Глава 25

Виктория

Вчера вечером я поднялась в свою комнату встревоженная и в дурном настроении. Все никак не могла отойти от встречи с соседкой и противным разговором. Даже душ приняла – хотелось отмыться от ее любопытного взгляда.

Дочери тоже не понравилась новая знакомая, и она с силой пнула меня в печень.

– Ай, хулиганка маленькая! – проворчала, прилегла на кровать, чтобы успокоиться и пережить неприятные ощущения, и…очнулась, когда мобильный показывал, что нет еще и семи утра.

Зато проснулась свежей, бодрой и отдохнувшей. Напевая детскую песенку, которые я постоянно сейчас разучиваю, чтобы петь малышке после ее рождения, принимаю душ, чищу зубы и зачесываю волосы.

Одеваюсь в теплый костюм, который мне купил Саша, и спускаюсь на кухню. Понимаю, что время раннее, и никого точно еще нет, но кушать хочется зверски. И моей дочке тоже – она отчаянно лупит меня в бок, выказывая недовольство, что мама в очередной раз оставила ее без ужина.

– Сейчас, сейчас, малышка, успокойся. Я приготовлю завтрак, и мы вкусно покушаем.

Открываю холодильник, выискивая необходимые продукты, и замираю, пораженная неожиданной мыслью.

Я хочу приготовить завтрак Александру. Чтобы не Надежда Семеновна, а я сама, своими руками. Хочется вернуть ему те тепло и заботу, которыми он щедро одаривает меня на протяжении всего времени нашего знакомства, а еще сгладить вчерашний тяжелый разговор.

Достаю яйца, сыр, помидоры, зелень. Замечаю яблоки. А почему бы мне не приготовить мою фирменную шарлотку?! Тем более, времени у меня достаточно, сегодня выходной, Саша наверняка не поедет в офис, а, значит, поспит подольше.

Когда достаю шарлотку из духовки и приступаю к приготовлению омлета, на кухню забегает Надежда Семеновна.

– С ума сойти, Наташенька! Вы чего удумали – сами готовить завтрак?! Надо было просто меня разбудить, я бы прибежала пораньше! – причитает домработница, чем вызывает мою улыбку.

– Доброе утро, Надежда Семеновна. Успокойтесь, ничего страшного не произошло. Мне захотелось самой приготовить.

– Но, а как же…

– Я хотела побаловать Сашу, – и как раз в момент моего признания мужчина входит на кухню.

Он одет в обтягивающую мышцы белую футболку, свободные серые низко сидящие на бедрах штаны и…он босой. Сейчас передо мной совершенно другой Саша. Я его таким не знаю: мягким, уютным и таким домашним. Он привлекает меня сейчас даже больше, чем в офисном стильном костюме.

– Что за шум с утра пораньше? – он спрашивает вроде бы строго, но глаза его улыбаются. Интересно, слышал он мои последние слова?

– Вот, Александр Дмитриевич, Наташа работу у меня отбирает.

Саша хмурится и переводит недоуменный взгляд с меня на домработницу.

– Завтрак сама готовит, – хитро улыбаясь, добавляет Надежда Семеновна и тактично оставляет нас наедине

Саша подходит ближе, встает ко мне почти вплотную. Задираю голову и не могу сдержать улыбки – такой он обескураженный и растерянный. Забавно наблюдать, как сильный и непоколебимый Александр Дмитриевич выбит из колеи новостью о том, что женщина готовит на кухне завтрак. Для него, между прочим!

– Наташ, зачем?

– Я захотела. Тем более, рано встала сегодня.

– Да, – все же улыбается, задорно подмигивая, – кто-то большая соня, да? И все-таки не стоило…

– Стоило, – твердо перебиваю. – Это…для нас. Для тебя.

Саша замирает, а я наблюдаю, как на его лице одна эмоция сменяет другую со скоростью света: непонимание, шок, радость и неверие.

– Извини, если разбудила. Думала, что поспишь в выходной подольше. Ты почему так рано встал? Собираешься сегодня на работу?

– Нет, – широко улыбается, бережно заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. – Сегодня я весь твой. Чем баловать будешь?

– Садись, я сейчас накрою на стол. Надеюсь, ты любишь омлет с овощами и шарлотку?

– В плане еды я вообще беспроблемный. Ароматы, кстати, волшебные, я поэтому и проснулся.

Под внимательный взгляд Александра, отчаянно волнуясь и решительно отказавшись от его помощи, накрываю на стол и, пожелав приятного аппетита, мы приступаем к завтраку.

– Это божественно, Наташа. Даже Надежда Семеновна с ее опытом тебе немного проигрывает. Теперь я буду мечтать, чтобы вот так каждое утро встречать тебя на этой кухне с завтраком для меня.

Слова вроде сказаны в шутку, но Александр смотрит серьезно, не сводит пронизывающего взгляда. Как будто ждет от меня ответа на скрытое предложение.

«С удовольствием», – рвется с моего языка. И это правда. Но я пока молчу и опускаю взгляд в тарелку. Не могу я сейчас его обнадежить! Между нами все зыбко, неопределенно, еще и эта недосказанность, будь она неладна!

Саша как будто чувствует мое смятение и спешит перевести тему:

– Наташ, там на барной стойке кое-что есть для тебя. Посмотри.

Волнуясь, поднимаюсь со своего места. На стойке, с краю действительно лежит небольшая коробочка с откусанным яблоком.

Телефон! Новенький, запечатанный! И, судя по надписи, самой последней модели.

– Это…это, что, мне?

– Тебе.

Тяжело сглатываю, ладони мелко подрагивают от неожиданного сюрприза.

– Саш, я очень ценю твою щедрость, но я не возьму! Ты и так для нас столько всего уже сделал! И я не могу принять такой дорогой подарок.

– Это почему еще? – голос мужчины меняется и становится строгим, даже суровым. Он смотрит на меня исподлобья, а у меня ноги подкашиваются от его тяжелого взгляда.

– Он же целое состояние стоит!

– Ну, и что? Это же всего лишь деньги. У меня их достаточно, Наташ. А тратить не на кого. Я хочу побаловать тебя. Тем более, это подарок больше дочери, чем тебе, – кивает на мой живот. Я хмурюсь, не понимая, и Саша спешит пояснить. – Девочка скоро родится, ты будешь ее много фотографировать, записывать видео. У тебя старенькая модель, фото получатся не качественные. А это память, на всю жизнь. Для малютки. Так что пользуйся, осваивай и привыкай. Отказа я не приму, Наташа, так и знай.

Да уж, Саша умеет быть очень жестким и категоричным порой. Это меня и пугает.

Опускаюсь обратно на свой стул и верчу в руках коробку. Да я даже не знаю, как им пользоваться! Слышала только, что что-то куда-то надо привязать, установить…

– Я помогу, – Александр очень тонко чувствует мое состояние. Тянет руку через весь стол и сжимает мою ладонь. – Не волнуйся, тебе нельзя. Как кстати, себя чувствуешь?

– Все хорошо. На удивление, дочь дала выспаться, – хихикаю, прикрывая рот ладошкой. – Спасибо большое. За подарок. За…за все.

– Совершенно не за что. Кстати, я все хотел спросить, – Саша растерянно чешет в затылке, – а ты думала насчет имени? А то мы все «малышка, дочь». А там, – кивает на живот, – целый человек растет.

– Думала, – тяжело вздыхаю, – но пока не смогла подобрать. Все кажется не подходящим. А вот ты бы как назвал? – неожиданный вопрос вырывается сам собой. Я даже сообразить не успеваю.

– Я?!

– Да, ты бы как назвал свою дочь?

Задумывается на несколько секунд и уверенно выдает:

– Мне всегда откликалось имя Варвара.

Варвара Александровна. Варя. Варюша.

А что, мне даже нравится!

– Дочь, – щекочу живот, – как тебе быть Варварой? Нравится?

Дочь сильно и отчетливо выставляет ручку, что ее отчетливо видно, и я поднимаю голову, широко улыбаясь ошарашенному Александру.

– Кажется, девочке понравилось. Так что с этого момента к человечку можно обращаться Варвара или просто Варя.

Саша как будто не дышит. Не сводит ошалелого взгляда с живота и шевелит губами. До меня доносится едва слышное «Варюша». Пробует имя дочери на вкус.

– Ты правда хочешь так назвать дочь?

– Да. Или ты, может, против? Думаешь, что дочери…

– Нет, – решительно возражает, не дав высказать мысль. – Я польщен. Это немного…неожиданно.

– Я и сама от себя не ожидала. Столько месяцев, мук выбора, а тут подошло с первого раза!

Александр склоняет голову набок, пристально меня изучая. Резко отодвигает стул, поднимаясь на ноги и идет на выход.

– Я хочу тебе кое-что показать, – оборачивается в дверях. – Мне нужен твой совет. Сейчас вернусь. Никуда не уходи.

Пожимаю плечами, улыбаясь сама себе. Куда я могу уйти? Мы теперь навечно связаны малышкой, что растет у меня под сердцем.

В ожидании Александра поднимаюсь на ноги и убираю со стола. Мою посуду вручную, чтобы хотя бы попытаться утихомирить хаос в голове. И из-за шума воды не слышу, как на кухне оказывается посторонняя женщина.

– Значит, не соврали…, – бормочет незнакомка. Вздрагиваю, оборачиваюсь, и тарелка выпадает из рук, разбиваясь на множество осколков. Женщина глядит на меня во все глаза. Вернее, на мой круглый живот.