Глава 43

Виктория

– Вика, – знакомый голос звучит как из-под толщи воды. – Вика, просыпайся!

Стараюсь стряхнуть руку, что настойчиво трясет меня за плечо, и кутаюсь в одеяло.

Кто открыл окно?! Почему в детской так холодно?! Обалдели?! Варюша же простудится!

– Вика! – я поворачиваюсь на спину, разлепляю веки и предпринимаю попытку встать. Провальная попытка. Все плывет перед глазами, а пол с потолком меняются местами. – Ты слышишь меня?

Я фокусируюсь на Саше, который нависает надо мной и, нахмурившись, разглядывает.

– Да, слышу. Помоги мне встать, – морщусь. Каждое движение отдает болью в шве. И меня по-прежнему трясет.

– Зачем открыл окно? Холод собачий!

– Вик, я не открывал окно, – Александр обеспокоенно прикладывает ладонь к моему лбу. – У тебя жар. И ты, кажется, бредишь. Все время стонала и звала на помощь.

Растерянно хлопаю глазами. Перевожу взгляд на детскую кроватку. Варя мирно посапывает на боку, посасывая крошечный кулачок.

– Пить хочу, принесешь? – Саша кивает, но продолжает сидеть на месте. – И что-то из жаропонижающего. Надежда Семеновна как-то говорила, что у вас есть в виде сиропа. Его мне можно. И чай завари покрепче, пожалуйста. С лимоном. Это поможет сбить температуру.

Отталкиваюсь от кровати, чтобы встать и переодеться во что-то теплое, но падаю обратно с шипением. Шов просто огнем полыхает, а перед глазами темнеет от боли.

– Что, Вика? Больно?! Где болит?!

Глубоко и часто дышу, прикрыв глаза, чтобы прийти в равновесие и жду, когда боль пройдет. Хрена с два! Она нарастает с каждой секундой, и я понимаю, что что-то не так.

Тем временем Саша наглеет: задирает мою футболку и щупает шов. Из него тут же идут выделения, а я взвываю от боли.

– Зашибись, – цедит сквозь зубы муж, доставая телефон из кармана.

– Что ты делаешь?

– Звоню твоему лечащему врачу.

Александр поднимается с кровати, отходит к окну. Коротко и отрывисто беседует с доктором, сухо и по делу обрисовывая ситуацию.

– Понял, спасибо, Галина Марковна. Скоро будем, – Саша скидывает вызов и что-то тычет на экране мобильного.

– Что ты делаешь? – я чувствую неладное и приподнимаюсь на локтях. Во всем теле слабость, и меня по-прежнему знобит, но ко всему прочему добавляется тревожность.

– Вызываю «скорую». Ты едешь в больницу.

– Что?! Я никуда не еду! Я выпью жаропонижающее, и все пройдет, – придерживая низ живота, все же поднимаюсь на ноги, но не успеваю и шага сделать, как Александр вырастает рядом и хватает меня за запястье.

– Это даже не обсуждается, Вика. Сейчас приедет машина, и ты поедешь в клинику. Галина Марковна уже в курсе, и тебя там ждут.

Саша выглядит серьезно, строго и устрашающе. Но больше меня пугает не это.

– У меня ребенок, Саша! Маленькая девочка, – объясняю ему простые вещи на пальцах. – Наша с тобой дочь, которая нуждается в маме двадцать четыре на семь! Куда я ее оставлю?!

– Со мной.

Скептически оглядываю Сашу. Очень смешно.

– Глупости не говори. Завтра съезжу в клинику, Галина Марковна выпишет мне лекарства и мази, и все пройдет.

– Вика! – Саша встряхивает меня за плечи и буравит взглядом из-под насупленных бровей. – Ты не понимаешь, что все серьезно?! У тебя и перед выпиской были плохие анализы, ты настояла, чтобы тебя отпустили домой! И посмотри, что из этого вышло?!

Глаза наполняются слезами. Почему он со мной так жесток?! Почему хочет лишить меня дочери?! Что я ему сделала?!

– Саш…Я не могу оставить Варюшу, – шепчу и бросаю взгляд на кроватку. Дочь сладко сопит, кряхтит и поджимает ножки к животику. Кривится, но успокаивается и спит дальше. – Она очень привязана ко мне. Ей всего месяц! Куда мы друг без друга?!

– Викаааа! – муж выдыхает со стоном и закатывает глаза. Обнимает и прижимает к груди. – Ты ведешь себя, как ребенок. Напомню, что у нашей дочери есть не только мать, но и отец! У которого ровно такие же не только права в отношении Вари, но и обязанности!

Хлопаю глазами, осмысливая сказанное Сашей. Это, конечно, здорово, но…

– А если она расплачется, и ты не сможешь ее успокоить? А если Варя будет искать маму?! А если тоже заболеет, не дай Бог?! В конце концов, я кормлю грудью! Которой, между прочим, у тебя нет!

Саша сжимает челюсти. Сильно. До играющих желваков на скулах. Он злится. И только наличие младенца в комнате и необходимость ругаться вполголоса останавливают его, чтобы не рычать на меня.

– Вызову педиатра, она подберет смесь! Вика, хватит делать из меня совсем никчемного и неприспособленного к жизни мужика! Как я буду учиться обращаться с дочерью, если ты меня к ней не подпускаешь?! Все сама и сама. Вот, смотри, до чего тебя твоя самостоятельность довела! Я сказал – учись доверять?! Приступай.

Закрываю лицо ладонями и реву. Почти в голос, содрогаясь всем телом. Я же с ума сойду в этой клинике! Зная, что моя крошка одна, без маминого тепла и поддержки, без маминого молочка…

– А если она меня забудет? – умоляюще заглядываю в лицо мужа. – Что…если я ей буду не нужна?

– Глупости не говори, кроха, – Саша улыбается краешками губ и гладит меня по волосам и спине. – Ты – самая лучшая мама для Варюши. И ты ей очень и очень нужна. И мне нужна. Мы без тебя никак. Мы теперь одно целое, Вик. Семья, которую наша дочь связала навсегда. И ты нам нужна здоровая! Подлечишься, вернешься и еще будешь умолять, чтобы я посидел с нашей принцессой, пока ты сбегаешь на маникюр или по магазинам…

Саша говорит тихо, ровно, но с такой нежностью и заботой в голосе, что я успокаиваюсь. Пора брать себя в руки и гормоны под контроль. Я наверно, похожа на глупую истеричку. И как только Саша терпит меня до сих пор?!

Последнее, оказывается, я произношу вслух.

– Я не терплю тебя, кроха, – Александр склоняется надо мной и упирается лбом в мой лоб. – Я просто тебя люблю.