Глава 6. Ева

Утром после ссоры я проснулась раньше Егора.

Спала в гостевой комнате и злилась даже во сне.

Назревает серьёзный разговор. Нам с Егором нужно обстоятельно обсудить наши отношения и решить, как двигаться дальше.

Дальше, как есть сейчас, продолжатся попросту не может. Мы живём как соседи, которые иногда трахаются. Правда, трахаемся мы чаще, чем иногда, но всё же…

Я собралась на работу. Последний штрих — серьги.

Надевала их, стоя у зеркала в прихожей и вздрогнула, когда Егор обнял меня сзади и прижал к своему теплому крепкому телу.

Дежавю со вчерашнего дня — он всё ещё голый и всё ещё со стояком.

Старательно сделала вид, что не замечаю того, как его ладонями гуляют по моему телу и ныряют под юбку, губы мужа ласкают мою шею.

— Не злись, моя райская девочка, — произносит он хриплым ото сна голосом. Перестаёт меня лапать и просто обнимает за талию. Кладёт голову на моё плечо и вместе со мной смотрит на наше отражение в большом зеркале. Ловит в нём мой взгляд и строит виновато-замученную мордашку. — Просто вчера вообще пиздец что было. Бригада заехала на деляну, где-то добыла бухло. Напились, опрокинули две единицы техники. Погрузчику вообще пиздец. Одного санавиацией доставили в город после поножовщины. Разборки с полицией… Ещё одного, говорят, вообще медведь в лес унёс.

— Медведь? — испуганно округляю глаза.

Понятно, что мужчины работают в тайге, где валят лес и вывозят затем. И бывают случаи, когда к ним выходят медведи, но, обычно, их отпугивают и соблюдают правила безопасности. За четыре года, что мы женаты о нападении медведя я слышала лишь дважды. Один случай был с летальным исходом. Похоже, на очереди ещё один.

— Да, киса, — Егор целует меня висок. — Вот я поехал туда экстренно разбираться. Уволил всех, штрафанул. Теперь нужно набирать новую бригаду, искать нового мастера, докупать технику… Короче, залупа полная, — устало выдохнул муж. — Ты всё ещё злишься? Хочешь, я принесу свои глубокие извинения?

Он впечатался в мой зад, обтянутый юбкой, пахом.

— А вчера нельзя было мне всё это нормально объяснить? — я стояла на своём.

— Прости, киса. Я вчера перегнул. Можешь наказать плохого мальчишку в этом своём костюме секси-училки, — его губы расплылись в игривой улыбке и потянулись ко мне.

— Конечно, могу, — улыбнулась и я. Отошла от мужа и надела пальто. — Ты наказан.

— Просто уйдёшь, оставив меня с таким стояком?

Окинула его спортивное рельефное тело с широким разворотом плеч и внутри себя мечтательно вздохнула. У него стоял так, что хоть трусы вешай на нём, чтобы высохли.

— Не просто оставлю, милый. А оставлю подумать над своим поведением, — надела сапоги, взяла сумочку, рабочие материалы и вышла из квартиры, отправив мужу напоследок воздушный поцелуй, который он принял с самодовольной ухмылкой.

Ближе к обеду он прислал мне в школу букет.

Ну, как букет?

В своём стиле — большую корзину нежно-розовых кустовых роз.

И нёс их курьер через всю школу так, чтобы каждый, кто находится в ней, знал и видел кому и от кого эти розы. Ещё и во время перемены, чтоб наверняка.

— Это тоже вам, — курьер отдал мне маленькую открытку.

— Спасибо, — улыбнулась уголками губ и прочитала записку от мужа, в которой было:

«Прости за вчерашнее, моя райская девочка. Люблю»

— Какая красота! — вздыхали мои коллеги. Даже те, кто на дух меня не переносит как раз из-за того, что мой муж известный в городе бизнесмен.

Все они кружили вокруг корзины с цветами. Кто-то даже фотографировал.

Я натянуто улыбалась, делая вид, что «вся такая счастливая». Хотя за четыре года замужества я поняла, что Егор любит работать на публику, чтобы его потом обсуждали. И вечером он обязательно спросит, как все отреагировали, что говорили и как долго им восхищались.

Из-за всего этого для меня гораздо ценнее было бы, если бы он просто сегодня вечером подарил мне, скажем, одну герберу. Дома, без свидетелей, нежно улыбаясь и глядя мне в глаза.

А вся эта показуха совершенно не трогает мою душу.

— Ев, ты что-то не кажешься счастливой, — ко мне подошла Марина Олеговна Кострова. Тихо, чтобы не слышали ни школьники, ни коллеги, поинтересовалась. — Всё хорошо?

— Да, — пришлось улыбнуться шире для натуральности. — Почему ты спрашиваешь?

Марина пожала плечами и поправила очки на переносице.

— Просто на такие букеты реагируют истерично-восторженным визгом, как мне кажется. Даже я с трудом сдержалась, увидев такую красоту. А ты будто совсем не тронута. Он тебя чем-то обидел, а теперь откупается? Абьюзер?

— Марин, с чего такие предположения? — я вытаращила глаза.

— Просто наблюдение. У Миши знаешь, сколько таких домашних тиранов проходят? Ууу… На людях они разбрасываются красивыми жестами и подарками, а потом дома истязают свою женщину до обморочного состояния. У тебя точно всё хорошо, Ева? — с нажимом спросила Марина, обеспокоенно глядя мне в глаза через стекла своих очков.

— Точно, Марин. Просто вчера у нас с мужем была годовщина свадьбы. Из-за занятости на работы он не смог мен вчера поздравить, поздравил сегодня. И не пугай меня больше такими вопросами и предположениями.

— Ну, и хорошо, что всё хорошо, — она бодро улыбнулась. — Поздравляю с годовщиной, моя хорошая.

Погладила меня по плечу и вышла из кабинета. Но с былым восторгом, как все собравшиеся, на цветы больше не смотрела.

Мне нравится Марина. Очень нравится. Я бы даже сказала, что я её люблю. Она единственная из всего педагогического состава, кто оказала мне поддержку и оказывает до сих пор. Молодых специалистов в школе не любят, относятся к ним скептически, не доверяют и порой открыто насмехаются. С этим я столкнулась лично.

Если бы не моя настойчивость и поддержка Марины, которая очень помогла мне с документацией и прочим, то я бы в этой школе не протянула и один учебный год.

Марина милая, спокойная и очень женственная. Порой по-детски наивная, но при этом ужасно наблюдательная.

Видимо, эта черта досталась ей от мужа полицейского. Иногда это даже пугает.

Позже, когда я вернулась домой с работы, Егор написал, что сегодня вновь задержится. Будет поздно, ужинать без него.

Я подготовилась к завтрашнему рабочему дню, послонялась по квартире и поняла, что мне ужасно скучно дома одной.

Оделась в спортивное и поехала в школу, где по вечерам Павел Валентинович проводит волейбольную секцию.

Когда я зашла в спортзал, там уже во всю шла разминка.

— О, Ева Александровна, очень рад! — Павел Валентинович встретил меня с улыбкой. Дунул в свисток и, обернувшись, крикнул. — Макс, возьми Еву Александровну. Разомнитесь хорошенько.

— Это я с удовольствием, — хмыкнул нахально татуированный извращенец, идущий к нам. Остановился рядом со мной, дождался, когда Павел Валентинович отвлечется от детей и с сексуальным придыханием спросил. — Ну, что? Как разминаться будем?

— Как-как? — вздохнула я, забрав у него мяч. — Жопой об косяк, головой об стенку, писькой об коленку.

— Как же я, оказывается, соскучился по родной школе, — мечтательно улыбнулся Рамзин. — Никогда бы не подумал, что здесь найдётся ещё хоть что-то, что меня вставит.

— И давай без твоей этой болтовни, пропитанной смазкой, хорошо? — произнесла я тихо, убедившись, что дети нас не слышат.

— Без проблем, — он поднял руки ладонями ко мне. — С этого момента за смазку в наших отношениях отвечаешь ты.

— Кому я всё это…? — выдохнула себе под нос и резко бросила в него мячом. — Лови!