Глава 26

Виктория

– Здравствуйте, – приветствие вырывается из меня сипло. Сердце колотится, как у загнанного зайца, а пальцы намертво вцепились в столешницу. Их свело болезненной судорогой, но я ничего не чувствую от страха.

От страха реакции матери Саши.

В том, что передо мной именно она, нет никаких сомнений: Саша безумно на нее похож. Тот же цвет волос, тот же разрез глаз, нос и губы. Женщина напротив внимательно меня изучает, медленно спускаясь взглядом с головы до ног. Тело бьет озноб и мелкая судорога. Дочь моментально считывает мое состояние и толкается так, что живот ходит ходуном, что не остается незамеченным матерью Саши.

– Активная малышка, – улыбается, присаживаясь на стул. Вешает пальто на его спинку. – Или малыш? Кто у меня будет: внук или внучка?

Женщина широко и счастливо улыбается и ничего не замечает вокруг. Даже осколков тарелки, что лежат на полу между нами. По-хорошему, их надо бы подмести, пока кто-то из нас не наступил, но мое тело словно парализовано – совершенно не слушается.

– Ума не приложу, – продолжает щебетать мама Саши, не обращая внимания на мое молчание, – как Саша мог столько месяцев скрывать тебя от семьи! Ведь срок-то уже приличный! А я все думаю, почему он с Ларочкой все никак не сойдется, хорошая же девочка…Ой, извини, тебе наверно неприятно слушать про другую женщину. Прости, пожалуйста! Просто я недоумевала, почему все так, а потом все встало на место, когда Жанна позвонила.

Вот откуда ветер дует! Значит, я все-таки не ошиблась, когда предположила, что соседка – сплетница кому-то докладывает по телефону обо мне…

Это катастрофа…

– Так кого мы все-таки ждем и когда? – Мама Саши прямо вся светится от счастья, и мне невероятно стыдно и больно расстраивать ее сейчас. Когда я притворялась Наташей, я и подумать не могла, что моя ложь рикошетом заденет и других людей и больно по ним ударит…

Но у меня язык не повернется сказать этой женщине, что ребенок мой не от Саши. Потому что это неправда. И я собираюсь в самое ближайшее время, при любом удобном случае заставить Александра выслушать меня. И, чтобы в дальнейшем не пришлось убеждать бабушку Вари в обратном, я предпочитаю умолчать часть своей легенды.

– Девочку, – выдыхаю тихо, все еще чувствуя напряжение и приближение неминуемой беды. – Варю. Срок ставят через месяц.

– Господи, как же я рада! – мама Саши прижимает ладони к щекам и качает головой, словно не верит во все происходящее. – Я переживала, что мои мальчики одни, а годы идут. Так хотелось понянчить внуков, а, оказывается, Саша приготовил нам такой замечательный сюрприз!

Улыбаюсь сквозь силу, чувствуя жгучий стыд и неловкость. А еще необъяснимую тревогу, хоть женщина и настроена доброжелательно. Ощущение, как будто механизм бомбы тикает и вот-вот рванет.

– Ой, – мама Саши хихикает и прикрывает рот ладошкой. – Простите, ведь мы так и не познакомились! Я настолько растерялась от новости, что скоро стану бабушкой, что забыла представиться. Я вас, наверно, напугала, да? Я – Юлия Васильевна, мама Саши. Вчера мне позвонила соседка, моя давняя хорошая знакомая, сообщила, что по территории дома гуляет беременная девушка. Я ей не поверила и решила сама навестить сына перед работой. А тут вот…такое чудо. Вы извините, что так ворвалась – я звонила Саше, но он почему-то не отвечает. Пришлось самой зайти, благо дверь дома была открытой.

– Не слышал, наверно. Он наверх поднялся, сейчас позову, – осторожно переступаю через осколки, чтобы покинуть кухню, но женщина удерживает меня за запястье.

– Останьтесь, я хочу познакомиться с вами поближе. Кто вы, как познакомились с Сашей? Давно вместе? Почему он вас с семьей не познакомил? Он, конечно, скрытный человек, с детства был таким, но не думала, что сын будет скрывать от родной матери столько времени, что скоро станет отцом! А ведь это наша первая внучка! Вот так рожаешь ребенка в муках шестнадцать часов, а потом даже не достойна того, чтобы с тобой радостью поделились…Как вас зовут? А то я даже не знаю, как к вам обращаться.

– Наташа, – выдаю без задней мысли.

Бабах!

Это разрывается бомба, чей механизм отсчитывал секунды до взрыва в моей голове с момента появления этой женщины на кухне.

Мама Саши стремительно бледнеет, улыбка стекает с ее лица, и она сильнее, до отчетливой боли сжимает мое запястье.

– Ай! – шиплю, стараясь вырвать руку из хватки, но с виду в хрупкой женщине откуда-то просыпается недюжинная сила.

Юлия Васильевна поднимается с места, равняясь со мной взглядами. Смотрит в упор и зло цедит:

– Та самая Наташа?

И по боли, промелькнувшей в ее глазах, что копилась все эти годы, я догадываюсь, что она имеет в виду. Что ее сын привел в дом женщину, жену человека, которого она ненавидит всем сердцем. И беременна чужим ребенком.

– Мне больно, – шепчу, едва сдерживая слезы. От боли, от обиды, от злости на саму себя! Что моя ложь возвращается бумерангом и бьет по мне наотмашь.

– А мне? А мне не больно?! Как ты вообще посмела прийти в дом моего сына?! Что, не успел твой муженек отжать компанию у моего мужа и детей, так ты решила закончить им начатое?!

Под конец фразы Юлия Васильевна уже кричит. Я жмурюсь, вжимая голову в плечи, ожидая, что она ударит меня в любой момент.

Наверно, на ее крики в кухню вбегает встревоженная Надежда Семеновна.

– Ой, – только и слышу ее возглас и топот удаляющихся ног. Мне все еще страшно раскрыть глаза, и я поглаживаю рукой ставший в миг каменным живот и молю малышку не рождаться раньше срока.

– Что здесь происходит? – раздается рык Саши. Облегчение накрывает меня с головой, и я чувствую, как соленые дорожки текут по щекам. – Мама? Ты что творишь? Отпусти ее! Немедленно!

– Это ты что творишь?! – кричит она в лицо сыну, который мигом оказывается рядом и прячет меня за спиной. Утыкаюсь в место между лопаток лбом и учащенно дышу, отчаянно цепляясь пальцами за его футболку. – Как ты мог ее притащить?! А я всю ночь гадала, почему мой сын скрывает от меня беременную женщину!

– Я сам разберусь, кого приводить в мой дом, мама. А тебе пора. Спасибо, что заглянула. Мы заедем к вам в гости, когда ты успокоишься и примешь тот факт, что твой сын вырос и сам решает, с кем ему жить.

– Ты…– задыхается Юлия Васильевна, – ты что, выгоняешь собственную мать?!

– Выгоняю, – спокойно заявляет Саша, – потому что ты напугала беременную женщину. Мою женщину, – добавляет с нажимом.

– Но…она же, – бормочет, пятясь спиной к выходу. – Она же беременна от этого…

– Наташа, мама, в этом не виновата. Как и ее ребенок. Она не участвует в твоей войне. Я понимаю и разделяю твою боль касательно отца. Не оправдываю его. Но обижать и обвинять в чем-то Наташу не позволю. И, если ты не хочешь потерять меня, то примешь мой выбор. Подумай над этим.

Осторожно выглядываю из-за спины Саши и вижу, как его мама пристально, со слезами на глазах смотрит на сына, потом резко разворачивается и буквально выбегает из дома, оглушительно хлопнув дверью.

– Прости, – вырывается из меня со всхлипом, и я прячу лицо в ладонях.

– Эй, – Саша отнимает мои руки, тянет за собой и сажает к себе на колени, обнимая и поглаживая по спине. – Это ты меня прости. Я не предупредил мать, да и вообще никому не сообщал. Не хотел делиться. И не думал, что она приедет ко мне домой, да еще и так рано.

– Ей вчера соседка доложила, – я уже не плачу, но все еще коротко всхлипываю и некрасиво шмыгаю носом.

– Вот же сплетница! Успокойся, Наташ, там Варя наверно нервничает. Можно?

Саша замирает с протянутой ладонью и ждет разрешения от меня. А я смущаюсь до жгучего румянца. Хоть Александр и отец моей дочери и видел когда-то меня совершенно обнаженной, касание живота для меня жест намного интимней, чем поцелуи.

Но я согласно киваю, потому что не могу ему запретить. Потому что вскоре живота не будет, и он, возможно будет жалеть, что не ощущал нашу малышку своими ладонями.

– Не волнуйся, Варя, бабушка у тебя хорошая, просто немного в шоке. Она привыкнет и больше не будет ругаться. А нашей маме, – переводит взгляд, полный нежности на меня, – надо успокоиться. А еще мне нужна твоя помощь.

– Помощь? От меня? – мои брови в удивлении взмывают вверх. Саша кивает, и только сейчас я замечаю лежащий на столе ноутбук, который он принес с собой. Мужчина продолжает неспешно поглаживать живот, и я чувствую, как тонус уходит.

– Пойдем в гостиную, там будет удобнее, – Саша поднимается вместе со мной, ставит меня на пол и тянет за собой. Помогает устроиться на диване, подкладывает под спину подушки, под ноги – пуфик. Садится рядом, касается бедрами моих бедер, обнимает за плечи.

– Пока ты вчера спала, я накидал варианты дизайна детской для Вари. Времени, конечно, мало, но если нанять рабочих сегодня – завтра, то должны успеть.

– Ты что сделал? – мои глаза округляются от удивления, а я даже подпрыгиваю на месте. – Дизайн детской?

– Да, – убийственно спокойно.

– Но…зачем? Саш, ты же…

– Что? Хочешь сказать, что все это временно? Ни хрена, кроха. Я уже не смогу отпустить вас. Я же говорил, что у меня все серьезно.

Саша припечатывает меня своим признанием. И, пока я пребываю в шоковом состоянии и пытаюсь переварить его слова, принять, этот невероятный мужчина спокойно открывает вкладки на ноутбуке и уводит меня в мир розовых пони и единорогов.

И я сдаюсь. Принимаю все, что так щедро дает мне этот мужчина. В конце концов, не только у него ко мне чувства. И я устала им сопротивляться…

Полдня мы спорим, обсуждаем, подбираем варианты. Обои, мебель, цвета…Даже обедаем в гостиной прямо на диване. Под доброе ворчание Надежды Семеновны. Но все прерывает телефонный звонок.

Саша резко выпрямляется, слушает собеседника, до хруста костяшек сжимая телефон. Стремительно бледнеет и бросает короткое:

– Понял. Еду.

– Что-то случилось? Все хорошо?

Саша поворачивается ко мне, смотрит так, как будто впервые видит и не понимает, откуда я взялась. Но потом приходит в себя:

– Все нормально, не волнуйся. Я отъеду по делам, буду поздно. Выбери все, что считаешь нужным и отправь на электронку. Адрес во входящих сообщениях.

Саша уходит, не оборачиваясь, а чувство большой беды вновь терзает мое сердце.