Глава 34. Любитель женской груди

На следующий день Баграт не входил в офис, скорее вплывал. На седьмом облаке.

Это апрельское утро казалось ему самым прекрасным, солнечным, радостным. Он такого волшебного утра вообще в своей жизни не помнил. Ровно настолько замечательным было его настроение.

Да и как по–другому он мог себя чувствовать, когда провел весь вечер и ночь с самой нежной и ласковой девушкой в мире? Самой красивой, самой восхитительной… Разные прилагательные так и вертелись в его мозгу, когда усаживался за свое рабочее место.

Даже кофе и тот показался ему особенно вкусным, хотя еще вчера он ругал секретаря именно за этот напиток, из той же кофемашины.

Он не утерпел, как только выдалась минутка, написал Милане: «Как ты, малышка моя? Все ли у тебя хорошо?»

«Супер, только спать хочу», – тут же пришел ответ.

Он усмехнулся, гордо задрал подбородок. Да, да, сегодня в том, что Милана не выспалась, виноват был именно он, а вовсе не его сынок–ангелок.

Баграт и сам не выспался, но никакой усталости не чувствовал – наоборот ощущал небывалый прилив сил.

Вчера выдался во всех отношениях волшебный вечер. Как только Баграт надел Милане на руку браслет, Пашка, конечно, изволил проснуться, обломав дальнейшие планы своего отца, но это ничего не испортило. Дальше оба родителя крутились вокруг него. Но когда пацан заснул, наступило время взрослых игр, которые продолжались почти до рассвета. И такими были сладкими, волнующими, что он надолго их запомнит.

Теперь Баграт решительно не мог понять, как мог так долго держаться от Миланы подальше? Мед, а не женщина.

Впрочем, он не только успел сполна получить от недавней недотроги все, что хотел в постели. Но и поговорил с ней обо всем, что тревожило.

Самое главное – они обсудили вопрос по поводу официального усыновления Пашки. Баграт очень хотел, чтобы сын носил его фамилию и отчество. А то что это такое – Павел Лебедев. Никакой он не Лебедев, а самый что ни на есть Саркисян. И нос у него соответствующий, и взгляд, и даже характер. Сильный, волевой, сразу видно – растет будущий воротила бизнеса.

Потом говорили про отпуск. Тоже оказалась еще та злободневная тема – Баграт как купил гостиницу, так вообще никуда не выбирался отдыхать, а Милана и вовсе нигде не была. Непорядок. Надо показать девушке мир.

Баграт ей сразу сказал – пусть делает загранпаспорт. И пригласил в Париж. А что? Имеет он право отдохнуть три–четыре дня со своей любимой женщиной? Больше вряд ли сможет выделить, слишком у него напряженный период жизни – он строит будущее.

Милана была очень удивлена его предложением, в то же время рада. Сказала, что всегда мечтала там побывать.

И еще так, по мелочи, обсудили быт. Милана согласилась в ближайшие дни перевезти к нему часть вещей, еще составила список того, что ей не хватало на кухне. Оказалось, у Баграта много чего не было: пароварки, какой–то там супницы, а главное – казанка для рагу.

Он, правда, не понял, зачем малышка хочет нагружать себя готовкой, ей что мало забот с ребенком? К тому же она работает, учится. Сам–то давно перешел на ресторанную еду. Но спорить не стал, все записал, отдаст сегодня секретарю, пусть закажет. Ему оказалось очень приятно слышать, что Милана хочет вить в его квартире уютное гнездышко. Пусть вьет, птичка райская.

Оказалось, после секса беседовать с Миланой – одно удовольствие. Никаких тебе психов, возмущений и прочего, что его раньше так выводило из себя. Девчонка была ласковой, как кошечка. Похоже, что секс ей был нужен чуть ли не больше, чем ему. Впрочем, ничего удивительного, она ведь живая, чувственная женщина.

Баграт решил – надо непременно купить в комплект к ее браслету серьги и кулон. Скоро его Милана будет вся в золоте. Она этого вполне заслуживает. Ведь одного прикосновения ее губ достаточно, чтобы у него участилось сердцебиение. Не иначе, это ее суперсила.

Одно плохо – после такой насыщенной ночи сосредоточиться на работе никак не удавалось. В голову бесконечно лезли образы Миланы в пеньюаре и без. Чего лукавить, чаще без, конечно. Но тут Баграта винить нельзя, ведь под одеждой она скрывала такое, что слепой бы прозрел.

«Пришли селфи, пожалуйста», – попросил он в эсэмэске.

В самом деле, ему целый день работать, трудиться для будущего блага домочадцев. Должен же он на что–то любоваться в перерывах, правда?

Милана не разочаровала. Очень скоро отправила ему фото себя в белом шелковом халатике, немного распахнутом на груди.

И что за чудесная это была грудь! Баграт держал ее в руках вчера целых два часа, не меньше. И дольше бы держал, да только фильм закончился, и Пашка уснул. Потом они с Миланой занялись не менее интересным делом, и он с удовольствием уделил внимание другим частям ее бесподобного тела.

Вдоволь налюбовавшись на круглые мячики, Баграт отправил Милане новую эсэмэску: «Чем будешь заниматься?»

«Девчачьи дела», – ответила она.

Баграт в последний раз обласкал взглядом присланное ею селфи и нехотя отложил телефон.

В самом деле, не весь же рабочий день любоваться прелестями своей девушки.

«Моя девушка. Как приятно звучит! М–м–м…» – мысленно посмаковал он новую мысль.

Потом все же углубился в работу. Пыхтел над планом на следующий квартал часа два, как вдруг дверь в его кабинет открылась.

– Привет, – проговорил Артур

Брат выглядел откровенно странно – слишком серьезный для такого чудесного дня. Даже раздраженный.

Он без приглашения уселся напротив Баграта и деловито поинтересовался:

– Ты наладил отношения с Миланой?

И снова та же самая тема.

– Да, наладил. Мы с ней обо всем договорились, и теперь у нас мир. Приходи в гости сегодня или завтра, сам убедишься. Поужинаем вместе, что скажешь? – Баграт решил таким образом решить недавний конфликт.

Он вообще считал, что в мире есть мало конфликтов, которые нельзя уладить при помощи рюмочки чая и хорошей порции шашлыка.

Однако Артур не обратил на его приглашение внимания, вдруг спросил:

– Если ты с Миланой все наладил, тогда скажи мне, почему она ходит на прием к местному любителю грудей?

– Что? – Брови Баграта мгновенно сошлись у переносицы.

– Я только что видел, как она зашла в кабинет Пантелеева, – продолжил брат возмущенным голосом. – Баграт, ты куда смотришь? Зачем ты позволяешь ей ходить к нашему терапевту? Ты же знаешь, как он повернут на кормящих мамочках. Вдруг он ей что–нибудь сделает?

Баграт с ошалевшим видом слушал брата. Ушам своим не верил.

– Ты, наверное, с кем–то ее спутал, – покачал он головой.

– Думаешь, я не узнаю Милану? – брови Артура взлетели. – Это точно она заходила к Пантелееву.

Баграт тут же нарисовал в голове картину, как местный врач трогает его чистую, нежную девочку, пачкает ее своими руками. И ему моментально поплохело.

Он тут же вскочил с места. Забыв про брата, бросился в коридор, на ходу вызвал охрану. И помчался в спа–центр, в дальнем конце которого находился кабинет терапевта.

Через несколько минут Баграт уже стоял у нужной двери в компании двух плечистых охранников. Попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Обнаружив это, он чуть не лишился ума.

– Немедленно открой! – потребовал он и громко постучал.

Впрочем, ждать не стал, тут же велел охранникам:

– Взламывайте.

– Может, попросить у уборщицы ключи? – спросил один из парней.

Баграт представил, сколько драгоценных минут может пройти, прежде чем найдут уборщицу, и она откроет дверь. Нет, он не мог ждать.

– Я сказал, взламывайте.

Но как только один из охранников собрался приложиться к двери плечом, она открылась.

– Вы что себе позволяете? У меня прием! – возмутился на охранника Пантелеев, а потом увидел хозяина гостиницы. – Баграт Вазгенович, что–то случилось?

Баграт не удостоил его ответом, лишь грозно рявкнул охранникам:

– Этого ко мне, следите за ним.

Сам же шагнул в кабинет врача, не забыв закрыть дверь. Огляделся, и увидел, что за ширмой кто–то есть. Тут же поспешил туда и обнаружил сидевшую на кушетке испуганную Милану. Заодно приметил, как она застегивала на блузке последнюю пуговицу, и его аж затрясло.

– Ты показывала ему грудь? – взревел он не своим голосом. – Ты что творишь, женщина?!

Милана тут же подскочила с кушетки, уставилась на Баграта возмущенным взглядом:

– Это ты что творишь? Ворвался сюда, как…

– Где сын? – спросил Баграт с горящим взглядом.

– Я ненадолго оставила его тети Зины, – поспешила сообщить Милана. – Она как раз сегодня прилетела из отпуска. Ты так переполошился из–за Пашки?

– Не придуривайся! – громко возмутился он. – Ты что сделала? Сдала сына и побежала перед этим извращенцем грудью щеголять? Ты в своем уме?

Думал, Милана хоть немного усовестится, но та уставилась на него удивленным взглядом, тихо пропищала:

– П–почему извращенцем? И почему щеголять? Я просто пришла на прием к врачу!

– Ты с Луны? – прогремел он. – Ты что не в курсе с кем имеешь дело? Да из–за этого поганца твоя сестра чуть с моим братом не рассталась…

– Это тут при чем? – удивилась Милана. – Да, Игорь немного ухаживал за Кирой, но какое отношение это имеет ко мне? Баграт, он хороший специалист, я к нему пришла посоветоваться. Он вообще–то уже много месяцев меня консультирует, здорово помог с Пашкой, когда были проблемы. И Кириной малышке тоже помог…

Баграт не верил собственным ушам.

– Это что повод показывать ему грудь? Ты что не в курсе, что молочные титьки – это его фетиш?

Милана мгновенно прикрыла грудь руками, застыла в полном шоке.

– Ты сейчас о чем? – спросила она, хлопая ресницами.

– Кира не сказала тебе, что у Пантелеева любимое хобби спать с молодыми мамочками? – недобро усмехнулся Баграт.

– Нет, – покачала она головой. – Ты откуда это вообще взял?

– Откуда надо, – ответил Баграт со значением. – Зачем ты к нему пошла, быстро говори.

Милана опешила от его вопросов, смущенно ответила:

– Посоветоваться…

– Господи, о чем ты хотела с ним посоветоваться? Ну вот о чем? Еще сегодня утром с тобой и с Пашкой было все в порядке, что такого срочного у тебя могло произойти? Скажи!

В этот момент он заметил, как Милана покраснела, тихо сказала:

– Это девичьи дела…

Опять эти девичьи дела.

– То есть, ты что–то скрываешь, – подвел он итог резким тоном.

Милана опешила, уставилась на него недоуменно, и вдруг уперла руки в боки, пошла в наступление:

– Ты что там себе придумал, Баграт? Неужели ты решил, что я побежала сюда изменять тебе с терапевтом? Ты так обо мне думаешь?

То, с какой обидой она на него посмотрела, моментально навело Баграта на одну важную мысль. Если вдруг он сейчас ляпнет «да», есть большая вероятность, что Милана с ним вообще больше разговаривать не станет.

Но ведь на самом деле, когда летел сюда на крыльях ревности, думал о другом.

– Я боялся, вдруг он тебе что–то сделает. Ты же м–гм… вписываешься в его типаж, – сказал он, чуть присмирев.

Ответ Баграта еще больше удивил Милану.

– С чего ты решил, что он так поступит? – спросила она, с опаской поглядев на дверь. – Он что кого–то принуждает? Ну в смысле…

Милана не договорила, уставилась на Баграта вопросительным взглядом.

Но насколько Баграту было известно, Пантелеев женщин не насиловал. Иначе он ни за что не стал бы держать подобного сотрудника у себя в гостинице. Все, что тот делал со своими любовницами, происходило на добровольной основе.

Однако это еще не повод оставлять свою женщину наедине с подобным типом, будь он хоть трижды хороший доктор.

– Нет, – Баграт покачал головой. – Во всяком случае мне это не известно. Но ты от темы не уходи, что у тебя случилось? Зачем ты к нему пришла?

Милана снова наградила его обиженным взглядом, неожиданно выдала:

– У меня большой прилив, ясно тебе?

Баграт покачал головой, уставился на нее.

Честно сказал:

– Не ясно.

– Гиперлактация, – всплеснула руками Милана.

Но и это ничего ему не объяснило. Гиперлактация – что это за зверь такой?

– Будь добра, поясни, – попросил он.

И тут Милана бросила совсем уж нелепое обвинение:

– Это ты виноват!

– Как же я могу быть в этом виноват? – удивился он.

Наконец, она снизошла до человеческих объяснений:

– Ты что не знаешь? Чем больше трогаешь грудь, тем больше молока, возникает гиперлактация. Кто весь вечер и полночи не оставлял меня в покое? Не ты ли? И теперь у меня вот что!

С этими словами она расстегнула просторную блузку, явив перед Багратом совершенно уникальное зрелище: ее грудь еле умещалась в бюстгальтер, того и гляди, порвет черное кружево.

Он громко сглотнул и, продолжая жадно любоваться ее грудью, сказал:

– Это же хорошо, когда много молока. Пусть Пашка лопает от пуза.

Милане его ответ не понравился.

– Ребенку уже девять месяцев, – заявила она. – Он активно переходит на прикорм, ему столько не надо, я вообще хотела переводить его на двухразовое кормление грудью. И тут вот это!

– В любом случае, это не причина, чтобы показывать такое добро Пантелееву, – буркнул Баграт.

– Я и предположить не могла, что у него подобные наклонности, – всплеснула руками Милана. – Я к нему хожу с тех пор, как устроилась сюда работать, и он ни разу ко мне не приставал. Вел себя очень профессионально…

Баграт принял бы этот аргумент, если бы не одно жирное «но».

– А ничего, что он – мужик? Тебе вообще нормально показывать грудь чужому мужику?

Милана застыла, уставилась на него круглыми глазами. Затем резко посерьезнела.

– Ах, вот от чего тебя так перекосило, – наконец поняла она. – Да будет тебе известно, врач – это врач. Не важно, женщина это или мужчина. У меня, например, роды принимал врач–мужчина, ничего? А в шестнадцать, когда я случайно потянула спину, ходила на прием к мужчине–массажисту, это тоже ужасный ужас?

Баграт нарисовал себе в красках, как совсем еще юную Милану трогал какой–то массажист, и внутренне содрогнулся. Мужчину–гинеколога даже представлять себе не стал, дабы не рушить собственную психику.

– Больше ты к врачам–мужчинам ходить не будешь, – отчеканил он строго.

Нарвался на возмущенный взгляд Миланы.

– Ты – невыносимый тип! – заявила она.

Однако он решил твердо стоять на своем.

– Слава богу, Пантелеев – не единственный врач на всю Анапу, – важно заявил Баграт. – Я сейчас позвоню в клинику, где тебя лечили от аллергии. Поедешь туда, там тебе найдут подходящего специалиста женского пола. Иди на стоянку, водитель гостиницы тебя отвезет, я позабочусь.

Он ожидал споров, но их почему–то не последовало. Милана ограничилась лишь громким сопением.

Когда оба вышли в коридор, Баграт предложил:

– Хочешь, я пригляжу за Пашкой, пока ты будешь у врача?

– Не надо, – буркнула она. – С ним поеду, не впервой.

«Явно обиделась», – со вздохом подумал он.

Ну и пусть. В самом деле, не думает же она, что он разрешит кому–то другому кроме себя любоваться ее телом.

Она вся его, пусть уяснит это себе раз и навсегда.