Глава 2. Макс

Вроде и не весна ещё, а уже пахнет ею.

Если не смотреть вниз, где снег и гололёд, а залипнуть на яркое голубое небо, то вообще можно подумать, что сейчас лето.

Широко расправив крылья носа, втянул теплый воздух. Закрыл глаза и подставил лицо согревающим лучам солнца. Так залип на этом моменте, что чуть не вырубился от расслабления и удовольствия.

Услышал, как отрылась дверь за спиной.

Опустил голову, открыл глаза и, повернувшись, увидел выходящую из универа Плюшу.

Улыбнулся ей, вот только она в ответ раздраженно закатила глаза.

Ей можно так на меня реагировать.

Она единственная в моей жизни девушка, которой я официально разрешил не млеть каждый раз при виде меня. Ведь она — девушка моя старшего и единственного братишки. И то, что я при всей своей невероятной харизме и неподражаемой сексуальности совсем ей не нравлюсь — это отличный бонус для их с Матрасиком отношений.

— А Матвей где? — бросила Плюша сходу.

Ни тебе «привет», ни «рада тебя видеть».

— На службе. Попросил меня за тобой заехать.

— По-вашему, сама я до дома добраться не в состоянии? — она хмурилась и ворчала как бабка. И это в свои девятнадцать.

— Не бзди, Плюша. Прыгай в карету и погнали. Мне ещё по одному делу надо отскочить.

Вздохнув матом, Плюша двинулась к передней пассажирской двери.

Пришлось её остановить и направить к задней.

— Ты сегодня едешь здесь. Матрасик сказал, доставить тебя в целости и сохранности. Не могу ослушаться.

Только тогда, когда Плюша подошла к задней двери, я открыл её и широким жестом пригласил присесть. Едва заглянув в салон, она молча показала мне средний палец.

— Сам там поедешь, — пошла к передней.

— А что не так? — с довольной ухмылкой посмотрел на розовое детское автокресло. — Ты мелкая, ещё и в безопасности будешь с пятиточечным ремнём.

— Ты где его взял, вообще?

— Для тебя своровал, — закрыл дверь и, обойдя машину, сел за руль. Запустил двигатель, и машина тронулась с места. — Друг попросил завезти ему в школу.

— Легенда про воровство для меня звучала круче.

Плюша предпочитала не верить никаким моим словам. Всё из-за того, что иногда я прикидываюсь тем, кем не являюсь. Работа такая.

Я подвёз её до дома. Отстегнув ремень безопасности, она подцепила пальцами ручку двери, чтобы выйти, но остановилась.

Повернулась ко мне и заглянула в глаза.

— Голодный?

— Волк, — хмыкнул самоуверенно.

Плюша в ответ лишь устало вздохнула, закатив глаза.

— Борщ лакать будешь, волк? Вчера варила.

— Буду. Но вечером. Сейчас мне нужно отскочить, отдать кресло и ещё пару дел.

— Вечером борща не будет.

— А что будет?

— Не знаю. Рыба запеченная. Горбуша. Под шапкой из сыра и овощей…

— Хорош меня соблазнять! — демонстративно вытер слюни. — Я всё равно тебе не дам. Я — не такая!

— Да ты-то мне нафиг нужен?! — она брезгливо поморщилась. — Мне бы Матвей… Ай, ладно! — она махнула рукой и вышла из машины.

Я следом за ней.

— Подожди… тебе что, Матюша не даёт?

— Отстань, — бросила она, не оборачиваясь.

— Реально?! У вас, чё, ещё не было?!

— Будешь шутить над Матвеем, и в следующий раз, когда ты будешь у нас ночевать, я смою с тебя все татухи.

Угроза звучала вполне реально. Даже татуированная шея зачесалась.

— Виагры ему на вечер запеки! — я не мог не пошутить над этим. И даже вновь показанный мне средний палец повеселил меня.

Убедился, что Плюша зашла в подъезд, и только тогда тронулся с места, находу написав братишке, что его девчонка доставлена в целости и безопасности домой.

Очень хотелось над ним пошутить, но пока не стал. Позже. Когда придумаю чёткую колкость.

Отправился к школе, к которой меня попросил подъехать Гурьев для передачи автокресла его дочери. Его пришлось переставить на время в мою машину, так как в своей Саня перевозил сегодня холодильник.

Припарковался у школы, в которой когда-то учился сам. Золотые времена. Вернулся бы в них, но с дисциплиной сейчас у меня ещё хуже, чем было в подростковом возрасте.

Передал подъехавшему Сане автокресло.

— Зайдёшь? — спросил он, кивнув на дверь.

— Зачем? Да и там по пропускам сейчас всё.

— Скажешь, что со мной. Моё лицо там примелькалось — из-за мелкого часто вызывают.

— Сегодня что натворил?

— Гандоны водой наполнял и из окна сбрасывал.

— Нормальное детство, — хмыкнул я. — Как у нас.

— Так я ему об этом и рассказал на днях, а он… Короче, пойду теперь объясняться перед училкой. Ты со мной?

— Ну, пойдём, — неохотно последовал за знакомым. Терпеливо дождался записи во все журналы и проверки документов на проходной. Знал бы, что ксива сразу отбросит все вопросы, показал бы её сразу вместо «здрасьте».

— Я пока училку поищу. Ты со мной? — поинтересовался Саня.

— Не. Погуляю тут.

Сколько я не был в этой школе? Лет тринадцать прошло с момента выпуска. Или четырнадцать?

Короче, школа почти не изменилась. Разве что теперь вместо рукописных стендов висят фабричные — яркие, глянцевые. А в остальном, даже пахнет так же. Слышу отголоски столовской пиццы и желудок ностальгически сжимается. А если вспомнить ещё их булочки с сахарной посыпкой или пюрешку с котлетой…

Чёрт! Всё-таки, не надо было отказываться от борща. Теперь жрать хочется.

В столовку я не пошёл, а вот в спортзал зарулил. Благо, сейчас перемена и в спортзале, как в старые добрые, рубятся в волейбол старшеклассники. В входа в зал толпится молодёжь, и я присоединяюсь к ним.

Свист подошвы по полу, шлепок ладонью по мячу, аут.

Будто и не уходил отсюда. Даже физрук тот же.

— Рамзин? Макс? Ты? — он тоже меня узнаёт.

— Я, Павел Валентинович. Здравствуйте, — пожимаю ему руку и становлюсь рядом с учителем. — Как ваши дела? Смотрю, всё так же тренируете чемпионов?

Взгляды детишек направлены на меня. Чувствую себя местной звездой.

— Тренирую, Макс. Тренирую, — улыбнулся Павел Валентинович и привычно взялся за свисток правой рукой. Всё тем же орлиным взглядом контролирует игру. Свистит, жестом показывает, что гол засчитан. Свистит на подачу. — Поколение сейчас нежное пошло.

Поднимаю взгляд под потолок и вижу камеры.

— Да, этих уже мячом по башке не воспитаешь, — хмыкнул я. — С нами попроще было, конечно.

Мы следим за игрой. Руки так и чешутся ворваться, но, боюсь, в таком случае застряну здесь на весь день.

— О! Ева Александровна, давайте к нам! — вдруг пацаны приободрились, разулыбались, да и в целом расцвели, залипнув на входе в зал.

— Нет! Давайте лучше к нам, Ева Александровна! Эти лохи всё равно не выиграют! — парирует команда противников.

— Какой счёт? — слышу смутно знакомый женский голос.

— Пятнадцать десять.

— Играю с проигрывающей командой до выравнивания счёта. Павел Валентинович, можно? — она выходит из толпы болельщиков-школьников, несёт в руках журнал и окидывает меня острым взглядом кошачьих глаз.

И тут я понимаю, что передо мной в прикиде типичной школьной училки, явилась та самая фурия из бара, которая практически в одиночку скрутила нужного нам серийника и технично навтыкала мне.

Я две недели искал её в спортивных секциях и студиях бокса, фитнес-клубах, а нашёл в школе.

Ева Александровна, значит?

Ну-ну…

— Конечно, можно, Ева Александровна, — Павел Валентинович, смотрю тоже разомлел в присутствии моей вёрткой птички-колибри. — Только ты ж на каблуках.

— А это не проблема. Вы же знаете, — она улыбнулась ему, передав журнал, и с лёгкостью сняла туфли на высокой тонкой шпильке.

Стала чуть пониже, но всё равно осталась высокой. Может, сантиметров на десять меня ниже, а я метр девяносто.

Подняла с пола туфли и пробежалась взглядом по ряду скамеек, очевидно, выискивая место, куда их можно поставить.

— Я подержу, — предложил свои скромные услуги.

Ева Александровна выстрелила в меня злым взглядом и демонстративно поставила туфли в свободный уголок зала под скамейку.

Босыми ножками в черным капронках дошла до проигрывающей команды, в которой ей уже освободили место и с нетерпением ждали.

— Так, пацаны, собрались! — она ловко собрала старшеклассников в круг вокруг себя. Лица тех реально стали собраннее и серьёзнее. — Берём все мячи. Не боимся упасть, удариться или выглядеть некрасиво перед девчонками. Всё, погнали! Кто сдох, тот лох!

Пацаны получили боевой заряд от учительницы-красотки и, кажется, стали даже выглядеть мощнее и увереннее. Ева стояла в центре, а они, как телохранители, вокруг неё.

Игра началась со свистка Павла Валентиновича и с подачи ещё пока ведущей по счёту команды.

С интересом наблюдал за ней. Не стесняясь, оценивал узкую талию, на которой держалась длинная черная юбка, прикрывающая ноги до середины икр. Жаль, не выше колена…

Светлая блузка, кажется, цвета шампанского, подчеркивала цвет её волос и совершенно не позволяла оценить округлости груди. Разве что давала смутные намеки на то, что и там у неё всё в порядке.

Интересно, в школе знают про её маленькую татуировку над левой грудью?

Играла она, к слову, очень хорошо. Даже слишком. И это босая и в юбке.

Прыгала высоко, бесстрашно принимала мяч, даже резала. Поддерживала пацанов из своей команды на каждом этапе и сплотила их, вынуждая отмечать каждый гол командными обнимашками и боевым кличем.

И их команды повела в счёте.

— Ну, даёт! — довольно ухмылялся Павел Валентинович, зажимая в зубах свисток. — Боевая девка!

— Может, тоже кости размять? — хмыкнул я, щелкнув суставами пальцев. — Молодость вспомнить…

— Так вставай, — с лёгкостью согласился Павел Валентинович. — Парни, примите?

— Нормально играете? — фу, сколько скепсиса.

— Капитаном команды раньше был. В областных несколько раз выигрывал, — отрекламировал меня учитель.

Ева окинула меня взглядом, полным скепсиса.

Не поверила.

— Тогда вообще изи, — согласились пацаны. Какой-то своей жеребьёвкой усадили одного из своих сокомандников, чтобы взять меня.

Снял кожанку и по залу прокатились вздохи детского восхищения.

Да, мои руки, плечи и шея полностью забиты татуировками.

Люблю это дело.

Ева Александровна старательно сделала вид, что не впечатлилась и не залипла на пару секунд вместе со всеми на моих рисунках.

Поправил рукава и ворот футболки, размял плечи и встал на площадку. Прикинув, решил сделать небольшую перестановку. Специально. Хочу оказаться под сеткой в один момент с Евой Александровной.

Подразнить её, пофлиртовать, понюхать…

Свисток, игра началась. Понял, что Ева Александровна завелась, стоило ей получить гол от моих рук.

По глазам её вижу, что если бы можно было меня придушить, то она это сделала бы с удовольствием.

И вот, мы оказались под сеткой.

Напротив друг друга.

Встретились взглядами.

— Красиво играешь, — произнес тихо. — Порхаешь как птичка. Колибри, — намеренно стрельнул взглядом на её грудь.

Она посмотрела мне в глаза, в которых я чётко прочёл «заткнись!».

Ясно. В школе не знают о её маленькой изюминке. Тем приятнее, что из всех присутствующих об этом знаю только я.

Я ей улыбнулся, а она, лишь слегка поведя бровью, сосредоточилась на парне из моей команды, стоящем сейчас на подаче.

— Стас! — крикнула имя пацана, который тут же собрался и принял мяч. Дал пас ей. Ева безупречно выдала мяч под потолок, и другой игрок её команды срезал в наше поле под самую сетку. Прямо мне в руки.

Кажется, я слышал тихий Евин рык.

Игра продолжилась. И в этот раз вместо того, чтобы выдать кому-нибудь из своих пацанов, Ева обыграла меня. Обманула. Сделала вид, что сейчас выдаст «свечку» кому-то из своих пацанов, а сама мягко скинула мяч себе за спину. Я не успел среагировать.

Мяч упал на пол.

Раздался свисток, а вместе с ним звонок, кричащий о том, что перемена закончилась.

Ева была довольна собой.

Заглянула мне в глаза через сетку и победно дёрнула бровью.

Подмигнул ей.

— Двадцать три, двадцать четыре. На следующей перемене доиграете, — объявил Павел Валентинович.

— О! Круто! Вообще! — пацана облепили меня, чтобы разглядеть татуировки поближе.

Это очень плохо. Я планировал подкатить к Еве ещё раз, похвалить за игру. Ведь играла она действительно очень круто, но оказался окружен школьниками, которые плотно сковали меня в кольцо. я видел лишь, как Ева отошла в угол зала, ловко надела туфли и поправила чуть растрепавшиеся волосы.

— Ребята, звонок уже прозвенел! Пора на уроки! — в зал вошла Марина Олеговна, жена полкана из отдела, где служит мой братишка. Пересекались с ней во время корпората. Я тогда только после больнички был, заходил протоколы подписывать. Она тогда заметила, что у меня на футболке проступила кровь — ранение расшевелил, пока поднимался по лестницам. Пока помогала мне менять повязку, познакомились. Она тоже меня узнала. — Ой, Максим? А ты почему здесь? Что-то в школе произошло?

— Конечно, — заявил уверенно и свободно выдохнул, когда школьники отступили и разбежались по классам. — Хранение красоты в особо крупном размере, — широко ей улыбнулся, подошёл ближе и поцеловал руку. — Вы всё ещё замужем?

— А ты всё ещё веришь в своё бессмертие? — усмехнулась она.

Понятно, что мы шутим, но очень приятно, что Ева, смотрящая на нас со стороны, этого не поняла. Изумлено посмотрела на свою коллегу и собиралась пройти мимо.

— Ой, Ева Александровна, я как раз вас ищу.

— Да, Марина Олеговна, — остановилась рядом со мной. Вибрировала от раздражения. На меня, разумеется. — Что случилось?

— У тебя сейчас есть урок?

— Есть. Но если что-то срочное…

— Нет-нет, Ева, — Марина Олеговна отбросила излишнюю формальность, так как детей рядом не было. — На следующей перемене тогда обсудим. Я к тебе зайду.

— Хорошо, — улыбнулась Ева. Ну, хоть к кому-то она умеет испытывать симпатию.

Снова окинув меня недобрым взглядом, Ева, стуча тонкими шпильками, ушла по длинному коридору и скрылась за углом.

Вспомнил, что она мне, вообще-то, нужна была еще и по делу.

Побежал следом.

Нашёл её на лестнице, поднимающуюся на этаж выше.

Услышав мои шаги, она обернулась.

— Стой там и не смей подходить ближе, — приказала строго.

— Боишься, что не устоишь?

— Боюсь, что ты не устоишь, когда я столкну тебя с лестницы. А я этого не хочу. Тут камеры, — она кивнула вверх.

Реально увидел там камеру.

Всё-таки, раньше проще было зажимать девчонок в любом углу школы…

— Тебе нужно явиться в отдел.

— Зачем? — нахмурилась она, посчитав это очередной моей уловкой.

— Дать показания по делу. Ты тогда ушла, контактов не оставила. Подруга твоя тоже. А нам нужны свидетельские показания. Он, конечно, сам во всём сознался, но свидетели нужны. Для полноты картины.

— Хорошо. Я заеду после работы, — сухо согласилась она.

Назвал ей адрес, она молча кивнула и продолжила подъём.

— Лети, моя птичка, — бросил ей вслед, засмотревшись на ножки.

Услышал её раздраженный вздох и довольным нашкодившим пацаном поскакал вниз по лестнице.