Глава 21. Ева

Старшеклассники, бывшие выпускники и кто-то из родителей, кто тоже иногда приходит по вечерам поиграть в волейбол, разминались, разбившись на небольшие группки в спортзале.

Я стояла у двери и сжимала в руках ремешки сумочки, катастрофически волнуясь обо всем. Казалось, вот-вот произойдёт что-то такое, после чего моя жизнь повернет совершенно в другую сторону или вообще слетит в канаву.

Егор разминался в компании нескольких пап учеников и выпускников школы. Парням было около двадцати пяти лет, но выглядели они достаточно внушительно и мощно.

Рамзин разминался и одновременно дурковал со школьниками и Павлом Валентиновичем.

Кстати, заметила интересное — с Максом Павел Валентинович поздоровался, пожав ему руку, почти обнял даже. А Егору лишь сдержанно кивнул, словно демонстративно спрятав руки за спину. Хотя Егор и сам не пытался пожать ему руку.

А ещё Рамзин жутко бесил моё самолюбие. Раньше он только и искал повода, чтобы поймать мой взгляд, подмигнуть или задорно улыбнуться, а сегодня вообще ни разу не посмотрел в мою сторону. Ноль внимания.

Может, после выпитого пива я сделала или сказала что-то такое, что отворожило его от меня навсегда? Оно и к лучшему, в общем-то. Но…

Посмотрела на Егора. Натянула на губы умиляющуюся улыбку и твёрдо решила смотреть весь вечер только на мужа.

Так я, в общем-то, и должна по умолчанию делать.

— Ева Александровна, а вы чё не играете? Вы же обещала уделать Макса в следующей игре.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Испуганно посмотрела на Максима. Наши взгляды встретились. Его взгляд мне тоже показался из разряда «нас раскрыли!».

Но в ту же секунду я перевела взгляд на мужа, и он смотрел на меня так… С таким взглядом впору приставлять к моему горлу нож.

— Где твой брат-Гиппократ? — спросил Рамзин у Дениса — того самого любопытного мальчишки, так неудачно сдавшим наше с Максом знакомство. — Он тоже обещал меня уделать.

— У брата сегодня дежурство в больнице. В следующий раз тебя уделает, — замялся Денис.

Павел Валентинович дал громкий свисток и командным голосом объявил:

— Положили мячи! Разбились на… сколько вас?... четыре команды. Рамзин и Зуев — по разным командам. На поле пересекаетесь только взглядами. Я теперь вас, таких здоровых лбов, не разниму.

Парни переглянулись, хищно ухмыльнулись друг другу, почти как старые друзья, и разошлись по разным командам.

— Павел Валентинович, — обратился Рамзин в учителю. — Только вы аптечку бутафорскую приготовьте. С нами сегодня актёр, всё-таки.

Павел Валентинович лишь слегка улыбнулся уголком губ, стрельнув колким взглядом в Егора.

Егор тоже не остался в долгу:

— И расческу подготовьте, Павел Валентинович. Всё должно быть красиво, — муж подразнил манеру Рамзина, постоянно проходиться пятерней по густой длинной шевелюре во время игры.

— Красиво, говоришь? — хмыкнул Макс, нарочито причесав пятерней волосы. — Хочешь потрогать? А потом волосы.

Ой, мля…

Я посмотрела на Егора, с лица которого сползла ехидная улыбка. Но он тут же вернул на её место просто формальную полуулыбочку.

— Рамзин, Зуев, сюда, — их подозвал физрук. — Орел? Решка?

— Конечно, орёл, Павел Валентинович. Вы же знаете, — нагло ухмыльнулся Рамзин.

Монетка подлетела к потолку, оказалась на тыльной стороне ладони учителя.

— Рамзин, подача, поле?

— Подача.

Он взял мяч и пошёл до места подача, хлёстко чеканя его об пол.

Любимый звук.

Которым я не смогла насладиться, так как прямо передо мной встал Егор, закрыв широкими плечами меня от спортзала.

— Уделать, значит, его хотела? Почему не сказала, что знаешь его? — он цедил слова тихо и почти угрожающе, при этом отдавая мне из карманов ключи от машины и телефон.

— Это важно? — я убрала его вещи в свою сумочку. — Здесь много кто играет по вечерам. Ты и сам видишь — четыре команды набралось. И только половина из них нынешние ученики.

— Ясно, — бросил Егор.

И в этом его «ясно» не было ничего хорошего. В нем четко слышалось обещание того, что этот разговор ещё будет продолжен, но уже наедине.

Муж встал на поле в центр.

Рамзин, что-то бегло напечатав в своём телефоне, отложил его на подоконник и включился в игру. Встал на подачу. Чеканя мяч, ждал свистка от Павла Валентиновича.

И он прозвучал, а Макс нарочито невинно запел, подкинув мяч почти до самого потолка:

— В голове его опилки да-да-ДА… — подача, будто пуля, полетела прямо в Егора.

Ещё и эта песенка с явной отсылкой к пилорамам мужа…

Павел Валентинович уже говорил, что разнять их не сможет?