Глава 16. Второй день в его квартире.

Милана проснулась резко, неожиданно. В уши врезался Пашкин недовольный писк – самый действенный будильник на свете.

Она приподняла голову, но не дернулась телом – привычка, выработанная месяцами засыпания вместе с сыном. Он продолжал лежать на ней, чуть повернул голову, устраиваясь удобнее. Вроде бы спал, но продолжал пищать даже сквозь дрему. С ним такое бывало уже не раз – с тех самых пор, как десны покраснели и набухли, предвещая рост первых зубов.

Она огляделась и даже спросонья не поняла, где находится. Огромный мягкий диван был явно чужим, поскольку сильно превышал в размерах тот, что стоял в ее гостиной.

И тут воспоминания навалились разом.

Она же теперь узница замка Ив!

Пусть камера ее удобна, но суть дела от этого не менялась.

И тюремщик у нее имелся строгий… Хоть сейчас его в комнате не видно.

Милана заметила на своих ногах покрывало, которого не было, когда она засыпала. Баграт укрыл, что ли? И свет приглушил.

Паша снова завозился, захныкал громче. Милана поднялась, понимая, что сон окончен. Часы показывали час ночи, и без того ребенок долго проспал.

Она понесла сына в спальню, покормила, сменила подгузник, посадила на большую кровать.

– Пашенька, давай еще немножко поспим? – ласково обратилась к сыну.

Тот посмотрел на нее с недовольством, глаза его мгновенно увлажнились.

– Что, десенки болят, да?

Малыш скривил губы и издал первый хнык, намекая, что готов разреветься в полную силу. И началась обычная ночная свистопляска, к которой Милана успела давно привыкнуть, но от этого легче не стало.

Помазать десны обезболивающим гелем, дать холодный грызунок. Дать второй грызунок, поскольку первый не понравился и был отброшен. Найти любимую соску, поиграть, еще раз переодеть и так по кругу.

Через час Паша начал клевать носом. Милана напоила его и попыталась укачать.

Но мамины руки ночью малыша не устраивали. Он хотел в свои качели, где обычно засыпал в такое позднее время. А качелей–то в квартире ее тюремщика и не нашлось.

Баграт купил для детской много разного: резную белую кроватку, комод с пеленальным столиком, кучу совершенно не подходящих Паше по возрасту игрушек, даже огромную плюшевую гориллу, которая важно восседала в углу комнаты. А вот про качели не подумал.

Она пыталась положить сына в кровать и качать так, но он зарыдал, потянул к ней руки и посмотрел так жалобно, будто она как минимум бросила его насовсем.

Пришлось Милане воспользоваться старинным способом – ходить с ним по комнате и укачивать. Так она успокаивала его раньше, когда он был совсем малюткой. Но с тех пор прошло несколько месяцев, малыш успел подрасти и теперь весил значительно больше.

О, как же ей хотелось ворваться в спальню к Баграту, вручить ему сына и сказать: «Хотел нянчиться, так нянчись! Чего дрыхнешь, скотина такая?»

Возможно, она так и сделала бы, наплевав на собственные принципы и нежелание просить у него помощи. Но Паша вчера наглядно показал, что Баграт ему не нравится. Стоило ему приблизиться к сыну, как тот заходился плачем. Толку с его помощи не будет, еще больше расстроит ребенка.

К трем часам Паша успокоился, уснул.

Милана аккуратно положила его в кроватку, улеглась на постель рядом. С полчаса подремала, и снова резко проснулась от детского плача.

Веселье продолжалось несколько часов к ряду. И за все это время Баграт даже ни разу не вышел из своей спальни поинтересоваться, что происходит. Неужели не слышал плача за плотно закрытой дверью?

«Это же надо так самозабвенно дрыхнуть!» – думала Милана зло и желала ему страшных кошмаров.

Ей удалось как следует усыпить сына лишь в полседьмого утра.

Вымотанная морально и физически, Милана уложила его в кроватку и на цыпочках вышла из комнаты. Сходила в душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Завернулась в пушистый желтый халат, который по счастью догадалась захватить с собой, и пошла на кухню.

Борясь с усталостью, она налила себе чаю и достала телефон.

Вчера он еще работал, хотя пережил столкновение со стеной, когда Баграт швырнул его. А вот сегодня не хотел нормально загружаться, несмотря на то, Милана всю ночь продержала его на подзарядке.

– Давай, давай… – уговаривала она мобильный.

Ей не терпелось пообщаться с Кирой, надеялась, что сестра уже в зоне доступа.

Милана теперь была совсем не уверена, что Левон сможет вразумить своего психа–братца, но не могла не попытаться.

Телефон все не хотел загружаться. Милана нажала на кнопку перезагрузки и отложила мобильный. Откинулась на спинку стула, прикрыла глаза и, кажется, на секунду задремала.

Вздрогнула, услышав возле себя шаги. Оглянулась и увидела Баграта.

– О, ты уже проснулась? – бодрым голосом спросил он. – Жаворонок, да?

– Ага… – простонала Милана.

Мысленно тут же стала прикидывать, что он ей сделает, если она запустит в него чашку с чаем. Хорошо бы попасть в голову.

– А где Пашенька? – спросил он с веселостью. – Я хотел с ним полчаса поиграть перед работой.

– Он спит, – ответила она, усиленно давя в себе злость.

– Какой умница, у ребенка молодецкий сон, – подметил Баграт с довольным видом.

Как ни в чем не бывало сел за стол, сделал несколько бутербродов с икрой и предложил Милане:

– Будешь?

С таким невинным видом предложил, будто это и вправду нормально – вынудить ее шантажом приехать в его квартиру после того, как посмел украсть ее малыша.

Милана сглотнула слюну и покачала головой.

– Не голодная.

О, она хотела эти бутерброды. Любила икру, иногда баловала себя таким деликатесом. Но она не станет брать у Баграта угощение.

«Пошел ты в задницу со своей икрой!» – пыхтела она про себя, злясь все больше.

А Баграт ее недовольства будто бы даже не заметил. Начал есть и умял все, что было на тарелке.

Пока он ел, Милана все продолжала терзать мобильный, а тот никак не хотел полностью загружаться.

– Что с телефоном? – спросил он с прищуром.

– Ты его вчера об стену зашвырнул, помнишь? – ответила Милана замогильным тоном.

Баграт нахмурился, но никак не прокомментировал свое вчерашнее действие.

Молча достал из кармана бумажник, положил перед ней карту:

– Пока живешь у меня, можешь ею пользоваться. Купи, что тебе нужно.

Милана посмотрела на карту, но не прикоснулась к ней.

«Купи, что тебе нужно, ага, ага…» – зло прошипела про себя.

Чтобы он потом рассказывал ей, как ее облагодетельствовал своими деньгами? И что она ему за это должна? Не тронет она его карту, не нужна она ей. У нее вообще–то и свои средства имеются. Пока что.

Баграт вопросительно на нее посмотрел, видно ждал какой–то реакции. Но уставший мозг Миланы не выдал ей ничего достойного, чтобы как следует ответить. Слишком она вымоталась для словесных перепалок с этим гадом.

– Ладно, – проговорил он, хмурясь. – Я в офис, буду вечером.

«Это вот так он собрался сидеть с ребенком? – зафырчала она про себя. – Мило».

– Если тебе ничего не нужно, я пошел, – сказал Баграт, поднимаясь.

В эту самую минуту Милана вспомнила про детские качели. Если она еще хоть сколько–то тут останется, ей они попросту необходимы, иначе как успокаивать Пашу?

Просить не хотелось. Но и постоянно качать ребенка на руках – тоже не вариант.

– Баграт, можно тебя попросить? – сказала она, нервно сглотнув.

Тут же заметила, как он приободрился. Разулыбался от уха до уха, даже будто выпятил грудь.

– Проси, – ответил с чувством. – Я все для тебя сделаю.

Милана готова была откусить себе язык, уж больно Баграта обрадовал сам факт того, что он ей для чего–то пригодился. Но сказала «а», говори и «б».

– Ты не мог бы заказать детские качели, как у нас дома? Можно, конечно, привезти их из моей квартиры, но они большие… – выдавила она из себя нехотя.

– Я куплю для сына новые качели, – заверил ее Баграт. – Ладно, отдыхай, до вечера.

С этими словами он ушел.

А Милана крепко задумалась. Хороший же Баграт придумал способ налаживать общение с сыном. Днем на работе, ночью спокойно спит. Купил игрушки и дальше свободен. Не жизнь, а сплошная малина. Может, зря она вчера не доверила ему Пашку?

Отчего бы не окунуть его в отцовство с головой, чтобы было неповадно.

Когда за Багратом захлопнулась входная дверь, Милана грешным делом подумала: «Отчего бы не сбежать отсюда прямо сейчас?»

А что? Баграт оставил ей ключи в прихожей, чтобы она могла погулять с ребенком. Камер в квартире она не увидела, так что можно не бояться – он нескоро поймет, что она сбежала. Взять Пашку под мышку и домой. А когда этот доморощенный тиран вернется с работы, его будет ждать пустая квартира.

Что он сделает? Явится к Милане и станет требовать, чтобы она немедленно вернулась? Зная его, явится несомненно, будет метать гром и молнии, сыпать угрозами. Вот только через ее железную дверь не пройдет. А если попытается, она тут же вызовет полицию. Сама она ни в жизни больше ему не откроет.

«Ну сделаю я это, и что дальше?»

А дальше вполне понятно, что Баграт разозлится, как черт, и отправится прямиком в суд.

Все–таки, какое страшное это слово – суд.

Она читала, что детей в России предпочитают оставлять матерям, лишь в исключительных случаях отдают опеку отцам. Но Баграт очень даже мог постараться, чтобы именно этот исключительный случай и произошел.

Такой ни перед чем не остановится. Очернит ее по–всякому перед судьей. Наймет каких–нибудь актеров, которые дадут показания, что Милана обижала ребенка на улице или где–то еще. Или вообще подкупит соседей. Как показала практика, даже близким друзьям и то верить нельзя, когда в игру вступает Саркисян.

Нет, доводить дело до суда Милана решительно не хотела.

Все–таки, не стоит бесить Баграта до крайности своим побегом.

Поживет тут неделю, ничего не поделаешь.

Однако пугало Милану отнюдь не то, что ей придется провести в его квартире семь дней. Страшило то, что будет после.

Милана боялась, что неделей Баграт не ограничится. Захочет, чтобы она систематически с ним жила вместе с сыном. Что он там говорил раньше? Неделя через неделю? И что же у нее за жизнь будет потом? К тому же он наверняка начнет ей указывать, как воспитывать ребенка, бесконечно цепляться к ней, командовать. Ведь он мнит себя профессором в любом деле, даже если совершенно в нем не разбирается. И ей нужно будет молчать в тряпочку, ибо никто не смеет перечить его гадскому величеству.

Дело закончится тем, что либо она прибьет Баграта, либо он ее. И сила на его стороне.

«Надо срочно что–то делать».

С этими невеселыми Милана направилась к холодильнику. Обозрела содержимое здоровенного двухдверного красавца и чуть не расплакалась от расстройства.

Чего тут только не было: контейнеры с рыбой, мясом, сыры, фрукты и овощи. Роскошь вкуса во всем ее великолепии. Это он, небось, специально заказал столько вкусностей, чтобы ее подразнить.

Но вчера Милана решила твердо – не будет она есть его еду. Не будет, и все тут!

У них, между прочим, война, а брать еду у противника – такое себе дело. Тем более, когда так сильно обидел.

Она еще немного позлилась, потерзала телефон, и вуаля, он наконец загрузился. Прыгая от счастья, Милана заказала пиццу.

Потом набрала номер сестры, но та все еще была недоступна.

Ничего, скоро Кира вернется со своих островов, тогда–то Милана ей и пожалуется на все–все, что с ней приключилось. Не удивится, если сестра с зятем тут же примчатся в Анапу, чтобы лично надавать Баграту по шее. Надеялась, это возымеет хоть какой–то эффект.

В ожидании еды Милана стала придумывать разные варианты мести своему обидчику. Мысленно снова вернулась к идее окунуть Баграта в отцовство с головой.

Сонный мозг стал подбрасывать ей картины одна другой прекраснее. Она живо представила, как у Баграта от рева Паши задергается сначала правый глаз, потом левый. Может, и не надо было просить качели? Пусть бы на руках укачивал с часу ночи до семи утра!

А что, если Пашка как следует его доведет, вполне возможно, ей даже никакой Левон не понадобится. Баграт сам ей скажет – иди–ка ты восвояси, а я стану общаться с сыном, когда он справит восемнадцатилетие. Хорошо бы если так, только ребенка жалко. Ему и без того несладко приходится с этими зубками.

Позавтракав горячей пепперони, Милана отправилась в спальню. Немного полюбовалась спящим сыночком. В эту минуту он выглядел как настоящий ангелок. Эх, лучше бы он ночью был ангелом.

Будь они дома, уже начала бы будить. Если дать Пашке проспать полдня, то ночью стопроцентно устроит такую же веселуху.

Милина потянула было руки к сыну, чтобы разбудить, и отдернула.

Не станет она этого делать.

Пусть спит сколько хочет, хоть для этого придется пожертвовать его графиком на пару дней.

Тем ярче будет новое ночное светопреставление для дорогого папочки.

Легла рядышком на кровать и уснула со злорадной улыбкой.

* * *

Этим утром Баграт пришел на работу в особенно приподнятом расположении духа.

Прошла всего одна ночь, а отношения с Миланой потихоньку налаживались. Должно быть, она за ночь что–то осознала, переосмыслила. Вот уже и пожелания высказывать начала, скоро станет ему улыбаться, а там, глядишь, поможет наладить контакт с Пашей.

Баграт посчитал, что это достойно вознаграждения. К тому же чувствовал себя немного виноватым за то, что разбил ее сотовый, посчитал нужным возместить урон, хотя Милана и не требовала этого.

Придя в свой кабинет, он первым делом уселся за стол, потребовал у секретаря кофе. И, глотнув ароматного живительного напитка, велел ей заказать для Миланы хороший телефон.

Пусть порадуется. Заслужила. Хотя бы тем, что родила ему сына, а заодно не попыталась сбежать ночью.

А то, что с утра Милана была угрюмой, так она скорей всего просто относится к типу людей, к которым в первой половине дня лучше не подходить. У него такая бабушка, он в курсе особенностей. Весь день милейшая женщина, а утром не допросишься улыбки. Хотя к матери его сына все же вряд ли подходит описание «милейшая», и не важно, что имя на это непрозрачно намекает.

Кстати, возможно, Милана просто не привыкла спать на диване. Немного не выспалась, хоть и легла рано, вот и сидела царевной–несмеяной. Главное, что говорить начала с ним по–человечески, большего от нее не требовалось.

Баграт же, в отличие от Миланы, великолепно выспался. Все благодаря снотворному. В последнее время нервы совсем расшатались, что неудивительно после таких–то перемен в жизни. Он сходил к гостиничному терапевту, и тот выписал ему подходящие пилюли.

Вспомнив про Пантелеева, Баграт невольно нахмурился. Недолюбливал он местного врача. Неприязнь эта объяснялась особым хобби терапевта: тот обожал спать с кормящими мамочками. Фетиш у него был такой, о чем Саркисяну стало не так давно известно. Внешностью доктора господь не обидел, недаром горничные прозвали его златокудрым Аполлоном. И тот пользовался своей привлекательностью в самых мерзких целях.

Но то, что человек творит в собственной спальне – его личное дело. А к работе Пантелеева у Баграта не было претензий. Поэтому поводов для увольнения он не видел, к тому же найти хорошего, внимательного врача – не такая простая задача.

Выбросив из головы мысли о Пантелееве, Баграт принялся за дела.

Весь день провел в трудах и заботах. Гостиница «Солнечный рай» в последние месяцы набирала все большую популярность, и это прибавляло сложностей.

К пяти он очнулся, вспомнив про просьбу Миланы. Подумал, что сегодня все–таки должен вернуться домой пораньше. Сразу же поехал в торговый центр – купить подарок сыну.

Выбирал качели по принципу – дайте мне самые дорогие. Ему предложили разные варианты, и он выбрал большие синие, с игрушечным львом спереди. Для Павла ему ничего не жалко.

Он явился домой королем – с подарками и ужином.

Однако новоиспеченные домашние его хорошего настроения не разделяли.

Пашка сидел на ковре с грызунком в руке и куксился прямо как вчера, а Милана до сих пор была угрюма. Может быть, она в принципе не умеет улыбаться?

– Привет, – сказала она, поднимаясь с ковра.

– Сейчас ты обрадуешься, – важно заявил Баграт и велел грузчику: – Заноси.

Выбранные им качели внесли в гостиную, распаковали, установили в углу – как раз напротив дивана.

Когда грузчик ушел, Баграт принялся нахваливать подарок:

– Посмотри, какую красоту я купил нашему сыну.

– И правда красивые, – сказала Милана, подходя к ним.

– Ма–а–а… – завизжал Пашка, заметив, что взрослые не обращают на него никакого внимания.

Милана подхватила сына на руки, стала показывать ему качели.

– Да ты не показывай, ты усади его в них, – предложил Баграт.

Она послушалась, аккуратно усадила сына в люльку, пристегнула.

– Давай, покажу, какие тут режимы, – предложил Баграт.

Взял пульт и нажал пару кнопок. Люлька с Пашей закачалась вперед–назад. Малыш поначалу замер с удивленным видом, немного покачался, а потом скуксил лицо и захныкал.

Баграт остановил качели, спросил разочарованно:

– Ему не понравились?

Наблюдал за тем, как Милана достала из люльки рыдающего сына.

– Лучше бы ты купил качели попроще, как у нас, – вздохнула она. – Ладно, давай еще позже попробуем. Он голодный, может, поест и потом оценит.

Баграт кивнул, тут же заявил:

– Пацан весь в меня, я тоже пока не поем, жутко злой.

С этими словами он подхватил пакеты из ресторана и пошел на кухню.

Подумал, пока Милана кормит мальца, он все красиво разложит. Пусть она только попробует потом отвергнуть его угощения, как вчера вечером.

Однако сделать ничего не успел. Как только положил пакеты на столешницу, в комнату вошла Милана с Пашей на руках.

– Хочешь его покормить? – вдруг спросила она.

Баграт опешил от подобного предложения.

– У меня нет для этого соответствующих аксессуаров… – сказал он, руками показывая себе на грудь.

– Кашей… – уточнила Милана с недоуменным выражением лица.

Баграт на секунду задумался, прикидывая, получится ли. Решил, что это не бином Ньютона, и кивнул. А потом до него дошел весь сакральный смысл вопроса Миланы. Это что? Это она так оттаивает? Предлагает помочь ему наладить общение с сыном? Так он строго за.

Тут же заявил:

– Я все хочу попробовать сделать: и покупать его, и поиграть, и… Что ты там еще с ним обычно делаешь?

– Хорошо.

И тут она, наконец, улыбнулась.

Впервые за все то время, что провела у него в доме.

Широко улыбнулась, искренне.

Баграт аж замер, до того она показалась ему в тот момент красивой. Даже Пашка и тот прекратил кукситься, глядя на мать.

«У нее необыкновенное лицо», – подметил Баграт про себя.

Мысленно порадовался, что купил подарок не только сыну, но и ей. Он вручит Милане телефон позже, после того, как они проведут вместе время. Пусть знает, что ее лояльное к нему отношение будет с лихвой окупаться.

– Я бы очень хотел наладить с тобой дружеские отношения, – заявил он без обиняков. – Ты как, согласна?

В комнате повисло молчание.

Милана на секунду прикрыла глаза, а потом посмотрела прямо на Баграта.

Кивнула.

– Согласна, – наконец ответила.

Баграт выдохнул было с облегчением, но потом вдруг заметил неуловимые перемены в ее лице. Ему показалось, или в уголках ее глаз промелькнуло ехидство?

Но она же сама фактически предложила ему мировую.

В чем подвох?

* * *

Мечта Баграта сбылась – он получил полный доступ к сыну.

Только очень скоро выяснил – ничего–то он в этой жизни не умеет.

Оказывается, заваривать детскую кашу кипятком нельзя, вода должна быть чуть горячее человеческого тела. Кормить малыша взрослой ложкой тоже нельзя, маленькая и та велика. Нужна специальная, силиконовая, но Милана забыла ее дома, хотя Баграт готов был поклясться, вчера в ее руках мелькала какая–то оранжевая детская ложечка.

Он стоически пытался накормить сына самой маленькой ложечкой, которая нашлась на его кухне. Пока кормил, гадал, и почему природа задумала, что у малышей такой маленький рот? Ничего же не помещается.

Пашка поначалу ел с аппетитом, потом ему надоело, и он начал плеваться. В результате каши оказалось больше на Баграте, чем в желудке у маленького поганца.

Потом наступило время игры. Но и тут Баграта ждал сюрприз. Оказалось, игрушки, которые он для него купил, малышу не интересны. Не понравились ни машинки, ни плюшевый мишка, ни даже маленькая гитара с цветными кнопками. И вообще нельзя трясти игрушками перед его лицом, малыша это нервирует.

Радовало одно – ребенок больше не заходился криком при приближении отца. Даже дался на руки, хотя целовать его Баграт не решился. Вдруг опять расплачется?

– Ему пора купаться, – наконец объявила Милана и добавила с ехидной улыбочкой: – Приготовишь ему ванну?

Баграт выдохнул – купание, а потом сон. Таков вроде бы распорядок, да?

Снова последовала та же инструкция:

– Сделай воду чуть горячее температуры тела.

Баграт кивнул и пошел набирать ванну.

Он очень старался. Тщательно замерял температуру рукой, чтобы была не слишком горячей. Напустил побольше пены, кинул туда резиновых уточек и кораблики, чтобы малышу было с чем поиграть.

Очень гордый собой вышел, пригласил Милану, чтобы она проверила, хорошо ли справился.

А она лишь скривила нос:

– Баграт, я пену не просила. Паша ее не любит. И потом, ему нельзя пену для взрослых.

Он запыхтел от досады, но смолчал и на этот раз. Молча спустил воду, вымыл ванную и игрушки от пены, набрал еще раз.

Милана вручила Баграту голого Пашу, какой–то круг со специальной застежкой и сказала:

– Надевай.

Баграт покрутил в руке непонятное устройство, вскоре пришел к выводу – маловат, на пузо не налезет.

– Надо купить ребенку круг побольше, – заметил он.

– Это круг на шею, так ребенок плавает в воде, а обычный круг ему еще рано, – разъяснила Милана.

Посмотрела на него, как на идиота, мгновенно закрепила на шее пацана круг и опустила в воду.

Пашке процедура, кажется, была привычна. Он начал с воодушевлением плюхаться. Милана попросила Баграта проследить и ушла.

Баграт очень старался развеселить мальца, играл перед ним в уточек, водил возле него корабликами по воде. Вышел из ванной всего на секунду, а Милана тут как тут:

– Как ты мог оставить ребенка одного в ванной? Так нельзя! Вдруг захлебнется…

На резонное замечание о том, что пацан в круге, Милана вообще не обратила внимания. Чуть не сожгла его взглядом и назвала безответственным отцом. А ведь он очень старался быть ответственным.

Все, что в этот вечер ни делал Баграт, было или плохо, или недостаточно хорошо. Вроде бы Милана постоянно ему улыбалась, а по факту только и делала что критиковала, подщипывала, подначивала словами.

Нервы Баграта были на пределе.

Когда он закончил с купанием и переодеванием, вручил сына Милане для вечернего кормления и мысленно перекрестился.

Все.

Отстрелялся.

Выдержал.

Ура!

Со спокойной совестью пошел на кухню, перекусил. Уже достал из аптечки снотворное, собирался его выпить.

Однако в этот момент в кухне появилась Милана с маленьким разбойником на руках.

Сын выглядел вполне бодро, что очень удивляло – ведь уже десять вечера.

– Ты принимаешь какие–то лекарства? Заболел? – спросила Милана озабоченным голосом. – Надеюсь, это не заразно? У Паши слабый иммунитет.

– Это снотворное, – уточнил Баграт.

Только собрался положить таблетку в рот, как увидел, что у Миланы вытянулось лицо.

– То есть ты хочешь, чтобы я опять одна его всю ночь качала? – вдруг спросила она.

Тут уже лицо вытянулось у Баграта.

– Как это всю ночь качала? – удивился он.

– А вот так, на руках…

Тут–то он и понял – нет, еще не отстрелялся.

Он со вздохом отложил снотворное до лучших времен.

– Давай я помогу тебе его уложить, – предложил он, еще не догадываясь, что его ждет.

И тут же получил сына.

– Держи.

По мере того, как часы приближались к двенадцати, у Пашки стремительно портилось настроение. Он был доволен, только когда или Милана, или Баграт носили его на руках.

– Я больше не могу… – наконец признал Баграт.

И дождался от Миланы взгляда из разряда: «Ну ты и слабак».

А он не слабак!

Молча взял ребенка, и продолжилась пытка под названием «укладывание».

Пашка дремал то в кровати, то на качелях, то на руках. Но нигде дольше десяти–пятнадцати минут, а потом начинал противно пищать. Если родители не реагировали, увеличивал громкость. Потом с ним надо было играть, развлекать его мелкое величество или носить на руках, чтобы опять заснул.

Милана держалась бодро, а вот у Баграта к трем часам ночи нервы начали сдавать окончательно. Вроде бы это несложно – носить на руках пацана, который еще даже десяти килограммов не весит. Но когда это делаешь дольше часа, руки начинают отваливаться.

И вот пришел момент, когда Баграт, наконец, не выдержал бесконечных воплей.

«Я с ума сойду…» – простонал он про себя.

А потом в его голове всплыло воспоминание того, как он вез Пашку к себе домой в первый раз, с няней. Пацан мгновенно заснул в машине и проспал всю дорогу, несмотря на то, что до этого рыдал. Решение пришло само собой.

– Так, собирай его и пулей в машину! – скомандовал он Милане.

Та до этого полулежала на диване, наблюдая за тем, как он носил Пашку по гостиной. Секунду назад выглядела сонной, но теперь враз приободрилась.

– Ты везешь нас домой? – спросила с придыханием.

И столько радости появилось в ее глазах, что Баграт мысленно зарычал.

Так вот чего ждет паршивка! Что он отвезет ее домой? Ну нет…

– Попробуем усыпить его в машине, – пояснил он свою идею.

Это средство подействовало.

Как только Баграт завел двигатель и поехал, Пашка тут же уснул в детском кресле.

– Покатаю немного, – сказал он Милане, которая устроилась на заднем сиденье.

Баграт покатил вперед, а через некоторое время увидел в зеркале заднего вида, что уснул не один Пашка. Милана тоже спала, подложив под голову маленькую подушку, которую он возил с собой.

Решил покатать подольше, чтобы ребенок крепче уснул. Но через полчаса, когда подъехал к дому и остановил двигатель, малыш начал кряхтеть, просыпаться.

– Маленький засранец… – прорычал Баграт тихонько.

Однако послушно завел машину и порулил дальше.

Так он и катался по ночной Анапе. Успел изъездить город вдоль и поперек, а Милана с Пашей сладко спали на заднем сиденье.

«Бесконечная ночь…» – злился он про себя.

Привез их домой к шести. Попросту больше не мог бесцельно кататься по городу. Ожидал, что Пашка снова расплачется, как только Милана занесет его в квартиру. Но нет! Маленький прохвост даже не проснулся, пока она его раздевала и укладывала в кровать.

Баграт ждал Милану у двери спальни, чтобы спросить, сможет ли она справиться с ребенком днем сама, хоть и понимал глупость вопроса. Как–то же справлялась раньше. Правда, он не представлял как.

Прошло пять минут, семь. Но Милана из спальни так и не вышла, а он боялся зайти, чтобы не дай бог не спугнуть удачу, ведь сын наконец успокоился. Потом не выдержал, приоткрыл дверь и обнаружил – ждал зря. Милана спала на постели рядом с кроваткой Паши. Даже не разделась.

Укатали сивку крутые горки…

Баграт зевнул. Очень хотелось последовать примеру Миланы.

Но на восемь утра у него была назначена важная встреча, а час сна ему погоды не сделает. Ложиться уже слишком поздно. Или рано, тут как посмотреть.

Он принял холодный душ, позавтракал и пошел на работу.

Уже позже, после того, как провел встречу и вернулся в свой кабинет, он позвонил матери и спросил:

– Ты помнишь, каким я был, когда родился?

– Конечно, помню, – она, казалось, ничуть не удивилась его вопросу, пустилась в воспоминания: – Ой, сыночек, ты был такой бесподобный! Самый сладкий, самый чудесный ребенок на свете, мы с отцом так радовались, когда ты у нас появился. Ты был ангел, подаренный нам небесами…

«Хм… – задумался Баграт. – Если я был ангел, а Пашка – моя копия, то какого лешего он творит?»

Мать тем временем продолжала:

– Как сейчас помню, посмотришь на меня своими огромными глазами, и сердце щемит. Ты был бесподобным малышом.

– То есть все было в порядке? Никаких проблем? – продолжал он расспросы.

– Совершенно никаких! Ты был лучшим ребенком на свете.

– И по ночам спал? – уточнил он на всякий случай.

– Вообще не спал! – тем же цветущим голосом ответила мать. – Первый год, конечно, с тобой было тяжело. Отец тебя ночами на руках носил, бывало, так уставал, что потом весь день ходил сонный, как муха. Ты под утро так плакал, что будил даже соседей.

Баграт закашлялся от такой информации, пытаясь сопоставить противоречивые данные.

– Почему же ты говоришь, что я был ангелом?

– А кем же еще? – удивилась его вопросу мать. – Нашим маленьким, крикливым ангелочком. Мы тебя обожали, и сейчас очень любим.

– Спасибо, мама, – прогудел Баграт и положил трубку.

После разговора с ней он совсем приуныл.

Что за монстра он породил? Пусть и с хорошеньким личиком.

Это же невозможно, уму непостижимо гонять родителей ночь напролет при том, что они весь вечер вокруг него крутились. И так целый год? Бесконечных двенадцать месяцев плача? Можно свихнуться.

И это Баграт провел с ребенком всего одну ночь, а Милана воевала с ним целых восемь месяцев. Как же она справлялась с сыном одна, когда они вдвоем с этим крикуном сегодня сладить не могли? Бедная девочка…

Баграту невольно стало ее очень жаль. А ведь она еще и работала, училась. Непонятно, как успевала? Ясно, зачем женщинам нужен декрет.

Ну ничего, теперь у нее есть Баграт, он поможет.

Как–то.

Он поежился, представляя следующую ночь, которую проведет в компании разбойника–сына. Начал себя успокаивать – как–то привыкнет, адаптируется, к тому же Милана рядом, подскажет, что и как.

Но для следующей ночи не мешает как следует подготовиться.

Баграт поднял трубку рабочего телефона, велел секретарю:

– Ни с кем меня не соединять, никого не пускать.

Потом запер кабинет, снял пиджак и улегся на офисном диване.

Можно было, конечно, подняться в один из номеров гостиницы, но даже на это у Баграта в ту минуту не нашлось сил. Так и уснул, обняв неудобную кожаную подушку, предназначенную исключительно для красоты.

Никакого снотворного ему не понадобилось.