Глава 40. Утро мира

Баграт разлепил глаза, услышав настойчивое жужжание будильника на прикроватной тумбе. Нащупал его рукой, быстро отключил.

Не помнил, во сколько заснул.

Вчерашний день был долгим и нервным, а потом они с Миланой полночи занимались любовью. Это явно не лучшее утро, чтобы вставать по будильнику. В конце концов, начальник он или не начальник?

Он помнил, как драгоценная девушка заснула в его руках, но к его удивлению, теперь рядом ее не оказалось.

Точнее она спала на его кровати, только на другой стороне, причем совсем на краю. А в центре на подушке лежал королем сын. Он сосал купленную ночью соску, заодно умудрялся смешно посапывать во сне, и все равно ему было, что чуть не выгнал мать с кровати.

Баграт смотрел на спящего ребенка не верящим взглядом.

Как Пашка тут очутился? Маловат он для подобных передвижений. Должно быть, Милана ночью за ним сходила. Плакал? А Баграт и не услышал ничего. Даже не почувствовал, как она уложила сюда малыша.

«Пусть спят», – тут же решил.

Снова положил голову на подушку, казалось, на миг прикрыл глаза, и вдруг в уши врезалась трель дверного звонка.

Он резко подскочил, глянул на висевшие на стене часы.

Девять утра! Куда делись два часа?

– Баграт, кто это? – спросила Милана, приподняв голову с подушки.

– Спи, сам открою, – проговорил он.

Надел халат и пошел открывать. Очень удивился, увидев на пороге брата.

– О, ты не на работе? – удивился Левон.

Баграт увидел за его спиной Киру, державшую на руках крошку–дочку.

– Надеялись меня тут не застать? – спросил он хмуро.

– Остынь, брат, мы с миром!

С этими словами Левон показал Баграту пакеты, которые держал в руках.

– И с подарками, – вставила из–за спины мужа свои пять копеек Кира.

– Вчера ж ничего не успели отдать, а привезли чемодан, – с улыбкой проговорил Левон.

– Раз с миром, значит, заходите, – кивнул Баграт.

Когда гости прошли в гостиную, из спальни показалась Милана с проснувшимся Пашкой на руках.

– Кира! – охнула она.

Ее сестра быстренько вручила дочку мужу и побежала обнимать Милану с племянником.

– Так нехорошо вчера получилось, я всю ночь переживала, – заохала Кира, крепко прижимаясь к сестре.

– Я тоже! – проговорила та, обнимая сестру в ответ свободной рукой.

– Багратик, мы поболтаем? – спросила Милана, и не дождавшись ответа, вручила ему сына.

Он кивнул, проводил сестер взглядом, они быстро исчезли в детской.

И тут он услышал от Левона смешливое высказывание:

– Багра–а–атик… Ты во сколько лет запретил матери так себя называть? В шесть или в семь?

– Толку–то, – хмыкнул он, крепче ухватив сына. – Все равно называет.

А сам разомлел, услышав от Миланы ласковое прозвище. Он от нее разные ласковости готов терпеть.

– Пойдем завтракать, – поспешил он переменить тему.

Левон прижал к себе дочку и пошел вслед за братом.

Баграт усадил Пашку в стоявший в углу кухни стульчик для кормления. Потом открыл холодильник, прикинул, чего бы такого придумать на завтрак.

– Хочешь яичницу или омлет с ветчиной? – предложил он радужно.

В этот момент заметил, что Левон над ним бессовестно смеется.

– Чего ржешь? – насупил брови Баграт. – Я полжизни прожил один, думаешь, не справлюсь с яичницей?

Левон никак не прокомментировал кулинарные способности брата, которые на самом деле были далеки от совершенства. Зато сказал ему другое:

– Помнишь, когда я узнал, что Кира от меня случайно забеременела, ты меня жизни учил? Рассказывал, как надо уметь предохраняться?

Баграт подметил, с какой довольной мордой Левон посмотрел на Павла.

– Еще говорил, что у тебя за тридцать три года ни одной осечки… Симпатичная у тебя осечка, пухленькая.

И тут брат рассмеялся в голос.

Баграт и сам усмехнулся. Кто бы ему еще месяц назад сказал, что у него девятимесячный сын, ни за что не поверил бы, лгуном бы обозвал. А вон оно как повернулось, непредсказуемая штука – жизнь.

– Припомнил, умник, – он зло зыркнул на брата.

– Как тут не припомнить? – продолжал развлекаться Левон. – Я тебе это буду полжизни вспоминать, так и знай.

Баграт приосанился, посмотрел на наблюдавшего за ним во все глаза Павла и сказал:

– Я горжусь своим сыном, он мне вчера сказал, что папу любит. И он совершенно точно никакая не осечка. Считай, меня к Милане полтора года назад направила сама судьба.

– О, как заговорил, – продолжал смеяться Левон. – А спеси–то сколько… Баграт, ты неисправим!

– Во мне ни грамма спеси, – тут же нашелся он с ответом.

– Но на самом деле я рад, что у тебя с Миланой все хорошо. Я когда в первый раз услышал рассказ Киры о том, как они жили, самому плохо стало. Но она меня простила, так отчего бы и Милане тебя не простить…

– У нас с Миланой дела идут отлично, мы обсудили все нюансы, – заверил его Баграт.

– Хорошо, – кивнул Левон. – Я правда рад за тебя, она хорошая девочка. Но вот есть один момент…

– Какой? – спросил Баграт с прищуром.

Левон хитро прищурился и ответил:

– Скажи, когда собираешься говорить родителям, что у тебя родился сын? Меня за дочку пилили бензопилой «Дружба», и тебе вынесут мозг, даже не сомневайся.

Баграт ничего на это не ответил, лишь закатил глаза.

Он понятия не имел, как сообщить матери и отцу о внуке.