Глава 40

Виктория

Будни с ребенком пролетают молниеносно. Первые пару дней мы притираемся: Варя спит беспокойно, меня утомляет бегать из комнаты в детскую и обратно, и я перебираюсь окончательно на диванчик к Варюше.

Так начинается «веселая» и однообразная жизнь молодой матери: колики, капризы, кормления и прогулки. И так по кругу. Все выверено четко и поминутно. Моя малышка очень мамина: спит только на мне или на руках у папы. Поэтому я не высыпаюсь и чувствую себя постоянно уставшей. Но я бесконечно рада этой усталости – моя малышка жива, здорова и рядом. Большего мне и не нужно.

Варенька очень любит внимание: чтобы с ней говорили, улыбались и все-все объясняли. За день я так устаю, что вечером, когда Саша возвращается с работы, у меня нет сил с ним общаться. Как правило, я четко и по делу рассказываю о состоянии дочери и на этом все. На сегодняшний день, это единственный момент в сутках, когда мы контактируем с мужем. Больше никаких поползновений друг к другу, никакого внимания ко мне как к женщине.

Мы уже неделю как выписались, и за это время у нас выработались определенные ритуалы. Например, вечером мы всегда дожидаемся папу. Вечер – время Саши. Он возвращается с работы, принимает душ, переодевается в домашнее и только тогда заходит в детскую. Каким бы уставшим или в дурном настроении муж не был, он все это оставляет за дверью комнаты Вари. К дочери Саша заходит с неизменной улыбкой. Осторожно берет на руки, спрашивает, как прошел ее день и рассказывает, как скучал по малышке. Потом, под моим чутким руководством и надзором идет купать малютку.

Признаться честно, мое присутствие не нужно – Саша справляется с ребенком во многих моментах гораздо увереннее и лучше меня. Но я ничего не могу с собой поделать – я должна быть рядом с малышкой. С доверием у меня все еще не важно. Даже когда Саша воркует с Варей, я всегда поблизости, в позе боевой готовности. Мне кажется, что Саша может оступиться или пошатнуться и уронить малышку. Хоть это и из области фантастики – Варя для моего мужа такое же сокровище, как и для меня.

Но сегодня наш график приходится изменить. Саша здорово задерживается на работе, и я больше не могу мариновать дочку – она вся извелась и теперь показывает дурной характер во всей красе. И наша принцесса очень недовольна, что ее купает мама, а не папа.

– Солнышко, ну, не капризничай, – приговариваю, пытаясь одеть малютку на сон. Варя дергает ручками и ножками и истошно вопит. Я едва не плачу от отчаяния. Можно позвонить Саше, но я почему-то не могу переступить через себя. – Наш папа работает, задерживается. Сегодня ты ляжешь спать с мамой. А завтра папа снова подарит тебе всю свою любовь.

Но Варюша с этим категорически не согласна. Продолжает заходиться криком, прям аж захлебывается, и мне приходится переодеть дочь насильно. Хватаю малышку в охапку, сажусь в кресло-качалку и, покачивая ее на руках, прикладываю к груди. Только тогда наступает блаженная тишина.

– А ты у нас девочка-то с характером, да? – улыбаюсь, глядя в огромные, темные, как у ее отца, глаза малышки. Она забавно причмокивает и гундит, блаженно прикрывая глазки от удовольствия. – Так папу любишь, да? Я тоже, Варюш…Я тоже…Но очень боюсь. Моя любовь к нему уже сделала мне больно…

Я бормочу всякие глупости, убаюкивая дочь. И ловлю себя на мысли, что так же, как и Варя, волнуюсь и ревную, думая и представляя, с кем Саша проводит время сегодняшним вечером. С какой женщиной…

В какой-то момент я чувствую на себе пристальный и изучающий взгляд. Вскидываю голову и сталкиваюсь с темной бездной своего мужа.

Он стоит на пороге, прислонившись к косяку, и, судя по всему, Саша не собирается никуда уходить. Интересно, как долго он здесь? Слышал ли мой бред?..

Александр опускает взгляд, и только тогда я понимаю, что он видит не только меня с младенцем на руках, но и мою обнаженную грудь. Вспыхиваю, как маков цвет, а Саша проходит по комнате, садится на диванчик и следит за Варюшей.

Расслабляюсь, когда понимаю, что Саша на меня не обращает внимания как на женщину. Как, в принципе, и всю эту неделю. В его взгляде нет никакого желания. Мы всего лишь живем вместе только ради ребенка.

Варя засыпает и выпускает грудь изо рта, но продолжает удерживать ее двумя крошечными ладошками. Ничего милее в жизни я не видела. И поэтому не спешу перекладывать малышку и хочу насладиться этими моментами подольше.

– Искупала, да? – Саша не столько спрашивает, сколько констатирует факт.

– Да. Мы ждали тебя до последнего, но пришлось купать самой – Варя начала капризничать, дольше ждать было нельзя.

– Извините, девочки, задержался на работе. Пришлось с Даном вместе попотеть над проектом…

– Я не в претензии, не оправдывайся…

– Но я хочу оправдываться, – неожиданно жестко перебивает Саша, опаляя горячим и потемневшим, ставшим почти черным взглядом. – Хочу, чтобы ты знала, что я был занят, а не проводил это время с женщиной.

Вспыхиваю и опускаю голову, чтобы Саша не заметил на моем лице облегчение и довольную улыбку.

Стиснув зубы от боли в шве, хочу подняться со своего места, чтобы поносить малышку столбиком. Это надо сделать, чтобы Варя спокойно спала и не мучилась с животиком.

– Уснула? Я сам поношу, давай сюда. А ты отдохни. Выглядишь уставшей.

Отчаянно краснея, под блуждающий и неприлично пристальный взгляд мужа прикрываю грудь и передаю кряхтящую крошку в руки папы. Но, вместо того, чтобы идти полежать или в душ, не свожу с Александра взгляда все это время, пока он носит Варюшу по комнате.

– Саш, я хотела спросить…

– Спрашивай.

– Я не нашла документов, которые мне дали в клинике, чтобы оформить свидетельство о рождении на Варю. Ты…не видел?

– Я их взял, – спокойно сообщает Саша, а у меня внутри все сжимается.

– З-зачем?

– Чтобы оформить на ребенка все необходимые документы. Свидетельство о рождении, кстати, я уже получил.

У меня сердце падает в желудок и подскакивает к горлу. Начинает подташнивать и кружиться голова.

– И…и как?

– Что как? – Саша останавливается и смотрит на меня сверху вниз, а я хочу стать меньше ростом под его серьезным взглядом.

– Как ты назвал дочь?

– Варвара, – голос Саши растерянный и недоуменный. – А как еще? Мы же решили все еще до ее рождения.

Мы.

Это «мы» меня окрыляет и дарит надежду. Саша считается с моим мнением и ничего не делает наперекор. Надежда, что мы достигнем гармонии и полного понимания в вопросах воспитания ребенка, крепнет и укореняется.

– Спасибо.

– Я не сделал бы ничего назло тебе и дочери, Вика. Я тебе не враг. И себе тоже…

Киваю, соглашаясь. Прячу зевок в кулаке. Я чувствую усталость, но понимаю, что немного перенервничала этим вечером, и так просто не смогу уснуть.

– Может, ты заваришь чай? – шепотом Саша выдергивает меня из моих мыслей. – Я бы не отказался выпить кружечку перед сном.

– Может, поужинаешь? – спохватываюсь. Если он работал весь вечер, вряд ли у них с братом выдалась минутка, чтобы перекусить.

– С удовольствием. Но если тебе не трудно.

Поднимаюсь со своего места и иду на выход, предварительно бросив взгляд на спящую Варюшу в руках Саши. Он ободряюще улыбается, и я со спокойным сердцем иду разогревать ужин.

Ставлю в микроволновку жаркое и включаю чайник. В кармане пиликает телефон входящим от Лены, и я отвлекаюсь, чтобы ответить. Подруга просит фото моей малышки, расспрашивает о мамских буднях, и я ухожу с головой в переписку, потому что днем не имею возможности отвлекаться на телефон.

Вспоминаю, что обещала Саше заварить чай, беру вскипевший чайник и заливаю кипяток в заварник. Слышу позади тяжелые шаги, вздрагиваю и наливаю кипяток прямо на руку.

– Черт! Больнооо! – громко вскрикиваю и трясу кистью.

– Вика, под холодную воду, быстро!

А я застываю, как изваяние, на месте, и тогда Саша берет меня за руку, как ребенка, и насильно опускает пострадавшую конечность под воду.

Он стоит сзади, грудью прижимается к моей спине. Настолько вплотную, что я чувствую его дыхание на виске.

А потом и поцелуй.

Сначала осторожный, неспешный, но Саша быстро смелеет и уже целует меня в чувствительное место за ухом.

Я забываю, что обварила руку, забываю, что считала, что для Саши я только мама его дочери.

Это ни черта не так.

Потому что в следующую секунду он вжимает меня в столешницу, и я чувствую кое-что твердое, упирающееся мне в поясницу…

Саша меня хочет.