Глава 46. Выбор
На следующий день у меня была возможность встретиться с матерью и поговорить. Нормально. По-человечески. С предварительной договоренностью попытаться услышать друг друга.
Это мне помогло. С моей души упал камень, у нее – два.
Я выведал у матери все подробности последних дней и понял, что за мистическим звонком Ксении мои родители не стояли.
Да – воспользовались ситуацией. Да – думали, что их дело правое. Да – прилетел мне своенравный родительский «ответ». Но организация звонка с того света не их рук дело.
А у меня, меж тем, сложился недостающий пазл – вот она цель «мистера иск» отвлечь меня от Анжелики. Забрать ее из моей жизни. Вот Су. Ка!
Потом я расспрашиваю о жене.
- Ты же знаешь мой характер, Сереж, - мать приподнимает подбородок, - если я не в настроении, то ничего делать не буду. Лика ведь с порога объявила, что хочет развестись. Я сначала не понимала, что случилось, - родительница театрально разводит руки, - попросила ее поехать отдохнуть и сказала, что помогать я ей ни в чем не стану. Собралась уже возвращаться к себе, как в спину мне прилетает ее признание, что ты, мол, уехал на встречу с другой девушкой. И что мне оставалось делать? Как поступить? – изящным движением руки она подхватывает белоснежную чашечку с черным кофе и, сделав глоток, добавляет. – У тебя бы опять начались эти качели: хочу – не хочу. Зачем мучить хорошую девушку?
Задумчиво потирая рукой предплечье второй руки, изрекаю:
- Если я такой плохой, а ты мать Тереза. Тогда скажи мне, с кем ты ужинала в тот день, когда погибла Ксения?
Изабелла Рудольфовна с недовольством сверкает глазами и поджимает губы.
- Знаешь поговорку: «Кто старое помянет, тому глаз вон!»
- С Вороновым? – вскидываюсь.
- Я сейчас уйду.
Опускаю мамино заявление:
- Я знаю, что с ним, - отрезаю без возражений, - ты знаешь меня, ты помнишь его, скажи, у него может на меня быть зуб? Он обо мне тебя расспрашивал как бы невзначай?
Лицо матери моментально превратилось в маску. Красивую венецианскую маску. На пару секунд она уходит мыслями в себя. Мои слова ее сильно заставили над чем-то задуматься. «Вернувшись», она моргает и с участием спрашивает:
- Чем я могу помочь?
***
После встречи с матерью возвращаюсь на работу и снова допоздна. Рука порой тянется к телефону, и я сам смотрю на него, как на единственную нить с Анжеликой. Потянешь – и она оборвется. Стоит ли ей строчить сообщения в недолгую минуту слабости?
Только этих минут за день возникает несколько. А под вечер они объединяются и устраивают мне ощутимую тоску.
Слившись уже с родным диваном, держу телефон в руках. Написать? Сейчас толку будет мало. А томительное молчание – козырь в моих руках, главное – не переусердствовать.
Отойдя от подвисшей паузы, откладываю гаджет в сторону и засыпаю.
Через пару дней я еду в свой дом вместе со Львовым. Я забрал его к себе как личного начальника безопасности. На его совести теперь моя безопасность и безопасность моей семьи. Он осматривает дом со своими целями, прекрасно зная, для кого я его готовлю, а я с совестливыми нотками на душе. Затягиваю с возвращением в жизнь Лики, и я это понимаю. Как же мне сделать так, чтобы она меня не отвергла? Как смягчить ее боль от пережитого?
Я не помню, каким образом в бардачке машины оказались сигареты. Выхожу на воздух, достаю их и прикуриваю.
- Режим? – кивком начбез указывает на гадость в моей руке.
- Нервы.
Или злополучный мартышкин синдром. «Привет» от Потапова!
- Лучше сто раз отжаться.
Усмехаюсь.
- Сто раз не отожмусь, - затягиваюсь и тушу почти целую сигарету. Пачка летит в мусор. Сам не понимаю, с какого фига я зассал? Я не смогу вернуть ее что ли? Ага, щас бл…
Львов остается «планировать безопасность», а поскольку мы приехали на двух машинах, я резво прыгаю в свой черный «Мерседес» и ретируюсь.
Завтра на работу, а я забиваю.
Переодеваюсь в одежду полегче: светлые брюки, белую футболку, и отправляюсь в путь.
Ехать не близко, шестьсот километров, но в груди моей разгорается драйв и жгучее желание преодолеть расстояние максимально быстро.
Благополучно наплевав на все дорожные камеры – я не помню, чтобы стрелка на спидометре опускалась ниже ста двадцати. Плавно плавала, то покорно дергалась между ста двадцатью и ста пятьюдесятью.
Время на драйве, скорости и мысленных потоках стиралось и превращалось в ничто. Чем меньше оставалось расстояния до пункта назначения, тем сильнее сердце изнутри царапало грудную клетку.
Я не знал, что скажу. С каких слов начнется моя речь… Но я твердо знал, зачем я туда еду. Я еду, чтобы забрать свое.
Адрес дома родителей Анжелики мне, разумеется, был известен. Остановившись неподалеку от него, запускаю программу отслеживания.
Лики дома нет.
Раз намечается ожидание, переставляю «Мерседес» в более удобное место и выхожу размять кости. Немного отдохнув, возвращаюсь к программе, она показывает, что Энжи усиленными темпами приближается. Это значит, она на машине.
Так и есть.
На дворе ночь, и вот в небольшую стройную улочку между домами въезжает знакомая красная «Хонда».
Я просчитываю дальнейшие ее действия: сейчас она нажмет на пульт и ворота автоматически разъедутся, и я так и не увижу Лику. Потому спешу обратно в салон своего автомобиля и, чтобы привлечь ее внимание, зажигаю и моргаю фарами.
Красное авто резко притормаживает напротив, не успев подрулить к дому.
И я вижу ее.
Ее руки покоятся на руле. Волосы распущены, на голове бейсболка. Взгляд растерян и удивлен. Приоткрыв рот, она поворачивает голову в сторону, немного ждет, а потом неторопливо покидает салон «Хонды». То же самое делаю и я. Мы встречаемся где-то на середине расстояния между тачками.
- Как неожиданно тебя здесь видеть, – остановившись в шаге от меня, выдыхает Анжелика.
Выдержав небольшую паузу и сглотнув, добавляет:
- Но ты зря приехал, - растеряно пожав плечами, она отходит в сторону, недалеко.
- Ты верно поняла мой посыл, Лика, но без тебя я не уеду, - решительно шагаю к ней, закольцовывая ее в круг своего движения.
Она грустно усмехается, не воспринимая всерьез мои слова.
- Ты сделал все, чтобы между нами все быстро закончилось, - говорит тихо, неторопливо, и с физической точки зрения с ощутимой тяжестью. Каждое слово осмысленно и выстрадано что ли…
- Точнее, я не сделал того, чтобы отношения между нами не закончились на страницах юридических бумаг.
Анжелика встречает мои слова со вздохом.
- Но они закончились, Серёж, - в ее глазах вспыхивает насмешливость, а на губах уверенная улыбка, - и ты-то уж точно знаешь, что я не нахожусь в слабой позиции здесь и сейчас, чтобы, не дай Бог, уступить.
- Знаю.
Без сомнений подтверждаю ее слова, и она на мгновение теряется.
- Тогда…
- Нет, Лика, я не уеду, - в моей голове намечается некая форма стратегии, которой не стоит пренебрегать.
Деловую жилку никуда не спрятать. Даже решая проблемы в личном плане, она, как верный твой союзник, подкидывает варианты решения проблемы. Следующее чеканю обдуманно:
- Твоя позиция сейчас сильная и независимая. Свободная.
Настороженно прищурившись и скрестив на груди руки, Лика продолжает слушать меня.
- Ни сколько не собираюсь тобой манипулировать, Анжелика, - кашляю в кулак, - и использовать рычаги воздействия, - пожимаю плечами, - у меня их просто нет!
Конечно, есть! Но их подключать без надобности не буду.
- Поэтому, Лика, - преданно вглядываюсь в синие глаза. Можно было и за руку ее попробовать взять и плечи тронуть, но я хочу, чтобы она почувствовала, что одна. Что сама совершает судьбоносный выбор, а я тут ни капельки не навязываю ничего, - я уверяю тебя, что приму любое твое решение…
На самом деле, только одно…
- Которое ты предпочтешь по моему предложению.
Надеюсь, получилось не слишком витиевато, но Анжелика задумчиво глядит и моргает.
- Какое предложение? – произносит она одними губами, затаив дыхание.
Крючок проглочен, теперь главное не спугнуть.
Нарочито оглядываюсь в сторону ее дома.
- Я все расскажу тебе, но я не хочу, чтобы твои родители беспокоились. Поэтому, сходи, загони машину. Отметься, что дома, а потом вернешься ко мне, и я оглашу его.
Размышляя над предложением, она нахмурилась, но после недолгих раздумий кивнула.
- Хорошо, - компромиссно вздохнула она, - но, если, Сереж, ты опять что-то задумал, то ты тогда точно наживешь себе очень упертого недруга в моем лице.
Ага. Очаровательную милую белую и пушистую морскую свинку.
- Анжелик, я не шучу, все серьезно, - произношу с убийственно грустным видом.
Сочувственный вдох-выдох и многообещающее «ладно», летит в мои уши.
Она уходит, а я улыбаюсь той самой улыбкой, которая до ушей.
Парфюм, дезодорант, освежитель для рта – использую все эти штучки, чтобы сделать себя более привлекательным, соблазнительным. А это трудно, когда ты протаранил такой путь и не принял душ!
Уверенная победа в первом «тайме» подстегивает. Я почти убежден, что все пройдет удачно, главное – искренность, а она у меня есть.
Стало прохладно. Натягиваю спортивную кофту с молнией, правда, не застегиваю, но набрасываю на голову капюшон.
Проверяю свое дыхание. Я не помню, когда я так нервничал?
Анжелика. Блин! Я знал, на какой-то подкорке чувствовал, что эта девочка с большими синими глазами, когда-нибудь заставит меня прогнуться. Все-таки есть у нее что-то общее с моей матерью, как бы они там не сторонились друг друга. Ведь однажды они спелись, что им мешает сделать это в другой раз?
Через полчаса Лика запрыгивает в салон «Мерседеса».
- Что ты там хотел мне сказать? – деловито начинает она, а я уже завожу машину.
- Поехали, поедим?! – не дожидаясь ответа, привожу автомобиль в движение. Слишком быстро, чтобы не оставить кое-кому выбора.
- Сереж, - с упреком выдыхает Анжелика.
- Котик, я не ел по дороге сюда. Высосал две бутылки воды и все. Если я не поем, я буду очень плохим мальчиком, и забуду все, что сказал выше, - мягко уговариваю.
- Ты не выносим, - качает головой моя пленница.
- Нет, я хороший, - улыбаюсь счастливо и довольно, - подскажи мне, где здесь можно что-то приличное купить, чтобы перекусить в час ночи?
Делать нечего, Лика дает мне рекомендации. Я делаю выбор и, учитывая ее вкус, заказываю еду на вынос. Мы забираем заказ и возвращаемся в тихий и безмятежный загород, только в этот раз останавливаемся чуть-чуть подальше от дома ликиных родителей.
- Романтично, правда? – ерничаю я, оборудуя салон «Мерседеса» в столовую.
Не совсем разделяя мою позицию, Анжелика хмыкает.
- Покорми меня! – протягиваю ей контейнер.
- Сережа, иди ты … Сам ешь!
Чтобы не дразнить белого пушистого потенциального врага, ем сам. С удовольствием, с наслаждением. Пожирая зверька рядом глазами.
Насытившись, вытираю губы салфеткой и убираю пустые контейнеры.
- Ну? – нетерпеливый вздох, - я сейчас пойду домой, - все-таки пригрозила мне она.
- Это очень ответственно, поэтому я должен был поесть, - на мою шутку Лика закатывает глаза.
- Знаешь, что, Сереж…
- Всё! Я готов, - с серьезным видом объявляю и всецело уделяю ей свое внимание.
Смыкаю веки, и легкий позитив меняется на реализм, когда я открываю глаза, я уже другой.
- Есть вещи, факты, обстоятельства, которые я скрывал от тебя, - выдыхаю, прямо глядя в синие глаза, - потому что думал, что так лучше. Не лучше. Я хочу тебе все рассказать… Абсолютно все. Никаких тайн не будет, Лик. Но для этого ты должна согласиться стать частью моего мира, моей второй половиной навсегда!
Не разрывая зрительную нить, наклоняюсь к Лике. Близко. Вплотную. Она вжимается в кресло, а я двигаюсь дальше и вытянутой рукой открываю дверцу «Мерседеса» с ее стороны.
Толкаю.
Мы оба переводим взгляд на приоткрытую дверцу, из которой в салон хлынул свежий ночной воздух.
Вот она, свобода!
Шаг – и ты никогда не вернешься. Мнимость? Возможно. Но кто-то предпочитает никогда не возвращаться к былому, не веря в это прошлое. Не давая шансы. Рациональность – заметят одни, нежелание тревожить раны – вздохнут другие.
Возвращаюсь к своему исходному положению.
- Выбирай, - шепчу я одними губами, когда наши глаза встречаются.
Шокировано Анжелика отводит взгляд и теперь будто смотрит в свой внутренний мир. Если бы не взмахи длинных черных ресниц и движение губ, я бы подумал, что она впала в ступор. Но нет. Она анализирует предложение. Наверное…
Очередной глубокий взмах веера черных копий. Поворот головы. И едва слышное «нет», наносит мне сокрушительный удар по моей стратегии.
Превращаться в статую уже наступает моя очередь. А в следующее мгновение я вижу, как Анжелика ловко выныривает из салона и, обняв себя за плечи, решительным шагом направляется в сторону родного дома.
Весь мой план красиво провалился. Я не даю себе времени выругаться, скинув капюшон на плечи, стремительно покидаю салон.
- Лика! Постой!
- Я уже сделала свой выбор, можешь уезжать, - через плечо бросает она.
- Анжелика, прости меня! – мой голос срывается на живые рваные эмоции. Настоящие. А тело будто становится холодным и горячим одновременно. Что со мной? Порывисто я срываю со своих плеч кофту и бросаю ее прямо на обочину дороги, как что-то самое надоевшее в моей жизни. Как будто это мне мешало и тормозило сделать так, как я хотел. Я пускаюсь в бег и быстро догоняю Анжелику. Обхватив ее руками, огибаю и встаю перед ней на колени.
- Котик… Малышка моя, прости! – беру ее руки в свои ладони, а она от шока, не сопротивляется. Миг участия и теплоты, и я покрываю ее похолодевшие руки частыми поцелуями. – Прости меня, пожалуйста, только не уходи! – горячо прижимаюсь щекой к тыльной стороне ее ладони.
Секунда и я, заключив Анжелику в объятия, всем телом льну к ее ногам.
Она замирает и не шевелится.
- Анжелика, прости меня, - выдаю я более обдуманно и твердо, потираясь носом о ее бедро, - прости! Я… люблю тебя!
А вот это рождается во мне прямо здесь и сейчас. И после моего признания, я телом чувствую, как запускается волна реакции Лики. Она вцепляется в мои руки, желая ослабить хватку, чтобы сделать вдох, а я не собираюсь ее никуда отпускать.
- Любимым людям ультиматумы не ставят, - с трудом выдыхает она, потому что я ей так и не позволяю сделать полноценный вдох.
- Прости! – и еще сильнее придвигаю к себе Лику.
- Я не могу дышать, Сереж! – усмехается она. А я вслушиваюсь в эту усмешку, нет ли в ней чего-то плохого для меня?
- Скажи, что не уйдешь, и я отпущу тебя…
- Ну вот, опять, - в ее голосе появилась грустинка.
Сбросив с Анжелики «оковы», вырастаю над нею.
Что я сейчас должен чувствовать? Неловкость? Разочарование, что она живо не призналась мне в ответ в своих чувствах?
- Я хочу быть с тобой, Анжелика, - эти слова срываются с моего языка раньше, чем я успел подумать. Значит, таковы мои истинные чувства.
Между нами расстояние от силы пара десятков сантиметров, но на самом деле больше, пока я не узнаю, противоречат ли мои чувства ее ощущениям.
Она выдыхает с негромким шумом, и уголок ее губ ползет вверх.
- Тогда придется считаться с моим мнением.
- Так ты согласна? – как дурак переспрашиваю я, едва удерживаясь на месте.
- Согласна, - застенчиво улыбнувшись, кивает она, и тут я уже не сдерживаюсь, привлекаю Анжелику к себе, крепко обнимаю и целую.