Глава 22. Ева

Эта партия, как и последующая, всё больше походила на позёрство, фарс и частично клоунаду.

Егор и Максим соперничали ни столько командами, сколько друг с другом.

Я не знаю, что они пытались друг другу доказать, но оба выкладывались на максимум.

— На! — прорычал Рамзин довольно, когда вбил очередной кол прямо перед носом упавшего на пол Егора в попытке дотянуться на мяча. — Ну, ты знаешь, что я сказал бы в наши школьные годы, — ухмыльнулся Рамзин, глядя на то, как Егор резким рывком встаёт с пола.

— Сасай! — крикнул один из учеников. Весь зал заржал.

У Егора чуть не треснуло лицо от злости.

Боже! Как его отсюда увести-то уже?

— Копылов, ну-ка сел до лучших времен, — строго припечатал Павел Валентинович.

— Ну, Пал Валентиныч! — возмутился парень.

— Иди давай, — Рамзин, не переставая улыбаться как победитель, похлопал Копылова по плечу в сторону скамеек.

Парень, осуждающе цокнув, всё же сел.

— А надолго? — спросил он.

— До конца партии. Играем! — физрук дал свисток. — Рамзин, играете в меньшинстве.

— Без проблем.

Я видела, как Егор с каждой секундой злился только сильнее, и воспринимал всё происходящее не как игру, а как личное состязание.

В этот раз кол забить удалось ему.

И, как и предыдущие моменты своего триумфа, поспешил и этот разделить со мной. Подбежал, поцеловал в губы на глазах у всех.

— Здесь дети! — прошипела я в очередной раз.

— А я муж твой. А ты — мой талисман, — с довольной улыбочкой Егор вернулся на поле давать ценные указания сокомандникам.

Я исподтишка посмотрела на Максима. Он не смотрел на меня, но нервно жевал внутреннюю сторону нижней губы.

Не знаю точно, имела его реакция хоть какое-то отношение к моему поцелую с Егором, но, похоже, я до сих пор была пьяна, так как хотелось подойти к нему и сказать, что у нас с Егором ничего серьёзного, он просто мой муж.

Дура. Просто дура.

Игра продолжилась.

Решающая партия, и, если и её выиграет команда Максима, то команда Егора станет окончательно проигравшей и выбывает из игры.

А это очень плохо. Потому что я смотрю на Егора и не узнаю его. Таким злым и заведенным я его ещё не видела. В нём будто пробудились демоны давно забытых лет и желали поквитаться за всё с одним конкретным человеком — с Максимом.

Когда до финала партии остался всего один решающий гол со стороны выигрывающей команды Рамзина, Егор прыгнул для блока над сеткой. Блок не удался, и при приземлении, Егор сильно подвернул ногу, из-за чего упал на пол и поморщился от боли.

— Егор! — испугавшись за него, подбежала и присела рядом, желая узнать, что случилось, и помочь по возможности.

— Серьёзно?! — насмешливо фыркнул Максим. — Что-то у тебя совсем плохо с актёрской игрой стало. Вроде, постоянно практикуешься.

— Больно? — спросила у мужа, не зная, как коснуться ноги, за которую он держался и тихо стонал от боли.

— Ногу подвернул, когда выпрыгивал. Нормально. Сейчас пройдёт.

— Следующая команда, на поле. Играете с победителями, — произнес Павел Валентинович командным тоном. — Проигравшие, с поля, — бросил он холодно, с долей неприязни посмотрев на Егора. — Рамзин, ты-то куда?

— Я воду в раздевалке оставил. Попью, пока больного выносят на его же скулилках.

— Только быстро, — кивнул физрук.

— Егор, поехали домой, — я видела, как он, наливающимся кровью взглядом, смотрел вслед Максиму, за которым в раздевалку ушли ещё несколько человек, среди которых старшеклассники и чьи-то родители или выпускники.

— Ладно, поехали. Устал. Не размялся ещё нихрена, — вздохнул он, пока я помогала ему встать. — Подожди меня у машины, Ев. Я, кажется, в раздевалке ключи забыл.

— Хорошо, — согласилась я. Смотрела, как Егор, чуть прихрамывая, пошёл в раздевалку. И вспомнила. — Подожди! Ты же мне все ключи отдал! И телефон!

Но муж меня не услышал. Или проигнорировал. Не знаю.

Зашёл в раздевалку и буквально через пару секунд из неё же вылетел щуплый старшеклассник с криком:

— Там махач! Там этот… со спины ударил Максима! Как крыса!

— Да вашу ж мать! Нихрена не меняется! — рыкнул Павел Валентинович, вместе со мной поспешив в раздевалку, из которой доносился грохот мебели и треск ломающегося дерева.

Я застыла на пороге мужской раздевалки. И не узнала собственного мужа. Он никогда таким не был. Никогда так остервенело не дрался. Как истеричка какая-то. Его лицо было перекошено гримасой ярости и ненависти. Из носа по губам и подбородку текла кровь, которую он не замечал, пытаясь нанести новый удар Максиму.

А вот Максим выглядел совершенно хладнокровным и отстраненным. Никаких истерических выпадов, каменное выражение лица, разбитая кровоточащая нижняя губа и уверенная стойка с поднятыми кулаками.

Школьники выскочили и столпились у раздевалки. Пришедшие на секцию мужчины пытались разнять Максима и Егора. В основном, они удерживали Егора, потому что тот, очевидно, совсем потерял связь с реальностью и возомнил себя каким-то крушителем.

— Ты проиграл. И проиграешь ещё, — абсолютно спокойным низким голосом произнёс Макс, глядя в глаза Егору, которого держали четверо и едва удерживали.

— Разошлись, вашу мать! — в раздевалку влетел Павел Валентинович, встав между парнями. Поочередно глядя на обоих, кричал во всю глотку. — Вам по сколько лет, дуболомы? Вы уже в школе всё друг другу доказать должны были. Ты — капитан! Ты думать должен! — он ткнул Максима пальцем в грудь. — А тебе уже пора смириться с тем, что до капитана ты не дотягиваешь даже за большие бабки, Зуев! Пошли вон оба! И чтобы я больше вас не видел в своём зале! Разошлись! Остальные в зал! Игра ещё не закончена! — учитель громко свистнул, и поток любопытных плавно рассосался.

Егор нервно дёрнулся, скинув с себя руки тех, кто его держал.

Мне совсем не хотелось к нему подходить. Что-то внутри меня упиралось ногами в пол и не хотело находиться даже в одной комнате с человеком, который бьёт со спины, а затем выглядит как существо из ада и в глазах его нет даже намека на наличие души.

Но он мой муж. И я чувствую себя обязанной.

— Егор, — обратилась я к нему, чувствуя себя пришибленной бетонной плитой.

На мой голос повернулся и Максим. Он успел стянуть с себя порванную, похоже, Егором футболку, и сейчас смотрел на меня, тяжело дыша. Кончиком языка собрал капли крови с нижней губы и, качнув головой, горько усмехнулся. Отвёл взгляд и, взяв сумку со своими вещами, вышел из раздевалки, слегка коснувшись меня плечом.

— Как ты? — я подошла к мужу и, чтобы не видеть кровавое месиво, в которое превратилось его лицо, достала из сумочки упаковку влажных салфеток. Достала несколько. — Посмотри на меня.

— Не трогай, — он дёрнул головой, не позволив мне стереть его кровь. Но забрал салфетки и стал сам её стирать, бросая при этом окровавленные прямо на пол.

Я осуждающе поджала губы, но не стала ничего говорить человеку, находящемуся в таком состоянии, в котором сейчас был Егор.

Молча подняла с пола одну салфетку, другую и закинула их в урну, стоящую в углу.

Пока Егор справлялся там сам, я смотрела в сторону. Поняла, что трещали рамки плакатов, что были на стене, а теперь хламом лежали на полу.

— Поехали отсюда! Клоповник вонючий, — выплюнул Егор. Широкими резами шагами пошёл первым. Я за ним.

Он даже не хромал. Не было даже намёка на ту травму, с которой он практически катался по полу всего пару минут назад.

Неужели Максим был прав насчёт его симуляций? Он так хорошо его знает? Похоже, даже лучше, чем я…

В чём ещё он прав?

Егор действительно мог убить тех двоих? Не случайно, а продуманно?

Я шла за Егором на парковку, смотрела в его спину и чувствовала нарастающее беспокойство.

Я реально живу в пузыре из обмана? Что ещё от меня скрывает муж? И скрывает ли вообще хоть что-то?

Может, это всё уловки Рамзина? Может, он таким образом, выбивает себе повышение, тем, что может поймать такую крупную рыбу, как мой муж? Или это такой вид шантажа?

Что вообще происходит?

Я машинально посмотрела в сторону, где у открытого багажника своей машины стоял Рамзин. Он щурился от солнца, в его волосах играл ветер, пока он расправлял футболку и натягивал её на себя.

Вынырнув из ворота, он встретился со мной взглядом. Лишь на мгновение. Но выглядел он злым, раздраженным. Хлопнул крышкой багажника, а затем резко повернул голову в сторону.

На его шее в то же мгновение повисла девушка.

Он не оттолкнул её. Нет.

Он по-хозяйски схватил её за ягодицы обеими ладонями, усадил на крышку багажника и засосал так, будто пытался языком достать до её затылка изнутри.

В груди неприятно заныло.

Мне должно быть всё равно, но…

Оказалось, неприятно.

Я отвела взгляд в сторону.

Вместе с Егором дошла до его машины, в которой он уже открывал для меня пассажирскую дверь.

— Садись, — бросил он нервно.

— Я на своей приехала. Поеду за тобой.

— Сядь, я сказал! — он со злостью посмотрел мне в глаза. Не моргая.

— Но машина…

— Да насрать мне на неё! — Егор схватил меня за локоть и до боли впился в кожу пальцами. Приблизил своё лицо к моему и вкрадчиво и тихо произнес. — Мы едем в одной машине, если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас на эмоциях при всех вылил на тебя ушат дерьма. Села. И поехали.

Я стиснула зубы, выдернула руку из его хватки.

— Ещё раз сделаешь мне больно, я доломаю тебе нос, — произнесла я, едва шевеля глазами, при этом бес капли страха, глядя в его глаза.

Егор лишь хищно ухмыльнулся. Оскалился, продемонстрировав ряд ровным белых зубов. Даже удивительно, что они все на месте.

— За это я тебя и люблю, сучка моя, — рыкнул с ухмылкой. Грубо схватил меня за зад и, притянув к себе, впился в губы.

Поцелуй с привкусом крови закончился довольно быстро.

К моему облегчению…

Егор отпустил меня и, слегка касаясь талии кончиками пальцев, помог сесть в его машину.

Сам при этом смотрел в сторону, где Максим, похоже, до сих пор целовался со своей этой… миниатюрной.

Егор сел за руль, запустил двигатель и едко усмехнулся, когда мы тронулись с места и проехали мимо Рамзина с его девушкой, которую он, нисколько не стесняясь, лапал.

— Дешевая шалашовка, — едко выплюнул Егор, мазнув взглядом по «сладкой парочке». — Его уровень.

Я отвернулась в сторону.

Лучше мне это не видеть. Мне всё это не нравится. Ни его поцелуй, ни моя реакцию на увиденное.

Сейчас я очень сильно надеялась на то, что это всё очень плохой сон в пьяном бреду, а я до сих пор сплю в квартире Максима.

— Чтобы я больше не видел и не слышал, что ты ходишь на волейбольную секцию. Поняла?

От подобного тона у меня едва глаза из орбит не выпали. Повернула голову к мужу и смотрела на его профиль, пытаясь понять, он сейчас шутит или что это было?

— А что ещё мне нельзя делать? — спросила я, предупреждающе.

— Я сказал, чтобы ты больше не посещала эту грёбанную секцию, — я слышала, что он вновь закипает. Но и я тоже начала злиться.

— Ты не будешь за меня решать, что мне делать и куда ходить.

— Именно это я и буду делать, Ева. И ты дорабатываешь до конца этого учебного года и увольняешься нахрен из этой школы. Мне уже заебало оправдываться перед каждым вторым и доказывать, что у меня жена работает не от нехватки денег, а потому что фемка ебанутая.

— Как интересно! — я непроизвольно хохотнула. — А кто ещё я? Ну-ка, расскажи-ка…

— Сука! — крикнул Егор с силой ударив по рулю, а затем продолжил кричать и бить по рулю ладонью на каждое своё слово. — Я. Сказал. Ты. Будешь. Сидеть. Дома! Что здесь непонятного?! Не беси меня, нахуй! Ты видишь, что со мной происходит?!

Глядя на всё это, я спиной вжалась с дверцу машины. Смотрела на своего мужа и не узнавала его.

— Не смей так со мной разговаривать, — процедила я холодно.

Егор посмотрел на меня. Шумно вздохнул, дёрнул головой и резко затормозил. Меня едва не размазало по лобовому.

— Прости, — выдохнул Егор страдальчески. Потянулся ко мне, но я сильнее вжалась в дверцу. Тогда он уткнулся лицом в мои колени и обхватил их руками. — Я не должен был на тебя кричать. Просто этот Рамзин… понимаешь, он всегда выводил меня из себя. Всегда. Но сейчас не об этом. Он всегда хотел себе лучшую девчонку. А всё лучшее было только у меня. И он их уводил. Каждую. Просто чтобы мне поднасрать. Не знаю, что они в нём находили… А сегодня я узнал, что он, оказывается, бывает рядом с тобой, и меня переклинило. Не знаю, что на меня нашло. Но тебя я ему точно не отдам, моя райская девочка. Никогда.

Он говорил это и как в бреду целовал и терся лицом о мои колени. Бормотал что-то невнятное о любви ко мне и едва не плакал.

— Хорошо, — я сдалась. Положила ладонь на его голову и мягко погладила по волосам. — Я больше не буду посещать волейбольную секцию в школе.

— Спасибо, любимая. Спасибо, — шептал Егор, задирая на мне юбку ещё выше. Он прокладывал дорожку из влажных поцелуев до моих трусов.

— Но и ты должен доверять мне. Я твоя жена. Твоя, Егор, — я смотрела в его затылок, пока он самозабвенно целовал меня. Но остановила его, когда его пальцы забрались ко мне под трусы. — Сейчас не время и не место.

— У меня такой стояк сейчас, — горячо дыша, поднялся и впился в мои губы. Грубо сжимая грудь, параллельно пытался расстегнуть на мне блузку.

— Егор. Егор! — я толкнула его в плечи. С явным усилием, но он отстранился.

— Согласен, — выдохнул он, поправив рукой каменный член в джинсах. — Для начала нужно смыть всю эту вонь школьной раздевалки. Столько лет уже прошло, но там всё так же воняет.