Глава 29

Александр

Вхожу в кабинет, на ходу скидывая пиджак на диван для гостей. Падаю в свое кресло, потираю лицо ладонями. Устал, черт. Похороны прошли хорошо, но очень тяжело. Мама расплакалась на кладбище, пришлось везти ее снова в клинику и оставить под наблюдением врачей до утра.

Внутри полное опустошение. Никаких эмоций. Только, чтобы в покое оставили.

В кабинет входит озадаченный Дан. Также отточенным движением сбрасывает пиджак, закатывает рукава рубашки и идет к бару.

– Тебе плеснуть? – интересуется, взяв с полки коллекционную бутылку и два бокала.

– Не стоит. У меня дома Наташа, сам знаешь. У нее в последнее время самочувствие шалит, срок опасный. Не дай Бог в клинику везти придется.

– А водитель?

– Не смогу доверить. Только сам.

Дан присвистывает. Садится напротив в кресло для посетителей. Отпивает из бокала и буравит меня хитрым и задумчивым взглядом.

– Не хило тебя припечатало. Удивляешь, брат. Прям как отец, – криво усмехается, залпом допивая остатки и наливая себе еще. – Тот тоже смог вогнать в шок. Смотри-ка, как условия еще подбил: тот, кто из нас троих женится, и родится ребенок в течение года после его смерти, унаследует его компанию. А остальное поделил поровну между нами всеми. Умно и вполне в духе отца. Ведь он три месяца назад, когда составлял это завещание, знал, что Михаил женат, и они ждут пополнения. Оставил все младшенькому. Но вроде как и нам шанс дал. Вот отец, ну дает. Ну, что ж. Женись на Наташе, брат. И будет тебе счастье.

Кровь вскипает от нахальных слов Дана. Хочется врезать ему от души, но останавливает лишь то, что это же Дан – никогда не поймешь, серьезно он говорит или так криво шутит.

– Я не буду жениться на Наташе только ради компании отца, – чеканю каждое слово, до хруста сжимая кулаки. – Она мне ни к черту не сдалась. Меня вполне устраивает мой доход.

– Вообще не собираешься жениться? – говорил же, что Дан намеренно меня провоцирует и выводит на эмоции, чтобы получить нужную ему информацию.

– Не твое дело!

Я встаю с кресла, отхожу к окну и поворачиваюсь к брату спиной, чтобы было меньше соблазна покалечить его. Дан нарывается. И делает это специально. У него с детства такая привычка: в моменты сильного стресса брат находит достойного «противника», провоцирует его на мордобой, заставляет адреналин шпарить по венам. И лишь потом вступает в схватку. Даже если знает, что проиграет. Ему надо выпустить эмоции наружу.

В этот раз его соперником стал я. Потому что спокойно отреагировал на поступок отца – отписать фирму Михаилу, вернее, его не родившейся дочери, оставив матери лишь небольшую сумму денег. Той, что была рядом с ним все эти годы. Любила его без всяких условий даже после предательства. Но все равно наследство оставил ребенку на стороне.

Я переболел предательством отца, в душе давно все выжжено, а вот Дан даже после его смерти так и не смог простить. Поэтому реагирует так остро и сейчас пытается напиться в хлам и помахать кулаками.

– А что? – не унимается брат, наливая третью порцию. – Не упускай девчонку, она теперь завидная невеста.

– Да пошел ты!

– А если серьезно? Что будешь делать? Отдашь фирму девчонке или что? Сразу говорю: на меня не рассчитывай, я детей делать в течение года точно не собираюсь. Да и в ближайшем будущем тоже. Не мое это.

– Дурак ты, Дан, – оборачиваюсь и смотрю на брата в упор. Вся злость на собственную неполноценность вновь поднимается волной. – Настанет момент, когда ты будешь жалеть об этом. Я бы вообще рекомендовал тебе сходить к врачу и сдать анализы.

Брат выпрямляется, даже отставляет в сторону стакан. Становится серьезным, как будто трезвеет за мгновение. Непонимающе сводит брови на переносице и как бы невзначай интересуется:

– За каким чертом?

Тяжело вздыхаю, возвращаюсь на свое место. Если не признаюсь, брат мне не поверит. Похоже, пришла пора вывернуть душу.

– Плесни и мне немного.

Дан наливает нам обоим по новой порции, мы молча и не чокаясь опрокидываем содержимое стаканов в себя и только тогда я глухо выплевываю:

– Проверить, способен ли ты вообще иметь детей.

Дан хмурится еще сильнее, стискивает челюсти. По взгляду вижу, что подозревает что-то недоброе.

– С чего вдруг такие мысли? У нас вроде ни у кого таких проблем нет.

– Ты ошибаешься, – горько усмехаюсь, имея в виду себя.

Подсознание подкидывает воспоминания, как врач, протянул анализы, посмотрел на меня с жалостью и заявил, что у меня полное бесплодие. Что даже ЭКО не светит. Только донорские клетки. Мой случай безнадежен. Я безнадежен, как мужчина.

Глаза Дана округляются от удивления. Он все понимает без лишних слов. Подается вперед и прожигает меня взглядом так, будто впервые видит.

– Ты?! Да ладно?! Уверен?

– Да.

Брат забористо матерится себе под нос, растерянно чешет в затылке и наливает нам еще по одной порции.

– Черт, Алан. Что за хрень?! У нас отец вон какой плодовитый, даже на стороне умудрился настругать сына. Анализы сдавал? К врачу ходил? Или эти выводы только потому, что у вас с Ларисой не сложилось…

– Ты думаешь, я настолько идиот, что сам себе поставил диагноз? – огрызаюсь, отпивая из стакана и гоняя горечь алкоголя во рту. Продолжаю уже спокойнее: – Конечно, сдавал и на прием к доктору ходил. В федеральную сеть клиник. Там точно не налажают.

Брат, спасибо ему, глаза в сторону не отводит, не смотрит на меня с жалостью. Весь его вид говорит о том, что он не верит в то, что я ему сказал.

– Давно узнал?

– Восемь месяцев назад.

– Восемь…восемь…Погоди, это тогда, когда ты в глубоком запое был? – он подскакивает на месте и принимается расхаживать по кабинету, задумчиво ероша волосы. – Я еще даже доставку удовольствия заказывал, чтобы…

– Да, – обрываю, чтобы он не продолжал. Воспоминания о той крохе, которую потерял, добьют меня окончательно.

– Восемь! – вскрикивает Дан, прищелкивая пальцами и останавливаясь посреди кабинета. Резко поворачивается ко мне и наставляет на меня палец. – Точно! Я вспомнил! Наконец-то!

– А конкретнее?

– Да Наташа твоя! – он возвращается обратно, опирается на стол. Глаза Дана возбужденно горят, а мне ни хрена не нравится то, что происходит. Задницей чувствую, что подкрался очередной звездец. – Она мне показалась знакомой, как только увидел ее в твоем доме. Я все думал, где бы могли пересечься. Вспомнить не мог. Эта мысль мне все это время покоя не давала. А теперь вспомнил! Ты напомнил про тот день, и я сразу же вспомнил. – широко и довольно улыбается, припечатывая меня к земле своими словами. – Это же она тогда к тебе приезжала!