Глава 7. Ева

Появление Рамзина в школе, похоже, стало самой настоящей сенсацией для большей части женского педагогического коллектива. Ибо я не понимаю, откуда они все взялись на пороге спортзала и вдруг начал так оживленно интересоваться волейболом.

Рамзина с его эти татуировками разве что не под микроскопом разглядывали. А когда он задирал низ футболки, чтобы стереть пот с лица, я даже слышала, как они вздыхали каждый раз, увидев его пресс, который тоже был забит татуировками.

А этот самодовольный индюк этим и пользовался, ухмыляясь каждый раз, когда ловил их восхищенные вздохи и горячие шепотки.

Мы играли в волейбол, разумеется, в разных командах. Павел Валентинович брал меня и Рамзина в качестве усилителей. Хотя, будем честны, мальчишки из десятых и одиннадцатых классов играли получше меня. Высокий рост многих из них позволял «гасить» так, что будь здоров.

Рамзин же превращал каждую партию в арену для флирта. Он специально вставал на поле так, чтобы оказаться под сеткой одновременно со мной. Улыбался мне через клетки сетки, незаметно для всех подмигивал, а уже со второй партии обнаглел настолько, что стал тыкать мне пальцем между рёбер. Не сильно, не больно, но очень раздражающе.

Меня будто отбросило на лет девять-десять назад, когда в старших классах мальчики во время игры делали ровно так же.

И, судя по всему, тот факт, что Рамзин со мной флиртует, заметили мои коллеги.

По первой же их громко сказанной фразе стало понятно, что ближайшую неделю во всех чатах у меня будут перемыты все косточки:

— Ева Александровна, вам сегодня такой красивый букет МУЖ подарил! — крикнула через весь зал химичка, намеренно акцентируя внимание Рамзина на том самом слове.

— Скажешь тоже! — фыркнула историчка. Лет на десять меня старше, кстати. — Там же не букет, там целая корзина цветов. Огромная!

Рамзин спрятал ухмылку, посмотрев себе под ноги. Он тоже всё прекрасно понял.

— Такая же огромная, как его любовь, — поддержала я их трёп, мило при этом улыбаясь.

А затем я наблюдала за тем, как историчка буквально из кожи лезла, изображая, как ей зябко, когда она поняла, что толстовка Рамзина бесхозно висит на одной из ступенек шведской стенки.

И она добилась своего — Рамзин одолжил ей свою толстовку, которую она нацепила на себя и стояла в ней так, словно надела королевскую мантию. Ещё и нюхала её исподтишка.

Да даже химичка, которая замужем больше, чем я живу на этом свете, тоже её понюхала!

Ты-то куда, господи?!

Должно быть, внутри себя я слишком эмоционировала, потому что в момент, когда нужно было резать в площадку соперников, мячом я попала точно в историчку. Да так хорошо, что толстовка свалилась с её плеч.

Где-то глубоко внутри стало приятно.

Внешне — я изобразила крайнюю степень сожаления.

— Ревнуешь? — не упустил возможности пошутить Рамзин, когда мы вновь оказались под сеткой.

— Я доверяю своему мужу.

— А мне?

— А зачем ты мне?

— О! Уже на «ты»? — хмыкнул он самодовольно. — Подсознательно уже держишь меня поближе?

— Всё ещё шлю тебя подальше.

— Я тут ночью думал о тебе…

— Боже! — на мгновение прикрыла глаза. — Заткнись.

— …работал кулачком и…

— Ты идиот? — шикнула на него. — Тут дети!

— И что? Нельзя рассказывать, как я под капельницей ночь провёл и кулачком работал, чтобы вену было проще найти? Ты такая извращенка вообще! — бросил он нарочито осуждающе. Так бы и треснула ему чем-нибудь тяжелым по башке. — Так вот, думал о тебе и понял, что после того, как мы поженимся, у нас будут два копчика.

— Какие ещё, нафиг, копчики?! А сейчас у нас их сколько? — поморщилась я, мысленно торопя ребят, которые решили отвлечься от игры, чтобы попить.

— Я про наших детей, дурашка, — игриво мне улыбнулся. — Про двух маленьких полицейских. Копчики.

— Дурак, — обронила я, и не смогла сдержать улыбки. Шутка старая, но всё равно прозвучала забавно.

После игры я вышла из раздевалки, где переобулась из кроссовок в угги. Накинула куртку, рюкзак на плечо и пошла к выходу из школы.

В фойе стоял Рамзин, тоже уже одетый, но в него крепко вцепилась историчка.

Смеялась над его шутками до звона в ушах, трогала его плечи, руки, и смотрела глазами влюбленной дурочки, кивая каждому, наверняка, идиотскому, слову татуированного извращенца.

Рамзин поймал взгляд и едва заметно улыбнулся уголком губ.

Я сразу отвернулась, гордо вскинув подбородок, и вышла из школы.

Села в машину, завела её, чтобы прогреться, и в это время на телефон пришло сообщение от неизвестного номера.

«Не ревнуй. Я ебу только тебя»

— Чё, блин?!

Я сразу подумала о муже.

«Ты хотел написать «люблю только тебя»? — отправила ему, собираясь позвонить.

«Прости, это всё Т34» — пришёл мне ответ.

«Может, Т9?»

«Нет. Я пру как танк. Разве ты не заметила?»

— Что за бред? — я хмурилась, не понимая, какая муха укусила Егора. Подняла взгляд и увидела на крыльце Рамзина. Он стоял с телефоном в руке и улыбался, глядя на меня через лобовое. — Понятно, — выдохнула я.

«Заметила, что ты совсем без башни», — написала ему.

С неким замиранием проследила за тем, как он прочитал моё сообщение.

По тому, как дёрнулись его плечи, поняла, что он хохотнул.

И сама зачем-то улыбнулась, как дурочка малолетняя.

Поняла, что он пишет мне ответ.

«Тебя увидел, и сорвало»

— Ладно. Это уже перебор, — сказала сама себе и отложила телефон на пассажирское. Выехала с парковки, ощущая на себе хищный взгляд Рамзина.