Глава 17. Третий день в его квартире

Милана весь день провела в напряжении. Не знала, чего ожидать от горе–папаши.

Режим «Я же бать» у Баграта вчера так и не отключился. Но, может, бессонная ночь и напряженный рабочий день привели его в чувства? Вдруг приедет и заявит: собирайтесь, отвезу вас домой. Ведь утром выглядел откровенно жалко.

Мечты, мечты…

Милана злилась буквально на все вокруг, кроме разве что Паши. Любимый малыш будто чувствовал ее настроение и вел себя весь день хорошо, видимо, в поддержку матери. Но к вечеру стал как будто более нервным, словно чего–то ждал. Или же его снова начали беспокоить зубки, которые никак не хотели вылезать. Эх, знать бы наверняка.

Баграт появился в шесть часов вечера.

С улыбкой от уха до уха, прямо как вчера!

– Привет, – проговорил он, кивнув ей, а потом важно заявил: – Я готов провести время с ребенком.

У Миланы от его благожелательности аж глаз задергался. Не таким она ожидала его увидеть после суток на ногах. Надеялась, запросит пощады, но он буквально излучал энергию.

«Он что, биоробот?» – грешным делом подумалось ей.

– Кстати, Милана, я вчера забыл отдать тебе подарок, – сказал он, вручая ей пакет. – Новый телефон взамен старого, твой же сломался.

– Спасибо, – с елейной улыбочкой заметила она. – Но мне не нужно, старый заработал.

Это была наглая ложь, включался паршивец через раз. Но она не хочет и не будет принимать подарки от мужчины, который так ужасно с ней себя повел.

Баграта ее слова явно расстроили.

– Даже не посмотришь на телефон? – спросил он с прищуром.

– Сказала же, не нужно, – пожала плечами она.

– Хорошо, – буркнул он. – Отнесу ужин в холодильник.

Баграт утащил гору пакетов на кухню. Явился снова с улыбкой, как ни в чем не бывало, чем разозлил Милану еще больше, хотя градус ее злости и без того зашкаливал.

«Ну готовься…» – пыхтела она про себя.

Решила подвергнуть его вчерашним испытаниям, снова провести через все круги ада.

Однако вечер не задался с самого начала.

Во–первых, Баграт где–то раздобыл силиконовую ложечку для Пашки – точь–в–точь такую же, какую Милана припрятала, чтобы не облегчать новоиспеченному папаше жизнь. И теперь он с видом знатока кормил сына кашей. А тот ел, аж за ушами трещало, и все равно малышу было, что кормит отец, а не мать.

Во–вторых, Баграт притащил из машины пакет новых игрушек, которые неожиданным образом заинтересовали Пашу. Шелестящая змейка, маленький мячик, мягкие кубики с разными поверхностями: на одной зеркало из фольги, на второй пушистая шкурка, на третьей замочек–молния.

Баграт вывалил все это счастье на диван и стал показывать сыну, который неожиданно пришел в восторг.

– Велел секретарю подобрать все по возрасту, у нее как раз годовалый племянник, так что помогла мне, – заявил он, довольный собой донельзя.

«Ах ты ж читер!» – продолжала негодовать про себя Милана.

Конечно, если бы у нее был секретарь, ей бы тоже жилось проще.

А потом Баграт достал из портфеля водяной термометр в форме рыбки:

– Смотри, какую классную вещь мне посоветовали. Так будет гораздо проще набирать ванну – можно слету определить, какой температуры вода.

«Подготовился по полной программе!» – отметила Милана с недовольством.

Баграт набрал для Пашки ванну, как вчера, взял у нее малыша и ушел купать. Выглядел при этом так, будто как минимум стал профессором в воспитании детей.

Милана проводила его взглядом. А потом потянула носом. Из кухни до сих пор пахло вкусностями, хоть их и убрали в холодильник. Не утерпела, пошла на запах и заглянула в контейнеры, которые Баграт принес сегодня из ресторана. Они ей весь вечер не давали покоя.

«Я принес разные деликатесы, – рекламировал он ей ужин, пока играл с Пашкой в новые игрушки. – Стейк из семги, нежный паштет, устрицы, запеченные с прованскими травами».

Милана чуть слюной не захлебнулась, когда он ей все это перечислял. Так и хотела ему закричать:

– Замолчи!

Но поскольку с Багратом она решила придерживаться тактики ласковой змеи, которая жалит исподтишка, конечно же ничего ему не сказала.

Теперь она алчно осматривала содержимое контейнеров, которые стройными рядами стояли в холодильнике. Тяжело вздохнула, потянув руки к супу, который сварила вчера. Вот только за два дня он ей изрядно надоел.

И, кстати, она никогда не пробовала устриц, хоть и жила на побережье. Как–то в их семье обходились без подобной роскоши.

Она вышла в коридор, прислушалась к тому, как плещется Пашка, а Баграт с ним разговаривает. Потом ужом проскользнула обратно на кухню.

Съест парочку устриц, Баграт и не заметит.

Что она, не человек, что ли?

Милана достала контейнер. Осторожно взяла одного морского гада в ракушке, аккуратно поддела вилкой, отправила в рот. Божественно! Что–то похожее на красную рыбу, но ощущения на языке будто ярче.

Милана устроилась с контейнером за столом, стала лакомиться. Честно хотела съесть всего пару штук, но они оказались слишком вкусными, сволочи. Она забылась и не заметила, как слопала целую порцию. А может, и две! Контейнер–то был большой.

Злая на себя за то, что не сдержалась, отведала запретного угощения, Милана заварила себе чаю. Неожиданно очень захотелось пить.

Однако дождаться, пока заварится, она оказалась не в силах. Выпила один стакан воды, потом второй. А потом привкус устриц, до сих пор оставшийся во рту, вдруг сделался противным. Ее как будто затошнило.

Решив, что организм с непривычки просто обалдел от большой порции морепродуктов, она пошла к холодильнику, достала лимон. Отрезала дольку, положила в рот. Привычный вкус немного привел ее в чувства. Но в этот момент она поняла – творится явно что–то не то. Язык как будто опух. Такое с ней было впервые.

Милана почувствовала легкое головокружение, уселась на стул, силясь прийти в себя. Однако головокружение не проходило. Ко всему прочему горло начало изрядно першить.

– Что ж такое… – прохрипела она.

Встала, чтобы пойти в ванную и позвать Баграта. Однако не прошла и пари шагов, пошатнулась, почувствовала, как комната вокруг нее начинает кружиться. И вдруг упала, хорошенько приложившись лбом о холодильник.

Свет померк.

* * *

Баграт водил возле сына корабликом по воде, когда услышал какой–то приглушенный стук. Странный звук – будто упало что–то тяжелое.

Насторожился. Хотел тут же посмотреть, что случилось, но вспомнил наставление Миланы – никогда не оставлять Пашу в воде без присмотра.

– Милана? – позвал он.

Громко позвал, так, что наверняка услышала бы. Но она почему–то не ответила.

Недолго думая, он вытащил сына из ванной, закутал в полотенце и отправился смотреть, что случилось.

Баграт увидел Милану на полу кухни.

Она лежала без движения и как–то странно дышала – со свистом, как будто задыхалась.

– Боже… – воскликнул он и опустился на колени рядом с ней. – Что с тобой?

Она не ответила, при этом выглядела совсем не такой, как он ее оставлял. Веки ее припухли, а шея покраснела.

Баграт на секунду замер, соображая, что делать.

В этот момент внутри него словно включился какой–то режим.

Он тут же начал действовать. Посадил Пашку в полотенце прямо на пол, достал из кармана телефон и позвонил в скорую. Сразу обратился в платную, обрисовал ситуацию.

– Она сипит, почти не дышит! – орал он в трубку.

– Не дайте ей задохнуться, – советовала оператор. – Умеете делать искусственное дыхание?

Баграт не умел, никогда этого не делал.

– Приезжайте скорее! – прорычал он, продиктовал адрес и повесил трубку.

Потом прислушался к Милане и вдруг понял – свиста, издаваемого ею при вдохе, больше нет. Она не дышит. В этот критический момент его мозг выдал невероятное: прочитанную когда–то инструкцию по оказанию первой помощи.

Запрокинуть голову, поднять подбородок, открыть дыхательные пути пострадавшего, зажать его нос двумя пальцами, сделать два вдоха рот в рот.

Он проделал все это на автопилоте, потом еще раз и еще.

Прошла минута, две, три, он все продолжал заполнять легкие Миланы воздухом, а скорая никак не ехала.

Наконец Баграт услышал бодрую трель дверного звонка, побежал открывать. В квартиру вошли два врача в зеленой униформе и поспешили к лежавшей на полу девушке.

Только тут Баграт вспомнил про сына, которого оставил на полу.

Пашка так и продолжал сидеть голый на полотенце, за все время не издал ни звука, лишь смотрел на происходящее круглыми глазами. Будто понимал, что сейчас Баграту не до него.

Он подхватил сына, отошел в сторону, давая медработникам простор. С замиранием сердца наблюдал, как Милане делали какой–то укол, а потом снова продолжали искусственно вкачивать в нее воздух.

– Дышит, – наконец, сказал один из врачей, тот, что меньше ростом.

Только после этого Баграт разжал плотно сомкнутые челюсти, выдохнул. Спросил с надрывом:

– Что с ней случилось?

– Анафилактический шок, – ответил второй. – На что у нее аллергия?

– Понятия не имею, – протянул Баграт.

В этот момент он обратил внимание на стол, где лежал контейнер с пустыми устричными раковинами.

– Такое может быть из–за устриц? – спросил он дрожащим голосом.

– Легко, – кивнул врач. – Очень сильная реакция на аллерген. Состояние критическое, необходимо госпитализировать.

– Раз необходимо, значит, госпитализируйте, – прогудел Баграт.

Он нашел ее документы в сумке, передал врачам. Записал адрес, куда ее должны отвезти. Также сунул в карманы работников скорой несколько крупных купюр, чтобы отнеслись к пациентке внимательнее.

Милану погрузили на носилки и понесли на выход. Уже почти у дверей она вдруг пришла в себя, махнула рукой, попыталась открыть глаза.

– Те… те… – хрипела она.

Баграт склонился к ней

– Что ты хочешь сказать?

Но Милана не могла внятно ответить, продолжала лишь хрипеть.

– Она, наверное, просит телефон, – заметил один из докторов.

Баграт тут же поспешил обратно на кухню, схватил ее старенький мобильный, принес, вручил одному из врачей.

– Отдайте, когда ей станет лучше.

Доктор кивнул.

Очень скоро за врачами захлопнулась дверь.

Баграт вернулся с сыном в гостиную, уселся на диван, силясь унять нервную дрожь. Его в буквальном смысле колотило от всего произошедшего.

– Гребаные устрицы! – почти прокричал он. – Зла не хватает!

Завтра он за этот деликатес подвесит шеф–повара прямо на люстре в кухне ресторана.

– Ма? – вдруг простонал Пашка и начал кукситься.

– Нет мамы… – проговорил Баграт с горькой усмешкой. – Теперь только ты да я, да мы с тобой…

И тут сын, до этого времени спокойно сидевший у него на руках, вдруг разрыдался. Да так громко, словно до него несмотря на маленький возраст дошло, что с его матерью случилось нечто ужасное.

– Ну–ну, заканчивай концерт… – прогудел Баграт, одевая на малыша домашний комбинезон.

Он трясущимися руками усадил сына в качели, включил их в надежде, что парень успокоится. Потом снова потянулся за телефоном.

Звонил няне, которую не так давно нанял, чтобы сидела с Пашей. Хоть тогда у нее не вышло, теперь выбора попросту не было. Ситуация критическая.

– Алло, – ответила она сонным голосом.

До Баграта внезапно дошло, что уже одиннадцать ночи.

– Здравствуйте, не могли бы вы приехать ко мне прямо сейчас? – попросил он.

– Зачем? – удивилась женщина.

– Помочь мне посидеть с ребенком, ситуация патовая…

– Уж простите, но в прошлый раз вы послали меня на хрен, – ответила няня с достоинством и положила трубку.

Баграт с психом швырнул телефон на диван.

– Чтоб тебя…

Почесал лоб, вспоминая, как распрощался с няней. И правда послал. Громко так, с выражением. Подумаешь, обидчивая какая. Ну и хрен ей, а не жирный барыш, который он заплатил бы за помощь.

Только вот какое дело – не найдет он другой няни так поздно. Это что же ему, всю ночь воевать с Пашкой самому?

Баграта аж передернуло от такой перспективы.

Он был не против поднапрячься, совсем нет. Просто боялся, что что–то сделает не так, навредит маленькому существу, которому по статусу положена мамина титька и максимум ее внимания.

Что он знает о детях? Только то, что успел вчера выяснить опытным путем.

Пока Милана была рядом, Баграт не боялся рева сына. Ведь она всегда знала, что ребенку надо. А без нее как справиться?

Уже было успокоившийся Пашка как будто почувствовал его страх, тут же открыл варежку и принялся рыдать. Его плач ввел Баграта в ступор, заставил чувствовать себя жутко беспомощным. Но альтернатив нет. Он у Паши на данный момент единственный родитель в зоне доступа.

Баграт снова взял сына на руки и принялся проделывать с ним все то, что делал вчера – качать, играть, поить. Попытался накормить кашей. Пашка ненадолго успокаивался, а потом снова начинал рыдать и так без конца.

Примерно через час после того, как Милану увезли, Баграту позвонили с незнакомого номера.

– Да, – твердым басом ответил он.

Вконец измотанный, он был готов послать на три буквы любого.

– Баграт! – простонала в трубку Милана.

Любого, но не ее.

– Как ты? – он почти кричал. – Почему ты мне звонишь с другого номера? Тебе не отдали твой телефон?

– Сломался, не проходят звонки, медсестра дала мобильный, – сказала Милана и зарыдала в трубку.

– Ну–ну, успокойся, ты чего? Плохая больница? С тобой нехорошо обращаются? – спросил Баграт с нарастающим беспокойством.

Мысленно уже готовился звонить кому надо, чтобы врачам раздали дроздов.

Но Милана ответила сквозь всхлипы:

– Хорошая больница…

– Тогда чего рыдаешь? Тебе больно? Плохо? – еще сильнее забеспокоился он.

– Уже нормально, – ответила она сдавленно. – Мне промыли желудок, дали лекарства. Сказали, завтра будет гораздо лучше…

– Тогда почему ты ревешь? – рявкнул он, не выдержав напряжения. – Извини, нервы не к черту.

А Милана будто и не заметила его рыка, снова стала плакать в трубку:

– Как же Паша! Как же ты с ним… Как ты справишься один?

Баграт выдохнул, понимая, что если озвучит ей свою панику, лучше не сделает никому. Милане нужно спокойно лежать, поправляться, слушать врачей, а не переживать за сына.

– У нас с Пашкой все отлично, – проговорил он неожиданно уверенным голосом. – Не волнуйся, я для сына все сделаю. Справлюсь, глаз с него не спущу. А ты там выздоравливай…

Только после этих слов она хоть немного успокоилась, начала выдавать инструкции:

– Дай ему молока, ты говорил, у тебя есть смеси?

– Есть… – вздохнул он, вспомнив, как пытался накормить ими Пашку в прошлый раз и как долго сын плевался. – Не переживай, парень будет сыт.

Баграт пожелал Милане спокойной ночи, пообещал приехать завтра утром и повесил трубку. Потом посмотрел на сына, который до этого внимательнейшим образом изучал взглядом телефон. Динамик у него громкий, может быть, слышал голос матери. Потом малыш посмотрел на отца. Да так грустно, что за душу взяло.

– Мой ты человечек, – проговорил Баграт, прижимая его к себе. – Ну что, Пашка, будет у нас с тобой сегодня пацанский вечер. Шашлык любишь? Шучу…