Глава 44

Виктория

– Саша, – выдыхаю, сраженная наповал этим признанием. Я-то думала, что он все это время рядом со мной из-за дочери. Терпит. А муж любит. А я…я не замечала этого! Поставила блок на любые чувства, потому что обожглась ранее. – Я…

– Ничего не говори, – Александр с улыбкой заправляет за ухо мои волосы. – Я не жду признания от тебя в ответ. Давно надо было признаться, тогда, может, мы не наделали бы столько глупостей. Оба.

Утыкаюсь лбом в грудь Саши. Перевариваю. Не могу поверить, что это реальность, а не высокая температура так действует.

– Саш, я…

Резкий звонок в дверь заставляет вздрогнуть. Наверно, нас прервали к лучшему – я не знаю, что ответить Саше сейчас. Я запуталась. Мне нужно время.

– Это «Скорая». Собирай вещи, я пойду открою, – Александр целует меня в висок, и быстро выходит из детской.

Послушно киваю и в полной прострации иду к шкафу. Переодеваюсь в спортивный костюм, шатаясь от боли и жара. Кидаю в небольшую дорожную сумку первые попавшиеся под руку вещи.

Подхожу к кроватке и долго смотрю на спящую дочь. Она такая милая, родная, любимая…Так забавно дует губки во сне, сжимает ладошки в крошечные кулачки. Осторожно касаюсь пухлой щечки, и снова слезы катятся из глаз. Как представлю, как Варя проснется и будет искать маму, грудь для успокоения, а мамы рядом не окажется…Как она будет сильно плакать… Боже, как пережить эту разлуку?! Умом понимаю, что надо, а сердце в лоскуты…

Возвращаюсь к кровати, куда скинула домашнюю одежду. Складываю свою футболку и кладу рядом с дочкой в кроватку. Пусть поспит подольше, пусть думает, что мама рядом, она ее не бросила. Бросаю прощальный взгляд на ангелочка и решительным шагом выхожу из комнаты.

Саша с бригадой врачей из частной «скорой» ждет меня у входа. Муж помогает надеть верхнюю одежду, обнимает на прощание.

– Все будет хорошо. Мы справимся. Ты подлечишься, и уже совсем скоро будешь дома вместе с нами.

Но совсем скоро не получается. Галина Марковна внимательно осматривает мой шов, берет анализы, делает УЗИ. Определяет меня в палату.

– У вас сильное воспаление и инфекция, мамочка, – укоризненно смотрит на меня из-под бровей, качая головой. – Запустили сильно. Почему не обратились сразу, как появились первые боли?

– Я не обращала на них внимания, – отворачиваюсь к окну, глотая слезы. – Думала, главное, чтобы с малышкой все было в порядке: накормлена, переодета, вовремя уложена спать. А я…я потом.

– В этом ошибка многих новоиспеченных мамочек! – цокнув языком, доктор качает головой.

– То есть я не единственная такая дурочка?

– Нет, конечно! Надо быть внимательнее к своему здоровью! Запомните раз и на всю жизнь: здоровая и счастливая мама – здоровые и счастливые дети.

Киваю, мысленно повторяя эти слова. И ведь действительно: они навсегда врежутся мне в память, и в сложные минуты я всегда буду их вспоминать.

– Все так плохо, Галина Марковна? Я вроде бы и шов обрабатывала, как учили…

– Дело не только в этом. У вас изначально была инфекция. Но вы побежали домой, не долечившись. Потом послеродовой стресс, недосыпы и «забивание» на себя. И мы имеем то, что имеем – воспаление. Я назначаю вам капельницы с антибиотиками, противовоспалительные препараты и препараты железа. Ко всему прочему у вас, дорогая моя, критически низкий гемоглобин.

Слова доктора расстраивают меня и снова вгоняют в уныние.

– О грудном вскармливании можно забыть? – с трудом выталкиваю из себя слова, глотая слезы.

– С чего вдруг? – брови Галины Марковны в удивлении ползут вверх. – Сцеживайтесь, чтобы сохранить молоко, вернетесь домой и кормите на здоровье.

– Хорошо. Спасибо вам, доктор.

Галина Марковна идет на выход, даже доходит до двери, открывает, но…Неожиданно захлопывает ее.

Возвращается, ставит стул рядом с моей кроватью, садится и проникновенно смотрит на меня.

– Вика, возможно, я лезу не в свое дело…У вас все в порядке?

Я теряюсь от такого вопроса.

Что мне ей ответить? Что все хорошо? Так это неправда. Вывернуть всю душу наизнанку доктору? А нужна ли ей моя история?

– Я сейчас хочу поговорить о вашем внутреннем состоянии. Воспаление лечится, дней десять и бодренькая и здоровенькая домой поедете. Гораздо больше меня беспокоит то, что творится у вас в душе. Если вовремя не предпринять мер, то можно свалиться в депрессию. А лечить ее сложно, ох, как сложно…Поговорите со мной. Не как с врачом, а как женщина с женщиной.

Голос Галины Марковны звучит так обеспокоенно, с такой заботой, что трогает меня до слез. Они катятся из глаз, оставляя соленые дорожки, а меня прорывает. Я выкладываю доктору все свои страхи.

– Я переживаю, что дочь оставила одну. Должна быть рядом, заботиться о ней, радоваться материнству, а по факту оказалась на больничной койке.

– Я понимаю, – серьезно кивает доктор. – Вы только-только родили, и ваши переживания не беспочвенны. То, что вы хотите быть рядом со своим ребенком, испытываете чувство вины – это очень хорошо. Так проявляется ваш материнский инстинкт: быть рядом с дочкой. Оберегать. Защищать. С кем осталась малышка?

– С отцом.

– Очень хорошо, – Галина Марковна улыбается одними уголками губ. – Тогда почему вы волнуетесь? Он…настолько плох? Не умеет обращаться с ребенком?

– Он самый лучший, – всхлипываю, а губы непроизвольно растягиваются в улыбке. – Очень любит дочку, купал ее только он, здоровски укладывает спать и всегда носит столбиком.

– Вот видите! Отец всем на зависть. Это же хорошо, что папа настолько вовлечен и принимает участие в жизни ребенка с самого ее рождения. Успокойтесь и отпустите ситуацию. Доверьтесь.

Киваю.

Доверять…Как раз с этим у меня большие проблемы.

Саша не раз доказывал, что заслуживает доверия. Если отбросить в сторону все эмоции, то я и сама это понимаю в глубине души. Мое недоверие, возможно, обижает его. Но он никак не показывает этого, а терпеливо ждет момента, когда я ему откроюсь.

– Все сложно…

– Я так и поняла. Еще когда возникла эта путаница с вашим именем, – стыдливо отвожу взгляд в сторону. Галина Марковна постукивает пальцами и задумчиво смотрит в окно. Хлопает по колену и решительно заявляет: – Вам нужна помощь специалиста, Вика. Боюсь, сами вы в своей голове не разложите все по полочкам. Разрешите вам помочь?

– Спасибо, – с благодарностью и от всей души. Тянусь к доктору и сжимаю ее ладонь. – Спасибо вам большое. Сама я действительно не смогу. Накрутила себя.

– Мы, женщины, это умеем. Отдыхай, сейчас вам сделают укол и поставят капельницу.

Галина Марковна выходит из палаты, но не успевает за ней дверь закрыться, как забегает медсестра. Она делает мне обещанный жаропонижающий укол и ставит систему. Сидит все время рядом и развлекает своей болтовней. Подозреваю, это личное распоряжение Галины Марковны – не оставлять меня одну.

Я засыпаю под рассказ медсестры о каком-то смешном случае из ее практики, а просыпаюсь уже бодрая и веселая ранним утром. Первым делом проверяю телефон и обнаруживаю в мессенджере сообщение от Саши.

Там фотография. Всего одна, но такая значимая для меня. Александр держит на руках нашу дочь и кормит ее из бутылочки. Судя по серьезному и сосредоточенному лицу Вари, у ее папы все неплохо получается.

«Доброе утро, мама! Ты позавтракала? Мы – да!»

Набираю сообщение и тут же стираю. Потом снова набираю. В конце концов, выхожу из мессенджера и звоню мужу. На нервах резко сажусь на постели и морщусь от боли в шве.

– Привет, – раздается голос с хрипотцой, в котором проскальзывают обеспокоенные нотки. – Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше. Спасибо большое, что настоял и отправил меня в больницу. Как Варя? Как ты? Справляешься?

– Все хорошо. Я стараюсь придерживаться твоего графика, пока все получается. Ночью позвонил педиатру, она посоветовала смесь. Варя с удовольствием ее попила. Ночь прошла спокойно. А утром доктор приехала к нам домой, осмотрела. Сказала начать проходить месячный осмотр.

– Спасибо тебе. Не представляю, как бы справлялась сама. Доктор сказала, что дней через семь меня могут выписать, и тогда мы пройдем медосмотр…

– Так, – решительно отрезает Александр. Строгий такой. Но я внезапно понимаю, что не боюсь, а улыбаюсь. Даже губ касаюсь кончиками пальцев. – Мы сами справимся. Правда, Варюш? А ты там лечись и набирайся сил. Ты нам нужна здоровая.

– Но как же ты будешь справляться, Саш? Тебе же надо работать…

В трубке повисает тишина. Я даже отстраняю мобильный от уха, чтобы убедиться, что вызов продолжается.

– Саш?

– Мама звонила, – начинает муж нехотя, осторожно. – Я рассказал ей, что с тобой случилось, и она предложила свою помощь. Ты как? Не против?

Облегченно шумно выдыхаю и откидываюсь обратно на подушки, прикрывая глаза рукой.

– Нет, конечно! Родная бабушка все равно лучше, чем посторонняя няня. Да и мы с Юлией Васильевной прояснили ситуацию. Я не держу на нее зла. Соглашайся, Саш. Ей сейчас очень нужна твоя поддержка. Твоей маме сейчас одиноко.

– Хорошо. Спасибо тебе, Вик. Поправляйся, а мне пора кормить Варю. До связи.12727c

Сбрасываю звонок и таращусь в потолок. Удивительно, но мы только что с Сашей разговаривали спокойно! Без упреков, без моих страхов и натянутости. Слаженно решали вопросы касательно ребенка. Так, как будто давно женаты. Может, у меня и получится?..

Время в клинике летит просто сумасшедше быстро: капельницы, уколы, физпроцедуры, завтрак, полдник, обход. Мы с Сашей успеваем только перекинуться парой сообщений, а он мне прислать умилительное до слез видео Вари. И фото, где она спит на папочке. Его я сразу ставлю на заставку и успеваю засмотреть до дыр. Я в больнице всего сутки, но уже очень соскучилась. По обоим.

Следующим утром, сразу после капельницы, дверь в палату распахивается, и входит очень приятная женщина. Она неторопливо проходит в палату, с улыбкой садится на стул напротив.

– Добрый день, Виктория. Меня зовут Анна Германовна, я здесь по просьбе вашего лечащего врача. Я – психолог. Поговорим?

Несмело киваю. Психолог задает несколько наводящих вопросов, я отвечаю, а потом выкладываю всю свою историю. С самого начала. Все, что наболело. Все, чего боюсь. Анна Германовна не перебивает, внимательно слушает и кивает по мере моего повествования.

– Я совсем безнадежна? – грустно улыбаюсь, вытирая слезы. Боже, когда буду выписываться надо будет Галине Марковне в ножки поклониться – с самого начала моей хреновой истории я впервые чувствую колоссальное облегчение. Оказывается, для счастья мне нужно было, чтобы меня просто выслушали. И поняли.

– Вовсе нет. Женщине, пострадавшей от домашнего насилия, очень сложно выбраться из позиции жертвы. Кажется, что несложно сказать себе: «Соберись, ты сможешь!», да? Вы говорите себе эту фразу, повторяете, а толка нет. Хочется свернуться в клубок, закрыться. Что вы и сделали. Закрылись от Александра, от своих чувств. Но давайте начистоту: вы действительно боитесь нынешнего мужа?

– Нет, – отвечаю четко, уверенно, не колеблясь.

– Действительно думаете, что он все еще может отобрать вашего ребенка?

– Нет, конечно! Он – замечательный отец. Да и если бы хотел, то сделал это давно, а ведь уже месяц прошел со дня рождения Вари.

– Вот видите, – удовлетворенно улыбается психолог. – И последний вопрос. Ответьте на него честно самой себе. Испытываете ли вы чувства к Александру? Какие?

Я задумываюсь. Заглядываю глубоко себе в душу. Вспоминаю все, что связано с Сашей. Все моменты.

Он ведь понравился мне с первого взгляда. Тогда, на квартире. Ведь если бы это было не так, я бы убежала. Нашла бы способ. Но я хотела его. И отдалась.

Саша меня спас. Не единожды. И заботился, несмотря ни на что. Так, как никто в моей жизни. С ним связаны мои самые яркие и приятные эмоции. И ведь был момент, когда я поняла, что влюблена в Сашу…По уши увязла в нем, но блокировала все эмоции. Боялась. Чувств, вновь совершенных ошибок. Боялась доверять.

Судорожно хватаюсь за телефон, чтобы все исправить. Если это еще возможно. Он должен знать…

Но Саша сам опережает меня. На экране загорается его имя, и я спешу скорее ответить.

– Алло?

– Выгляни в окошко.

Поднимаюсь с кровати, а психолог, кивнув на прощание, тактично выходит из палаты. Упираюсь лбом в стекло, и от увиденной картины спирает дыхание.

Саша приехал! Он здесь! Да не один, а с Варей и мамой! Свекровь катает коляску, улыбается и машет мне рукой.

– Как ты, кроха? – он находит меня в окне и не сводит пристального взгляда.

– Хорошо. У меня теперь все хорошо…

– Ты плачешь, что ли? – в голосе Саши слышится тревога. Даже с высоты второго этажа вижу, как муж хмурится. – Не плачь, Вика. Варя почувствует твое настроение и тоже разревется. А она только уснула.

– Саш, – мое тело сотрясают рыдания. Я не пытаюсь их остановить – вместе с ними уходит вся моя боль. Все тревоги и воспоминания о Жене. Навсегда. – Прости меня. За истерики, за недоверие. За то, что Варю не доверяла. Ты – замечательный папа. Нашей малышке повезло.

Я не свожу с мужа взгляда. Даже моргнуть боюсь. Вдруг исчезнет.

– Вик, и ты меня прости. За те слова. За ситуацию с няней. Не плачь, кроха. Ну, ты чего? Все же хорошо.

– Просто…просто я тоже тебя люблю, Саш. Давно люблю. Только боялась признаться. Ты не подумай, что я говорю это из-за твоего признания, нет! Я полюбила тебя давно, а призналась себе в этом только сейчас…

На том конце провода пугающая тишина. Саша смотрит на меня, я вижу, как его грудь глубоко и часто вздымается.

Но наконец его губы трогает широкая улыбка, и муж топит меня в любви и нежности:

– Поправляйся, моя любимая кроха. И возвращайся скорее домой. Мы с Варюшей тебя очень любим и ждем.