Глава 42. Непутевый сын

– У меня от этого всего болит голова… – причитала Карина, вышагивая по ковру гостиной загородного дома в Подмосковье.

– А у меня как болит… – вторил ей супруг.

Карина проследила взглядом за тем, как муж откинулся на спинку дивана и принялся массировать виски, будто и вправду страдал от головной боли.

– Нет, Баграт при таком раскладе никогда не женится, это какой–то кошмар, – всплеснула она руками.

– Кому ты это говоришь, Карина? Думаешь, у меня глаз нет? Тоже это вижу! – воззрился на нее Вазген.

Она кивнула, почувствовав безусловную поддержку мужа. Снова начала расхаживать перед ним, продолжила причитать, активно жестикулируя:

– Сколько я ему невест подбирала хороших, невинных, из добропорядочных семей! Что он мне сказал за все мои старания? А? Мама не лезь! Вот что он сказал…

– Ему тридцать три года, нет, чтобы остепениться завести порядочную семью… Вместо этого что он делает, что творит? – негодовал Вазген.

– О, я скажу тебе, что он делает, – Карина взвилась пуще прежнего. – Вместо того, чтобы жениться на порядочной девушке, он клепает детей какой–то гулящей малолетке! Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Дите дитем, а туда же… В койку ей надо к взрослому мужику. Что за нравы у молодежи, а? Ты скажи мне, Вазген?

– Мне совершенно непонятно, что за нравы, – угрюмо басил муж. – В мое время люди сначала женились, потом детей делали… А у нас, что один сын, что второй как будто стукнулись головой.

– Ладно, Кира, – махнула рукой Карина. – Эта–то хоть с Левонов встречалась, жениться собрались, прежде чем сделать нам внучку. Хорошая девочка, порядочная. Но ее сестра это же не пришей кобыле хвост!

– Гулящая особа, что сказать, – с пренебрежением проговорил ее муж. – Я даже не стану предполагать, со сколькими она перебывала до того, как ей посчастливилось залететь от нашего Баграта.

Карина кивнула, развела руками и ответила:

– Знаешь, Вазген, я как ее увидела в тех безвкусных чулках и халатике, сразу поняла, почему он нам про сына ничего не сказал. Стыдно ему было представлять нам эту прости господи, вот и не сказал…

– В яблочко, Карина! – хлопнул в ладони муж. – В яблочко! Это какой прошмандэ надо быть, чтобы в день знакомства прыгнуть к нашему сыну в постель? А какую невинную из себя строила, когда вошла в наш дом в день празднования помолвки Киры и Левона. Помнишь, нет?

– Конечно, помню, – возмущенно ответила она. – Эта Милана всех надурила своими невинными глазками. Так и хлопала ресницами, в стороне держалась. Ну думаю, тихоня. А какая она тихоня, если в ту же ночь полезла к нашему Багратику! Без чести и совести девушка… Как ты выразился, прошмандэ.

– А ты заметила, как она вцепилась в нашего сына? – загудел он. – По–серьезному за парня взялась. Сразу переехала, поди, требовать с него все начала. Ты видела, сколько на ней было надето украшений? Какие крупные сапфиры блестели в ушах, видела?

– Еще бы мне не видеть, – сощурила глаза Карина. – И браслет подметила, и кулон. Даже ты мне таких не дарил… Почему–то! И лифчик у нее с цепочками, наверное ж не дешевая бижутерия. Она крутит им, как хочет, а он и ведется. Молодой, глупый!

– Да что сказать о женщине, которая даже еду ему не готовит, все из ресторана заказывают! – Вазген поднял вверх указательный палец.

– Совести у нее ни на грош, – продолжала злиться Карина. – И не стыдно ей было подавать на стол ресторанную еду? Вот к Кире как ни придешь, все сама приготовит, а сестра… Одно расстройство, а не сестра, упустили девку.

– Что ж ты хочешь, мать у нее рано умерла, Кира в Москву подалась, – начал рассуждать логически муж. – Вот и отбилась девка от рук, пошла по мужикам, а тут наш Баграт, буйна головушка. Соблазнила поди его…

– Естественно, соблазнила, – Карина снова замахала руками. – Сам бы он к сестре будущей невестки не полез, тем более на помолвке у брата. А Левон еще говорит, мол, хорошая девочка, вы порадуйтесь. Чему тут радоваться? Тому, что Баграт заделал гулящей девке ребенка и живет с ней, как будто они женаты? А та не будь дурой, только и знает, что пылесосом сосет из него деньги. Разве с такой построишь нормальную семью? Разве она – надежный тыл для нашего сына? Тьфу, а не тыл!

– Никакой нормальной семьи с гулящей девушкой быть не может! – сжал кулаки муж.

В этот момент дверь в гостиную скрипнула.

Супруги Саркисяны притихли, прислушались, как–то разом поняли, кто там подслушивает под дверью. Впрочем, как обычно.

– Асмих? – позвала Карина домработницу. – Это ты там стоишь? Если так, выходи!

За дверью послышалось шуршание, после этого в дверном проеме и вправду появилась объемная фигура домработницы, обряженная в бордовое платье до пола.

– Опять подслушиваешь? – пожурила ее Карина, впрочем, без всякой строгости в голосе.

Асмих работала в их доме столько лет, что ее давным–давно никто не стеснялся. Знала все секреты Саркисянов. Искренне любила сыновей Карины и Вазгена, нянчила их как своих, когда те были маленькими. Много десятков раз доказала свою верность семье.

– Неужто с Багратиком беда? – чуть не плакала домработница, теребя в руках красный головной платок.

– Беда, Асмих, ой, беда… – пуще прежнего заголосила Карина. – Садись, слушай, что скажем…

Вазген уступил ей место и супруги Саркисяны вдвоем нависли над ней, принялись вводить в курс дела. Рассказали все в красках и эмоциях, положенных подобной шокирующей ситуации.

Асмих сидела ни жива ни мертва, смотрела на хозяев блеклыми от старости карими глазами, мяла в руках свой платок, слушала, слушала.

Супруги Саркисян, видя ее живой интерес в судьбе их сына, еще больше принялись стараться, вложили в рассказ все силы.

– И вот эта вот прошмандэ соблазнила нашего безгрешного мальчика, – подвела итоги Карина, – А тот, конечно, не смог оставить своего ребенка, взял ее к себе. Так она теперь живет на всем готовом, ничего не делает и только знает, что требовать у него подарки! – завершила свою речь Карина.

Асмих после их рассказа замахала себе платком, видно, пыталась прийти в себя. Шумно задышала. А потом выдала то, чего они от нее уж никак не ожидали услышать:

– Вазген, Карина, где ж вы видели, чтобы девственницы кого–то соблазняли? Сдается мне, наоборот было, вы что Баграта не знаете?

– Да каких девственниц? – насупил брови Вазген. – Ты о чем вообще, Асмих? В своем ли ты уме?

– Асмих, ты и правда умом не тронулась? – поддакнула мужу Карина. – Ты нас вообще слышала? Мы тут полчаса перед тобой распинались…

Домработница посмотрела цепким взглядом сначала на Карину, потом на ее мужа и произнесла четким голосом:

– Я доподлинно знаю, что это Багратик сестрицу Киры испортил в ночь после их помолвки…

После этого она, охая, то и дело прерываясь на то, чтобы помахать себе на лицо платком, поведала им историю про испорченные девственной кровью простыни. Рассказала также про то, как Милана пыталась это скрыть, и как после свадьбы брата Баграт прилетел к ней выспрашивать детали про те самые простыни.

– А я ведь видела эту девочку, Милану, на свадьбе Киры с Левоном, – продолжала свою историю Асмих. – Еще приметила, как она пялилась на нашего Баграта всю церемонию, потом вспомнила ее мальца, между прочим, вылитый Саркисян! Я потом до самого утра думы думала и поняла, что в ту самую ночь он его Милане и сделал, по срокам подходит. Так что никакая она не прошмандэ… Просто влюбленная дурочка. А то, что готовить не умеет, так ты, Карина, в девятнадцать много умела готовить, когда вышла за Вазгена замуж?

Последнее высказывание домработницы Карина благополучно пропустила мимо ушей.

– Что ж ты молчала про простыни? – разозлилась она на домработницу. – Раз все знаешь со свадьбы Левона и Киры, что ж нам не сказала?

– Баграт просил не говорить, – пожала плечами Асмих. – Я ему обещала.

Такое объяснение очень не понравилось чете Саркисян.

– С каких это пор тебе Баграт дороже родных хозяев, с которыми ты прожила бок о бок тридцать пять лет? – ошарашенным голосом спросила Карина.

А Асмих не растерялась. Посмотрела на хозяйку с вызовом и сказала:

– С тех пор, как родился, с тех и дороже.

– Не боишься ли ты, что мы за такое тебя уволить можем? – громогласным тоном спросил Вазген. – Как могла такое скрыть?

На это Асмих лишь поджала губы.

– Коли не ко двору пришлась, так и увольняйте, – проговорила скорбным голосом. – Но я мальчику обещала, что ж он на меня полагаться не должен, что ли?

Карина смекнула, что разговор пошел не в то русло. Прекрасно знала взрывной характер мужа. Его чуть тронь и пойдет рубить с плеча, а ей потом отпаивай впечатлительную домработницу валерьянкой.

– Вазген, ну что ты? Успокойся, милый, – тут же начала лебезить она. – Иди Асмих…

Домработница ретировалась с рекордной для ее возраста скоростью.

А вот муж остался.

– Не могу уместить в голове все, что она сказала, – пожаловался он и плюхнулся на диван, где еще недавно сидела Асмих.

– Напомни мне, Вазген, а почему мы решили, что Милана гулящая? – спросила Карина.

– Так очевидно же было, – пожал он плечами.

– Очевидно… – вздохнула она и устроилась рядом с мужем.

Оба крепко задумались.

Ведь правда, на первый взгляд история выглядела банальной дальше некуда, и наводила на крайне очевидные выводы.

Когда Карина с Вазгеном узнали, что у младшей сестры Киры есть грудной малыш, а мужа нет даже в перспективе, сразу очень пожалели девочку. Но не из–за того, что родила ребенка. Ребенок – счастье. А потому пожалели, что бог не дал ума сохранить девственность до свадьбы. Они этого, конечно, при родственниках не озвучили. Но между собой по многу раз обсудили, что, должно быть, прежде чем забеременеть, она вела разгульный образ жизни, меняла мужиков, как перчатки. Вот и забеременела невесть от кого, раз даже сестре не сказала имени отца. Скорей всего, сама его не знала.

Они прожили с этой уверенностью многие месяцы. Даже предположить не могли, что тут отличился их сыночек, умудрился уложить в постель невинную девушку. Новое знание в корне меняло ситуацию.

– А давай позвоним Артуру? – вдруг предложил муж.

– Давай, – закивала Карина. – Только говорить буду я, аккуратно выспрошу, деликатно…

– А я что, по–твоему, не деликатный? – тут же разозлился супруг. – Я самый деликатный человек в мире. Все сыновья пошли в меня этим качеством, разве нет? Скажи, Карина!

– Да, да, в тебя, – послушно закивала она. – Ты очень деликатный. Просто ты сам сказал раньше, у тебя болит голова. Давай, я поговорю, чтобы она у тебя еще больше не разболелась, хорошо?

На это муж кивнул.

Карина достала телефон, поставила на громкую связь и позвонила младшему сыну.

– Да, мам, – тут же раздалось в трубке.

– Артурчик, сыночек, здравствуй, как у тебя дела? – запела нежным голосом она.

– Все в порядке, а что? – тут же спросил он.

– Да я вот что звоню, – продолжила она все так же ласково. – Ты же в Анапе живешь, много с Багратом общаешься? Видитесь часто?

– Ну… каждый день, мы же работаем вместе, – ответил сын недоуменно.

– А по–братски, по–родственному, беседуете часто? Рассказывал ли он, как у него дела с Миланой, все ли ладится?

– А ты с какой целью интересуешься? – тут же прилетел вопрос.

– Материнское сердце болит, хочу, чтобы все у него было хорошо… – ответила она приторно–сладко.

– Мам, ты не волнуйся, – Артур тут же сменил тон на добрый. – У них с Миланкой все тип–топ, сдувают друг с друга пылинки, любовь, все дела. С Пашкой нянькаются. Не о чем переживать.

Карина слушала, мотала на ус. Посчитала, раз сын так легко идет на контакт, пора задавать главный вопрос.

– Скажи, а сама Милана какая?

– В смысле? – ответил сын непонимающим голосом.

– Ну… – Карина замялась, думая, как бы лучше сформулировать. – Ты случайно не видел, встречалась ли она с кем–нибудь до того, как они с Багратиком сошлись? Не гулящая ли?

Последний вопрос прямо выскочил из нее, и она тут же прикусила язык.

Артур сразу воскликнул:

– Миланка гулящая? Да нет, ты что, мам. Она с Пашкой света белого не видела, работала много, когда ей гулять? А к чему такой вопрос? Вы что там с отцом надумали?

– Мы? – искренне удивилась Карина. – Мы ничего не надумали. Пока сынок.

На этом она поспешила положить трубку.

Супруги Саркисян уставились друг на друга, снова крепко задумались.

И тут Вазген подскочил с места, сказал Карине строго:

– Женщина, это все ты виновата. Напридумывала разного про Милану, насочиняла с три короба, в сомнения меня ввела. Откуда ты вообще взяла, что эта девушка гулящая?

– Я?! – искренне удивилась Карина. – Не ты ли сидел тут на диване, рассказывал про нравы молодежи? Про драгоценности, которые заметил на Милане?

– Ну обвешал он ее золотом, и что? – развел руками муж. – Ты в свою шкатулку посмотри! Я тебе дарю золото исправно на каждый праздник. И что? Ты от этого стала гулящей женщиной?

– А при чем тут моя шкатулку? – захлопала ресницами Карина. – Не обо мне речь ведем.

– Ой, что с тобой говорить, – махнул рукой муж. – Чуть с сыном из–за тебя не поругался! В следующий раз думай, прежде чем что–то говорить.

Карина проводила мужа взглядом, тяжело вздохнула.

Доподлинно знала, куда пошел.

Стопроцентно направился прямиком в кабинет, поближе к бутылочке коньяка, который прятал в дальнем шкафу. Думал, она не знала, но в этом доме не водилось того, о чем Карине было бы неизвестно. Ну… кроме испорченных простыней из комнаты Миланы.

Она, конечно, могла пойти за ним, выесть мозг маленькой ложечкой. Сполна спросить за несправедливую обиду. Обычно она так и делала. Но теперь у нее мысли были сосредоточены совсем не на муже.

Вместо того, чтобы устроить разборки супругу, Карина отправилась на второй этаж, в спальню, за собственным успокоительным. Там, в дальней полочке туалетного столика она прятала коробочку вишен в шоколаде. Искренне их обожала и не прекратила есть даже после того, как доктор строго–настрого запретил из–за повышенного сахара в крови.

Вот и теперь она зашла в комнату, открыла заветную полочку, достала коробку конфет. Положила одну в рот и сощурилась от удовольствия. Сладкое всегда придавало ей сил и помогало работе мозга.

Потом Карина действительно открыла свою шкатулку с драгоценностями. Здоровенную, почти как ящик, трехъярусную. Стала перебирать богатства.

Нет, не было у нее таких крупных сапфиров, какие увидела на Милане. Зато были бриллианты, нешуточных размеров изумруды. Муж действительно исправно дарил ей драгоценности на каждый праздник. Причем, когда она родила ему первого сына, преподнес толстенную цепочку с крестиком, украшенным рубинами. А тогда у них с деньгами было не так чтобы густо, раскошелился. И за каждого следующего ребенка исправно приносил ей особые украшения.

А ведь ее Баграт – внимательный мужчина. Он же видел, как отец выражал любовь к матери. Может, тоже из любви это все Милане преподнес. Опять же, сына родила.

Карина встала, прошлась по комнате до шкафа, открыла створку, где висели ее самые любимые наряды – для спальни. О, чего там только не было: красный пеньюар, синий, золотой… Черный кружевной халатик также нашелся, почти такой же прозрачный, какой она видела на Милане. Она все это покупала, чтобы радовать мужа в спальне. Может, девчонка преследовала те же цели? В конце концов, они такие молодые, когда еще друг друга радовать, и у них только начались отношения.

Прошел какой–то час, а Карина уже успела пересмотреть свои взгляды на многое.

По всему выходит, что нет ничего плохого в том, что Баграт и Милана вместе, что у нее есть внук от этой девочки.

Точнее есть! О, есть… Еще какое плохое… Возмутительное!

В этот момент она услышала в коридоре тяжелые шаги.

– Карина, – воскликнул муж, заходя в спальню. – Я вот что подумал, если они друг друга любят, как Артур говорит, что ж этот паршивец на ней не женится, а? Ты мне скажи, почему не женится?

– С языка снял, Вазген! – воскликнула Карина и бросилась к мужу. – Главное, ребенка сделал, а свадьба где? Где свадьба?

– А нет свадьбы, – заголосил он. – Я понятия не имею, почему он на ней не женится. Это возмутительно. Какого безответственного сына вырастили, позор!

– Ну уж прям безответственного, – принялась Карина по привычке защищать Баграта. – Сколько работает, каким бизнесом рулит. Он очень ответственный. Но ты прав! Ребенка заделал, в кои–то веки с кем–то съехался, а женится даже не думает. Он неисправим, Вазген, что нам с ним делать…

– Если даже при такой ситуации он не сделал девушке предложения, то я даже не знаю, что его может на это сподвигнуть. До тридцати трех лет дожил, а до сих пор не женат, – принялся пуще прежнего бушевать муж.

– Нет, он с таким раскладом точно никогда не женится… – всплеснула руками Карина.

– Надо парню помочь решиться, – вдруг сказал Вазген и выразительно посмотрел на жену.

– Надо помочь! – решительно кивнула она.

Супруги Саркисян перекинулись взглядами. Уселись на кровать и принялись обсуждать план, который одновременно родился в их головах.