Глав 11. Ева

— Девочки, а чё мы такие пьяные-то? — мы вышли из кафе в сторону городского парка.

Решили прогуляться, подышать свежим воздухом и заодно выветрить пары алкоголя.

Кажется, мы перелихачили.

— Потому что не надо было пробовать столько коктейлей, — заявила Ася заплетающимся языком. — Кажется, меня тошнит.

— А я говорила, что в природе всё то, что имеет яркий окрас, считается опасным, — произнесла Марина.

— Но мы не из ссыкливых, — бросила я гордо, и мы рассмеялись.

Так веселой тройкой и держались: я и Ася по краям, как высокие, а между нами миниатюрная Марина. Держались за руки, чтобы не поскользнуться.

— Уже март месяц, а весной даже не пахнет, — с грустью вздохнула Марина.

И правда, на улице было холодно. Днём солнце ещё немного пригревало через школьные окна, а после заката вновь наступала зима. Весенние образы шкаф ещё не покидали.

— Может, в июле теплее будет, — любимая шутка сибиряков.

Так за разговорами мы дошли до парка. Остановились у скамейки и поняли, что дальше идти не можем, нужен отдых.

— Зачем мы пили эту водку? — простонала Ася, схватившись за голову. — Завтра же на работу, дочку в садик отводить. А там этот Гурьев — матершинник чертов.

— Гурьев? — я удивленно вскинула брови. — Тот, который опер?

— Ага, — Ася выдохнула облако теплого пара в прохладный воздух. — Он иногда забирает дочку. Чаще бабушка, но бывает, что мы с ним пересекаемся. А у него такая доченька прелестная. Даже не понимаю, как у такого… арматурина! — Ася с трудом подобрала слово. — Получилась такая голубоглазая прелесть.

— Мы пили водку? — протянула Марина изумленно.

— Ага. Сразу после рома, — подтвердила Ася.

— Рома? — моя очередь удивляться. — Какая рома?

Мы рассмеялись и едва не свалились со скамейки.

— Ой, девочки! Мы такие дурочки! — Марина приобняла нас и притянула к себе. Так, обнявшись и согревая друг друга мы просидели в молчании, глядя перед собой на деревья, что весной наденут сочную зеленую листву. — Слушайте, а хорошая скамейке, — хмыкнула Марина и немного поерзала на месте. — Удобная такая. Мне бы в сад такую. Я розы посадила два года назад, они разрослись. Красиво так! Туда бы скамейку хорошую. А эта ещё и фигурная такая. Давайте, я сфоткаю, а потом по магазинам такую же поищу, — она встала и начала рыться в сумочке в поисках телефона.

— Так, может, стырим её? — предложила я шутки ради.

— Это же преступление! — ахнула Марина. С секунду подумав, добавила. — А давайте! Это же так сексуально, девочки! Я и муж по разные стороны закона… Порочная страсть, запретные чувства, тайные встречи… Всё, девочки! Понесли!

Марина в то же мгновение вцепилась в край скамейки.

Я встала, чтобы ей помочь.

Ася тоже встала, но только ради того, чтобы послужить нам голосом разума:

— Девочки, вы что творите! Так же нельзя! Нас же реально могут посадить!

— Это всё ради порочной страсти, — хихикали я, стараясь поднять скамейку.

— Какой, нафиг, страсти?! — Асю аж трясло от возмущения, но нам с Мариной было всё ещё весело. — Марину, может, и трахнут раз-другой, а нам-то с тобой реальный срок впаяют, Ев! Хотя… тебя муж богатый и влиятельный отмажет, а вот я точно сяду! Девочки, остановитесь!

— Мой муж и тебя отмажет, — заверила я.

— И мой тоже, — подтвердила Марина.

— Девочки!

— О! Я поняла! Она приварена. Или забетонирована. Они же специальные — антивандальные, — Марина выпрямилась и разочаровано вздохнула.

— Слава Богу! — облегченно выдохнула Ася.

А я не могла просто так стоять и видеть, как мечта подруги рушится прямо на моих глаз.

Хаотично искала в голове подходящие варианты замены.

— Подождите! — щелкнула пальцами. — Тут же где-то было две таких же скамейки. В местных пабликах писали, что осенью их плохо закрепили при установке, и они падают. Теперь администрация ждёт весну, чтобы переделать. Пойдёмте, найдём одну плохо закрепленную.

— Блин, девочки, серьёзно?! — пока мы с Мариной в боевом настрое топали до ближайшей скамейки, чтобы проверить её на прочность, Ася шла за нами и отчитывала нас. — Сначала мы пили, всё, что не приколочено, а теперь воруем?! Я в шоке с вас!

— Не бойся, моя хорошая! Мы всё возместим родному городу, — Марина добралась до скамейки, толкнула её, и та опрокинулась. — Нашли! Берем, девочки!

Мы с Мариной взяли скамейку по краям. Ася ворчала-ворчала, но тоже присоединилась, взявшись посередине.

— А как мы её до твоего дома доставим, Марин? — спросила я, уже запыхавшись.

— В автобус поставим в проходе. У меня, получается, и место своё для проезда будет. Или можно такси грузовое вызвать.

— Девочки, аккуратно, там дорога, — предупредила Ася.

Мы, как порядочные граждане с ворованной скамейкой, шли по зебре в момент, когда прямо перед нами остановилась полицейская машина.

— Нас посадят! — у Аси мгновенно началась истерика.

Она села на скамейку, которую мы всё ещё держали с Мариной, но тут же её поставили под тяжестью подруги.

— Мальчики, я сейчас всё объясню, — Марина, поправив очки и шарф, сразу включила дипломата, идя навстречу вышедшим к нам служителям порядка.

Я достала телефон, чтобы набрать Егора, но остановила себя.

Сейчас он, наверняка, либо не возьмёт трубку, либо — что ещё хуже — возьмёт и будет отчитывать за то, что я позорю его фамилию. А у меня, у пьяной, аргументов против него едва ли найдётся. Лучше потом трезвая позвоню. Утром. Прямо из-за решетки.

Можно ещё набрать Максима, но…

Точно нет!

Опять же, как я Егору потом буду всё это объяснять.

Дипломатия Марины оказалась безрезультатной — нас привезли в отдел и закинули в обезьянник, отобрав сумочки и телефоны.

Марины не волновалась вообще ни о чем. Она с улыбкой смотрела по сторонам, разглядывала ремонт, хвалила задержавших нас полицейских, называя их ласково «мальчики».

Ася тихо плакала, мысленно прощаясь с дочерью лет на пять.

Я сидела в боевом настроении, готовясь в любую секунду кричать «адвокат!» и даже драться в случае, если будут применены пытки.

Так мы втроём и сидели, пока мимо нас проходили хихикающие полицейские.

Нам лишь сказали, что о нас кому-то там донесли и скоро с нами придут разбираться.

После этих слов я пожалела, что никому не позвонила.

Хоть чья-то помощь сейчас не помешала бы.

По коридору прямо к нам шли Гурьев, Рамзин и Костров. Друг за другом шли.

Я на секунду прикрыла глаза, понимая, что сейчас будет. По улыбке Рамзина было понятно, что сейчас над нами будут отработаны приёмы сарказма и иронии.

— Зая! — обрадовалась Марина и подскочила к прутьям решетки.

— И биться сердце перестало, — выдохнул Костров. С виду суровый мужик за сорок. С цепким взглядом стальных глаз. Я его однажды даже рисовала. Марина просила. Особенно интересно было работать именно с его глазами. Очень характерные. — Мать… моих детей, тебе нахрена скамейка понадобилась?

— Для моего розового сада, — протянула она с улыбкой.

— И нужно было её обязательно пиздить с городского парка?

— Но она такая красивая! И, может, я ворованную хочу в свой розовый сад!

— А ты почему такая пьяная, Маруся? — он подошёл к жене ближе и, видимо, учуял запах. — Ты же сказала, что с девочками чай пить пойдёшь.

— Точно! Девочки! А чай-то мы так и не попили! — вздохнула она возмущенно. Гурьев с Рамзиным тихо заржали, спрятав улыбки в кулаках. — Всё! Девочки, поехали к нам. У меня такой чай с малиной и фейхоа есть!

— А фейхуёво вам, девочки, не будет? — Кострову тоже было весело, но лицо он держал лучше своих коллег. Кивнул молоденькому парню в форме и тот послушно открыл нашу клетку. — Поехали домой. Я там нашим девчонкам рассказываю, какая у них мама — ни воровка, ни… А ты вот чё!

— Ты не допел, — игриво протянула Марина, выйдя на свободу. И сразу обняла мужа. — Но я поняла, к чему ты клонишь. Поехали домой, зая.

— Скамейку спизженную, кто на место приколотит? — ворчал Костров, при этом заботливо застёгивая на жене пальто и повязывая на шее шарф.

— Мы всё сделаем, — спокойно ответил Рамзин. — Заметем следы.

— Молодцы, — кивнул Костров. Осмотрел запястья жены и строго вопросил. — Как задерживали? Руки не заламывали?

— Ты что, Миша?! — вздохнула Марина. — Нас такие хорошие мальчики брали. Такие нежные…

— Так, всё! Поехали, алкогольвица, — Костров обнял Марину, и та блаженно растаяла на его груди. — Нежные мальчики её брали. Сейчас мы дома это подробно обсудим.

— Девочек тоже отпустите?

— Их никто не держит, — фыркнул Костров. Взглядом дал понять Гурьеву и Рамзину, чтобы нами занимались они.

— Ой, Миша! А наши девочки сейчас с кем?

— С Тёмкой и Олей.

— Приехали?!

— Ну, так восьмое марта не за горами. Праздники, Марусь. Выходные.

— Мои-то хорошие! — ласково пропела Марина. Повернулась к нам и отправила воздушные поцелуйчики. — Девочки, пока! Обязательно повторим сегодняшний вечер!

— Пизда городу, — вздохнул Костров, уводя жену.

К клетке с нами подошёл Гурьев и, глядя на заплаканную Асю, кивнул ей, чтобы вышла.

— А куда вы меня? На допрос? — всхлипывала она.

Я обнимала её за плечи, утешая.

— Конечно, — с каменным лицом кивнул Гурьев. — Буду тебя пытать по всей строгости страпона.

Ася взвыла.

— Он шутит, — успокоила я её.

— До дома я тебя довезу, — уже мягче произнес Гурьев, протягивая её ладонь. — Только не реви.

— Не обманываете? — она начала успокаиваться.

— Делать мне больше нечего. Поехали. У меня рабочий день давно закончился.

— Хорошо, — Ася встала, и Гурьев повёл её к выходу. — А Ева? — остановилась она, обернувшись.

— А Евой займусь я, — отозвался Рамзин.

Я закатила глаза.

Кто бы сомневался.

Ася и Гурьев ушли, мы с Рамзиным остались смотреть друг на друга между прутьями решетки.

— Ну, что, именинница, поехали?

— И даже не будет плоских шуток про страпоны или про то, как я тебя хочу? — выгнула бровь.

— Какие ж тут шутки? — хмыкнул Рамзин. — Ты меня по-серьёзке хочешь. Очевидно же. Поехали.