Глава 1. Макс

С сослуживцем идём в бар.

Бражничать и кокетничать с дамами, готовыми на одну ночь эксклюзивно для нас стать куртизанками.

С виду — два взрослых мужика реально пришли в бар, чтобы набухаться и кого-нибудь трахнуть.

По факту — два оперативника, одетых по гражданке, готовят поимку серийного клофелинщика, насильника и дважды убийцы. Поимка осуществляется на живца, уже заброшенного в бар. Наша коллега пришла чуть раньше, старательно разоделась в платье проституционного вида, но, на мой вкус, выглядит всё равно не очень. Напоминает ту бабу из «Шрека», которая с мужским голосом в платье танцевала.

Но выбирать у нас в отделе больше не из кого. Либо Валентину Ивановну, нашу уборщицу, наряжать в проститутку, либо кому-то из нас с Гурьевым наряжаться в платье.

Мы с Гурьевым сели у другого конца барной стойки, поочередно сканируя нашу «живца» и сохранность её коктейля.

Серийник действует по отлаженному сценарию: знакомиться, во время беседы незаметно подсыпает вещество, а когда после выпитого девушке ожидаемо становится плохо, он отыгрывает роль заботливого парня и якобы увозит её домой. Для большей «порядочности» закрывает её счёт и скрывается из бара. На деле — увозит жертву за черту города, где насилует, грабит и оставляет в какой-нибудь заброшке или в кустах.

К сожалению, двое жертв после знакомства с этим «приятным парнем» не проснулись. Дозировка, всыпанная им в бокал, оказалась для них фатальной.

Нашей коллеге пока везло — никто не пытался к ней подкатить. Хотя, судя по её унылому виду и болтающейся в стакане трубочке, сей факт бил по её самооценке.

Хоть сам иди и подкатывай к ней…

Параллельно мы сканировали и других скучающий у стойки дам. Делали мы это с Гурьевым под видом, будто прикидываем, кого из них будем кадрить.

Хотя, будем честными, парочку из красоток я для себя приметил. Если сегодня «живец» не сработает, то я точно не расстроюсь, проведя с одной из них ночь.

— Стой, скотина! Стой, сказала! — звон стекла и неожиданно боевой клич женским голосом разнёсся по бару, заглушаю музыку.

Мы с Гурьевым мгновенно соскочили со своих стульев. Боковым зрением заметил, как рука Гурьева потянулась к кобуре.

Я же пока готовился к рукопашке, разминая плечи и пытаясь взглядом найти источник криков.

— Он подсыпал что-то в бокал! — кричала тем временем высокая шатенка. — Ловите его!

Она бежала через весь зал за каким-то типом, который уж очень бодро от неё скакал.

Мы с Гурьевым в ту же секунду помчались за ним.

Впереди нас бежала только шатенка. С её плеча сползла черно-белая клетчатая рубашка, открыв светлую кожу с тонкой красной бретелькой.

Ещё и волосы эти, переливающиеся на свету и спадающие вдоль спины.

Красиво, сука…

Это мы запомним. Это мы оставим на потом. К этому мы обязательно вернёмся.

Бегущая перед нами шатенка, не давала обойти её в узком проходе, ещё и на секунду остановилась, чтобы сорвать со стены веревку с бутафорским якорем.

Пришлось обнаглеть (не скажу, что мне это не понравилось) и, обхватив её обеими руками за талию, отставить в сторону, чтобы бежать дальше.

Она ещё и пахнет охуительно!

Не дай бог сейчас сработает стояк. Бежать с ним будет неудобно.

Мы с Гурьевым вылетели из клуба. Сразу увидели улепетывающего и прихрамывающего на одну ногу бегуна.

Такого будет поймать как нехрен делать.

— Стой, гадина! — и снова этот голос, только сейчас за спиной. Обернулся, и увидел за собой всё ту же шатенку.

— Девушка, мы сами разберемся, — бросил я ей.

— Ага. Вдруг вы с ним заодно!

Как так можно? Абсолютно никакого доверия к двум незнакомым мужикам.

В страшном мире мы живём…

Она размахивала якорем на конце веревке, а затем запустила его ровненько между нами с Гурьевым и попала точно в ноги возможного серийника. Тот, ожидаемо, запутался в веревке и упал на асфальт.

Завопил от боли и в попытке хотя бы уползти от нас был профессионально скован наручниками за спиной.

Но сей факт шатенку нисколько не смутил. Подбежав, она начала бить его веревкой по заднице и отчитывать, как школьника:

— Что ты моей подруге подсыпал? Что? Отрава? Наркотик? Кто ты, вообще такой?

Я взглядом дал понять Гурьеву, чтобы тот следил за задержанным и вызывал наряд, а сам вновь обхватил шатенку за талию и отнёс в сторону.

— Девушка, спокойно, — уверенно говорил брыкающемуся в моих руках тонкому горячему туловищу.

— Спокойно?! — она заглянула мне в глаза. Как молнией пронзила. По рукам мурашки пошли. Там, где с плеча сползла рубашка, увидел маленькую татуировку в виде крошечной птички колибри. Прямо над сердцем. — Он мог мою подругу убить! Вы слышали, что в городе маньяк завёлся?

— Слышали, — я поставил её на асфальт рядом с собой и, продолжая удерживать её за талию одной рукой, свободной достал из кармана удостоверение и показал ей.

Она вчиталась, но, похоже, не впечатлилась. Наоборот — разозлилась лишь сильнее.

— И какой от вас толк, если всё сделала я? Браслетики принесли? — плюнула она, злорадно усмехнувшись.

— Мы же не боги и сканер потенциального уголовника нам в глаза не встроен.

От моих слов она немного успокоилась.

Тяжело дыша после пробежки, взяла себя в руки и уже спокойно произнесла.

— Я горлышко бутылки ему в ногу воткнула. И в задницу пнула. Сильно. Мне за это что-нибудь будет?

Ты ж моя золотая! Нарушу все свои принципы только ради тебя и женюсь!

— Конечно, — кивнул уверенно и, сохраняя хладнокровие, добавил. — Пять лет расстрела.

В её широко распахнутых глазах сначала отразился испуг, а затем, когда смысл слов дошёл до её мозга, она впилась в моё лицо взглядом хищной кошки.

— Вы издеваетесь? Для вас это всё шутки, что ли?! — она протестующе взбрыкнула в моих руках, и…

Обычно я так никогда не делаю, и не делал. Но сейчас не удержался. Решил, что момент самый подходящий. Да и в груди всё кипело от желания коснуться её не только руками.

Впился в её пухлые губы поцелуем. Как в кино.

Обоих как током прошибло.

Почувствовал, как она резко втянула носом воздух, замерла в моих руках столбом и протестующе замычала. Отличный повод, чтобы, как в фильмах, запустить в её рот язык и почувствовать, как она тоже отдаётся чувствам и расслабляется в моих руках, а затем тоже страстно меня хочет.

Но вместо ожидаемого киношного сценария ощутил, как она прикусила мой язык. До боли, до крови.

Ослабил руки и позволил ей выпорхнуть из моих объятий.

Она отошла на пару шагов, демонстративно отерла губы тыльной стороной ладони и влепила мне хлёсткую пощечину.

Я, чувствуя привкус собственной крови после её укуса, лишь нагло ухмыльнулся, облизнув нижнюю губу.

— Вкусно, — бросил я, словно смакуя. — Что ела? Поделишься?

— Мужу писю пососала. Будешь? — бросила шатенка дерзко.

Гурьев за моей спиной заорал чайкой.

Я остался стоять на месте и обтекать, провожая бойкую шатенку взглядом, пока она уходила от меня, всё продолжая вытирать губы и кутаясь в рубашку, которая теперь, к сожалению, не обнажала её плечи.

— А я тебя, Макс, предупреждал, что этот район — месторождение пиздюлей, — поучительно напомнил Гурьев. — Здесь даже бабы могут дать пососать.