Глава 32

Виктория

Саша тянет меня за собой, не оборачиваясь. Больше он не заботится и не следит за мной. Я обманула его, предала доверие, и теперь ему на меня плевать. Таковы его принципы. Почему он еще не выкинул меня за порог – загадка. То, что он хочет разбираться, дает мне крохотную, но надежду.

Я едва успеваю переставлять ноги за этим сильным и злым мужчиной. Молюсь только об одном – не свалиться от боли и не навредить малышке.

Саша тянет меня в дом и прямо в обуви идет на кухню. Наконец-то отпускает меня и шагает к гарнитуру, встает ко мне спиной. Опирается ладонями в столешницу, опускает голову и тяжело дышит.

Придерживая живот и морщась от боли, медленно опускаюсь на стул. Продыхиваю очередную схватку и молюсь, чтобы у меня хватило времени добраться до больницы. Чувствую, сегодня последний день моей беременности, и скоро мы встретимся с малышкой. Если разговор с Сашей пройдет хорошо.

– Итак, ты не Наташа? – его голос холодный и отчужденный. Он по-прежнему стоит ко мне спиной, только голову повернул немного в мою сторону.

– Нет…

– Ты – Вика, и этот Женя действительно твой муж?

– Да, – вздыхаю и зажмуриваюсь, проговаривая вслух то, что давно должна была сказать. – Мне очень жаль, но моя подруга Наташа и Миша погибли в той аварии. Прости…

Саша напрягается всем телом, дыхание становится частым и тяжелым.

– Значит, и все остальное, что сказал твой муж, правда. Вы оба использовали меня, чтобы каким-то способом добиться денег…

Саша с силой бьет по шкафчику кулаком. Вздрагиваю, вжимаюсь всем телом в стену и вскрикиваю, прикрывая рот ладонью. В дверь шкафчика встроено стекло, и оно разбивается и режет ладонь Александра. Кровь алыми крупными каплями капает на столешницу.

– Ты поранился, – поднимаюсь со своего места, делая шаг вперед. – Дай я обработаю…

– Не лезь! – ревет, как раненый зверь. Его окрик заставляет меня отпрянуть и рухнуть обратно на стул. – Не трогай меня. Меня выворачивает от тебя. Не хочу тебя видеть, не то, что прикосновений.

Он намеренно бьет словами. В самое сердце. Я заслужила, понимаю. И не знаю, как мне добиться его прощения. И возможно ли это вообще…

– Отвечай, На…, – осекается и тут же поправляет себя. – Вика. Все, что сказал, твой муж, – правда?

– Нет, – мотаю головой, как сумасшедшая, несмотря на то, что Саша не видит меня. – Он соврал тебе. И даже знаю, зачем. Я бросила его, не помогла решить проблемы… Вот он и насочинял, чтобы испортить жизнь мне.

– А разве ваш план был не в том, чтобы вытянуть из меня деньги, надавив на жалость?

Саша оборачивается через плечо, едко и горько усмехаясь, пронзает меня взглядом. От него хочется испариться, исчезнуть, но я стойко выдерживаю и не отвожу глаз в сторону.

– Нет. В словах Жени не было и слова правды. Позволь, я все объясню.

Саша ничего не говорит, лишь делает неясное движение рукой. И я, набравшись смелости, начинаю свой рассказ.

– Я понимаю, что сложно оправдаться, получить твое прощение, но прошу понять меня, – говорю, стараясь абстрагироваться от боли схваток. Поглаживаю дочь и мысленно умоляю посидеть еще у мамы в животике, пока мы с папой ищем истину. – В больнице меня спутали с Наташей, так сложились звезды. А я не стала никого разубеждать. У меня не было никаких корыстных целей – всего лишь хотела защитить себя и свою дочь…от Жени. Муж хотел отдать меня за долги своему кредитору, и в тот вечер, когда мы встретились, я от него сбежала. В больнице поняла, что ему сказали, будто я умерла. И подумала, что это уникальный шанс избавиться от мужа навсегда. Исчезнуть. Вычеркнуть его из нашей жизни. Я действовала здесь и сейчас, не заглядывая в будущее. Я понятия не имела, что ты захочешь забрать меня к себе домой…

Саша наконец поворачивается. Скрещивает руки на груди, пачкая рубашку кровью, и, кажется, совершенно не обращает внимания на боль. Уничтожает меня взглядом, ровняет с землей, но не приближается ни на миллиметр.

– Допустим, что это правда. Не думай, что я верю тебе на слово. Я обязательно проверю твои слова. Но почему ты не призналась позже, не сказала правду?

– Я пыталась! – выкрикиваю в отчаянии. – Но ты не захотел слушать правду, помнишь?! Она тебе была не нужна. И еще к тому же Женя научил меня не верить мужчинам. Я боялась. Боялась, что все повторится. Поначалу и он был хорошим, добрым, ласковым и порядочным. Но все изменилось в какое-то мгновение…

В помещении воцаряется тишина. Саша нервно постукивает пальцами по столешнице, глядя задумчиво в окно. Он действует мне на нервы, натягивая их до предела. Закусываю губу до солоноватого привкуса крови во рту из-за очередной схватки, и одновременно с этим Саша поворачивается и задает вопрос от которого у меня перехватывает дыхание:

– Я одного понять не могу: как твой муж так мог поступить со своей женщиной и ребенком? Или это не его ребенок, и поэтому ему плевать? Тогда чей он, Вика? Случайный залет от одного из клиентов?

Хмурюсь не понимая, о чем речь, и Саша проясняет:

– Я, вернее, Дан узнал тебя. Ты была со мной в ту ночь, когда Дан заказал доставку удовольствия.

Сглатываю. Собираюсь с мыслями и силами. Пора расставить все точки и вскрыть все карты.

– Ты прав, Саша. Это ребенок не Жени. Потому что это твоя дочь. Я забеременела в ту ночь от тебя.

Миг, и Саша оказывается сверху. Нависает и держит меня за шею, но не сжимает. Заставляет смотреть в его полыхающие ненавистью глаза.

– Хватит. Мне. Врать. Скажи. Хоть. Слово. Правды, Вика!

Не обращая внимания на боль и его хватку на шее, поднимаюсь со своего места. Смотрю в упор и медленно с расстановкой цежу по слогам:

– Варвара – твоя дочь.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу иметь детей! Я бесплоден, у меня и справка есть.

– Тогда подотри своей справкой задницу, Саша, потому что я говорю правду. Не знаю, кто тебе наплел про бесплодие, но мой ребенок от тебя. Я ни с кем не была после той ночи.

Мы оба тяжело дышим, воздух вокруг нас наэлектризован и искрит. Первым, что странно сдается Александр. Режет меня тупым ножом без наркоза, не щадя моих чувств и не делая скидки на мое состояние. Он, кажется, совсем не замечает, что мне плохо. А я с трудом уже сдерживаюсь, чтобы не начать стонать от боли. Как физической, так и моральной.

– Я проверю твои слова, Вика. Сделаю тест, сдам анализы еще раз. И слова твоего мужа тоже проверю. И, если окажется, что дочь моя, то я заберу у тебя ребенка. Потому что не могу допустить, чтобы ее воспитывали такие родители…как вы с твоим долбанутым муженьком.

Саша стремительно уходит из кухни, не оборачиваясь. А я оседаю на стул от боли. И не пойму, от чего мне больнее: от схваток или от удара в сердце. От страха за наше будущее с малышкой. Потому что Александр – человек слова. У него есть деньги и власть, и он запросто может исполнить то, что пообещал мне.

Его слова как на повторе звучат в моей голове, а схватки настолько частые, что между ними практически нет интервала. Организм, похоже, переходит в режим энергосбережения, и меня с неимоверной силой клонит в сон.

Набираю «скорую», лепечу свои данные и адрес диспетчеру и бреду в коридор. Я ни за что не решусь сказать Саше, что я в родах. Не сейчас. Особенно когда из кабинета слышны звуки падающих и бьющихся предметов.

Набрасываю на себя куртку и выхожу на воздух. Моих сил хватает только на то, чтобы выйти за калитку и прислониться спиной к забору. И молиться, чтобы роды, начавшиеся раньше срока, сегодня прошли успешно, и я как можно скорее встретилась с моей долгожданной дочерью…