Глава 43. Ева

— Заткнись! — крикнул Егор, брызжа слюной.

И только после его вопля я поняла, что всё это время кричала.

Кричала и тряслась.

Когда первые секунды абсолютного непонимания ситуации прошли, я поняла, что Егор здесь не один. У входа в комнату и у окна стояли ещё люди. По одной с каждой стороны. Мужчины в черном. И их намерения, отпечатанные на каменных лицах и оружием в руках, тоже не казались добрыми.

Меня трясло как машинку в режиме отжима.

Прикрывала грудь одеялом, один край которого со стороны Максима был в крови. Старалась включить всё ещё мозг, до последнего надеясь на то, что это всё лишь плохой сон, но страх только увеличивался.

— Эх, Егорка, — произнес Максим, подтягиваясь на руках повыше к изголовью. Я истерично выдохнула, поняв, что первая секунда, что я его видела, была обманом. Он не мёртвый. Он, какого-то хрена, невероятно спокойный. — Как всегда исподтишка.

Максим откинул одеяло с ног, и я увидела кровоточащее место входа пули. Бедро. Рядом с пахом. Выглядело очень больно.

Я не понимала, как Макс держался так спокойно, не кричал и даже почти не морщился от боли.

Потянула к нему дрожащую руку, помня из учебников ОБЖ, что рану нужно крепко прижать.

— Не смей! — крикнул Егор и махнул пистолетом, вынудив меня вновь вжаться в мягкое изголовье.

— Он же умрёт! — крикнула я голосом, который не узнала.

— В этом и смысл, шлюха! — истерично кричал Егор. — Медленно, сука! И мучительно! И ты вместе с ним! Только ещё медленнее и мучительнее.

— Ты в яйца мне целился и промазал? С такого расстояния? — разочарованно хмыкнул Максим, словно вообще не замечая или упрямо игнорируя весь контекст происходящего. — Либо ты такой же хреновый стрелок, как и муж. Либо у меня маленькие яйца. Второе, кстати, исключено. У жены своей спроси.

— Заткнись! Заткнись, сука! — истерично заверещал Егор.

Последовало ещё два выстрела. Один Максу в правый бок, а второй — в постель между нами.

Меня затрясло пуще прежнего.

— Нет! Нет! Нет! — я закричала во всю глотку. Подалась к Максиму и закрыла его собой. Из-за слёз видела лишь размытый силуэт Егора, направившего на меня пистолет. — Не стреляй! Не стреляй, Егор, пожалуйста! Хватит!

— Ты… ты его защищаешь ценой собственной жизни? — может, мне так только показалось из-за того, что плачу я, но я увидела в глазах Егора слёзы. Рука с пистолетом в ней дрогнула. — Его?! — выплюнул он.

— Егор, остановись, прошу тебя! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — молила я. — Ты… ты же не убийца. Пожалуйста!

Егор едко усмехнулся. Опустил руку с пистолетом и прикусил нижнюю губу, продолжая премерзко улыбаться.

— Раньше я хотел, чтобы ты считала меня идеалом. Лучшим. Не жалел на тебя бабок. Шёл по головам. Некоторые перед этим приходилось отрезать…

— О! Ты про папиных друзей, которых покрошил на его же лесопилке, но свалил всё на косолапого? — буднично поинтересовался Максим.

Я чувствовала его учащенное поверхностное дыхание и понимала, что дела плохи. Очень плохи.

Ему немедленно нужна помощь медиков. Следующий выстрел точно станет для него последним.

Возможно, один из уже имеющихся именно такой и есть.

— Покрошил, — кивнул Егор. И в его взгляде я увидела гордость. Он был горд тем, что совершил убийства. — И покрошу ещё. Любого, кто сунется в моё дело. Это мой бизнес, мои бабки…

— Вообще-то, это бизнес твоего папки, который он делал, пока ты в комнате дрочил на постеры с моделями, — уточнил Макс.

— Я ведь всё это для тебя делал. Для тебя! — Егор снова перешёл на крик, обращаясь ко мне. Махнул рукой с пистолетом, заставив меня вздрогнуть. — А ты… под него?! Под Рамзина?! Сука! Почему именно под него?!

Он направил на меня дуло пистолета. Я видела в его глазах решимость выстрелить в меня.

Но его рука затряслась. В глазах вновь появились слёзы.

— Я же никого… как тебя… — обронил Егор едва слышно.

Сглотнула ком, понимая и чувствуя его боль. Но виноватой я себя не чувствовала.

— Егор… — позвала тихо. — Ты уже совершил большую ошибку. Не усугубляй, пожалуйста. Давай поговорим. Хорошо? Только не стреляй больше. Хотя бы не в него. Егор…

— Шлюха! — рыкнул он.

Но в момент, когда я ждала выстрел, он обошёл кровать и, схватив меня за волосы, стащил с неё. Я оказалась на полу и даже не успела толком сгруппироваться, когда Егор начал пинать меня по животу, голове, ногам. Он хаотично пинал меня по всему телу и орал так, будто в этот же момент его прожигали насквозь раскалённым металлом. Слова о его неземной ко мне любви сменялись оскорблениями во всех грехах.

— Шлюха! Потаскуха! — он уже выбивался из сил, а я с трудом удерживала себя в сознании, рискую потерять сознание от боли.

Хотя, я, может, была бы и рада сейчас вырубиться.

Голая, беззащитная, никчёмная.

— Её, кстати, было легко трахнуть. Знаешь, почему? — слова Максима заставили Егора остановиться и вновь вспомнить о пистолете, которым он снова нацелился на него.

Я поймала этот момент для того, чтобы отползти и вжаться в пространство между стеной и прикроватной тумбочкой.

— Что ты сказал? Повтори?

— Говорю, трахнуть твою жену — проще простого, — с циничной усмешкой выдал Макс. — Странно, что её раньше никто не трахнул.

Я смотрела на него и не узнавала.

Передо мной словно оказался совершенно другой человек.

Даже голос, казалось, не принадлежал ему.

Сейчас Максим выглядел мерзко, отталкивающе. И дело тут даже не в его словах. У него даже лицо изменилось. Из взгляда пропали хулиганские искры и тепло. Отталкивающий циник.

— Что? — Егор нервно улыбнулся, бросая взгляды с меня на Макса и обратно. Создалось впечатление, что он тоже не узнавал своего давнего врага.

— Всего-то нужно было поиграть на её слабостях. Прикинуться романтиком, очаровашкой. Регулярно давить на её слабые точки, уверяя, что я уже хочу от неё детей. Навешать любую другую лапшу на уши… Я ей даже звёзды и Луну подарил. И всё ради тебя Егорка.

— И как? Получилось? — усмехнулся тот.

— Нихрена, — выдохнул Максим и поморщился от боли. Прижал ладонь к кровоточащему боку. — Она реально ничего не знает о твоих делах. Зря только потратил время. Но, скажу честно, трахнуть её напоследок в качестве бонуса было приятно.

Сейчас я не думала о физической боли. Я думала о той боли, которую мне причинял прямо сейчас Максим.

Смотрел в глаза и говорил всю эту грязь.

И я понимала, что каждое его слово — правда. Я ведь подозревала, что он делает что-то такое, но почему-то отбросила свои догадки. Доверилась.

И, как оказалось, не тому.

Я же приехала сюда, чтобы подумать, а не для того, чтобы не думать вообще.

Егор тоже смотрел на меня. Едко усмехался, без слов говоря что-то типа «так тебе и надо, шлюха! Оно того стоило?».

— Да и хрен с ней, с твоей женой, — равнодушно бросил Максим. — Ты лучше расскажи мне, Егорка, напоследок, что-нибудь удивительное о себе. Один хрен я скоро сдохну. С минуты на минуту. Жену свою ты тоже в живых не оставишь. Этих двух бедолаг тем более, просто они об этом пока не знают. Ты ведь не любишь оставлять свидетелей. Не так ли? — он говорил вяло, будто из последних сил.

— Рассказать тебе, как я их убил? — самодовольно хмыкнул Егор. Подошёл ближе к кровати, поставил одну ногу в кроссовке на её край и опёрся о собственное колено локтем. Выглядел так, словно вышел на сцену и приготовился дать большое представление.

— Ты про тех двоих, которых типа медведь попортил? Ну, расскажи про них, — без интереса, даже с неким разочарованием вздохнул Максим. — Раз больше нихрена интересного нет….

— Ты думаешь, что хорошо меня знаешь?

— Я в этом уверен.

— Ну тогда, пока ты не отъехал в Рай, дам тебе небольшую сенсацию. По старой дружбе, так сказать?

— Что за сенсация? Дотянулся, чтобы самому себе отсасывать? — Максим было засмеялся, но тут же затих, поморщившись от боли.

— Смейся-смейся. А как тебе ещё один труп, который даже никто не подумал связать со мной?

— Ты? И ещё один труп? Пиздишь, Егорка. У тебя и этих-то два — тоже, поди, случайность. Хрен ты свои ухоженные ручки стал бы марать.

Я не знаю, какие точки Максим задел в Егоре, но информация из него полилась, как из рога изобилия.

Я услышала столько грязи, которую даже близко не стала бы представлять рядом со своим мужем. Не вязался образ вылизанного до последней нитки Егора с тем, что он вытворял. Более того, он собирается продолжать совершать всю грязь, о которой сейчас говорил Максиму и гордился ею.

И всё для того, чтобы не просить помощи у отца. Чтобы не выглядеть в его глазах сопляком, не способным решать проблемы по-взрослому.

Неужели он реально ждал, что отец его за это похвалит?

Хотя, я теперь уже даже и не знаю, как у них в семье всё устроенно. И немного рада, что близкого знакомства с ними у меня так и не состоялось. Виделись редко и коротко, ибо все любили козырять своей занятостью.

— …А ты будешь моим четвертым трупом, — говорил Егор Максу. — А ты — пятым, — это уже мне. — Сначала покатаешься. По кругу, — он многозначительно указал на своих приспешников, которых с собой привёл. — А я посмотрю.

Смотрел на меня безумными глазами. Как псих из любого триллера.

— А меня на эту карусель пригласить не хочешь? Я бы тоже ещё разок прокатился, — выдохнул Максим. Голос его совсем ослаб.

— А ты не успеешь, Максимка. Сдохнешь с минуты на минуту. Могу приблизить финал. Побуду милосердным, — с ангельской улыбкой Егор направил на Макса пистолет.

Стало понятно, что это уже не шутка, не представление и не спектакль. Он действительно это сейчас сделает.

— Егор! — позвала его, чтобы снова начать умолять.

Он лишь слегка повернул в мою сторону голову, как прозвучал выстрел.

А затем ещё один. И ещё.

Началось что-то непонятное.

Всё смешалось.

Я вжалась в угол, не понимая, почему люди вокруг падают.

Почему Егор кривится от боли на полу рядом со мной?

Почему его люди сбегают, как крысы, пригнув головы и матерясь?

Почему летят стекла?

Почему Максим, который ещё секунду назад едва не умирал в постели, сейчас накрывает меня собой?

Что здесь вообще происходит?

Выстрелы теперь были слышны на улице.

Максим, обхвативший меня руками, внезапно обмяк.

Уже не прячет меня за собой, не накрывает мою голову руками, не шепчет какие-то слова.

Он словно выключился.

— Максим! — позвала его, борясь с истерикой, которая внутри меня не затихала ни на секунду, даже когда я, забитая в углу, молча слушала Егора. — Максим!

Он не реагировал.

Обхватила его лицо ладонями. Глаза закрыты, рот приоткрыт. Никакой реакции даже на мои удары по щекам.

— Ева… — слабый голос позвал меня. Опустила взгляд на пол рядом с нами и увидела окровавленную руку Егора, которую он тянул ко мне. Его шея тоже оказалась в крови. — Моя райская девочка… не бросай меня… пожалуйста…

Он тянул ко мне дрожащую руку, а я в своих держала Максима и зажимала ладонью его рану на боку. Липкая кровь, казалось, была везде.

Слёзы застилали глаза.

Егор тоже не сдерживал эмоций.

Ему было больно. И не только физически.

Но я не могла отпустить Максима.

Пусть даже он наговорил такое, что я обязана свернуть ему шею голыми руками. Я не могла его бросить.

— Моя райская девочка… — молил Егор, настойчиво протягивая мне ладонь.

— Я не хочу твоей смерти, — выдохнула я охрипшим после всех криков голосом. — Но и спасать тебя я тоже не хочу.

Рука Егора ослабла. Капля слёз упала на пол под его лицом. Из глаз пропала последняя крупица надежды.

Я вновь прижала Максима к себе, звала по имени, но никакого результата это не дало.

— Этого пакуйте! Резче! — услышала новый мужской голос. Командирский. Инстинктивно сгруппировалась, планируя защищать себя и Максима. Но почти мгновенно впала в новый виток истерики, увидев Матвея. — Братишка! Твою мать! Нет-нет! Только попробуй сдохнуть, гондон набитый! Я тебя, сука, лично отбелю! Ни одной татухи не оставлю! Братишка, слышишь меня?

Он буквально вырвал Максима из моих рук и начал оказывать ему помощь, уложив на пол. Чётко и хладнокровно.

Егора вывели люди в бронежилетах. Меня оттеснили вбежавшие в дом медики.

Матвею тоже указали на дверь.

Но перед выходом, он взглядом, полным ненависти и страха, вцепился в меня.

— Ранена? — спросил сухо. Сейчас он меня ненавидел.

— Нет.

— Оденься. И вали. Ты уже достаточно сделала, — он швырнул в меня отельный халат.

Но мы остались стоять каменными статуями, не моргая наблюдая за тем, как медики боролись за жизнь Максима.