой. – Ты совсем себя и ребеночка голодом заморишь. Хочешь в голодный обморок упасть? И что я потом Александру Дмитриевичу скажу?

– Но я правда не хочу. Мне тревожно за Сашу. Кусок в горло не лезет.

Домработница тяжело вздыхает и достает телефон из кармана.

– Алло? Александр Дмитриевич, прошу прощения за беспокойство. Что, что? – кидает на меня хмурый взгляд. – Бунт тут у нас. Наташа отказывается ужинать. Хоть вы на нее повлияйте. Ага, да. Что? – женщина стремительно бледнеет и хватается за косяк. – Боже…Мои соболезнования, Александр Дмитриевич. Конечно, конечно. Передаю трубку.

Надежда Семеновна подходит к кровати, а меня с головой накрывает паникой.

Беда. Какое-то несчастье случилось у Саши.

Ладони потеют, а сердце сжимается от боли за любимого мужчину. А еще страх…липкий, опутывающий страх, что я являюсь причиной его горя…

– Саш?

– Кроха, пожалуйста, будь умницей и слушай Надежду Семеновну. Покушай и ложись спать. Я не знаю, когда смогу вернуться.

– Саша, – голос тихий, нет сил даже на то, чтобы говорить. – Что случилось?

– Наташ…

– Саша, – повышаю голос в отчаянии. – Я все равно узнаю. Скажи. Я…я очень волнуюсь за тебя. Места себе не нахожу.

По ту сторону раздается тяжелый вздох. Я представляю, как Саша сжимает трубку до побелевших костяшек и почему-то упирается затылком в стену.

– Отец умер. У него, оказывается, был тромб, и вот он оторвался. Внезапная и мгновенная смерть.

Вскрикиваю и прикрываю ладонью рот. Грудь сдавливает, как тисками, в ушах шумит. И сердце. Сердце нещадно болит за этого мужчину. Слишком много на него навалилось в последнее время. И ему очень больно. Я знаю, каково это – терять близких. Не понаслышке знаю…И даже на расстоянии чувствую боль этого мужчины. А еще вину. Потому что он был обижен на отца все эти годы…

– Как ты себя чувствуешь?

– Это я должна у тебя спрашивать, – всхлипываю. Надежда Семеновна опускается рядом и обнимает за плечи. – Как ты?

– Нормально. Матери сложнее. Ей плохо стало, пришлось положить в клинику. Я сейчас у ее палаты, жду врача. Поэтому не знаю, когда вернусь. Я ей нужен сейчас.

– Конечно, конечно. Обо мне даже не думай. Все будет хорошо. Я буду очень послушной, обещаю.

– Целую вас. Мне пора.

Когда в ухо несутся короткие гудки, я медленно опускаю трубку. От услышанного я нахожусь в шоке, что даже не слышу последних слов Александра.

– Пойдем, Наташенька. Я тебе чаю успокоительного заварю, – Надежда Семеновна тянет меня за собой, а я подчиняюсь и безропотно следую за ней. Я же обещала Саше слушаться. Сейчас не имею права доставлять ему каких-либо хлопот.

Женщина наливает чай, даже каким-то чудом ей удается впихнуть в меня ужин и постоянно отвлекает от дурных мыслей своей болтовней.

Но вот и Надежде Семеновне приходит время идти домой.

– Наташенька, если хочешь, я останусь…

– Нет-нет, все в порядке. Я хорошо себя чувствую. Отдыхайте.

– Ладно, – женщина все равно смотрит на меня с подозрением. – Если что, я записала твой номер, будь на связи. Мой на листочке на двери холодильника.

Закрываю дверь за ней и отправляюсь в гостиную. Сажусь на диван, укутавшись пледом почти по самое горло, и смотрю в одну точку. Меня знобит. Потому что без хозяина этот дом стал пустым и холодным. Бездушным.

Я понятия не имею, сколько так сижу, глядя в экран выключенного телевизора, но в себя прихожу только когда раздается звук открываемой двери.

Подскакиваю на месте и иду в прихожую так быстро, насколько мне позволяет мое положение.

Это действительно вернулся Саша. Но он не один. А с мужчиной. Которого я прекрасно знаю.

Кажется, его зовут Дан. Его брат, который восемь месяцев назад затащил меня в квартиру Саши.