Глава 14

С начала беременности каждые две недели Оля исправно посещала врачей, сдавала анализы, в общем, заботилась о ребенке со всей тщательностью. Особо радовал факт, что внешне она не округлилась, как пророчила Сальская.

— У всех первая беременность проходит по-своему, — улыбалась врач. — Кто-то к четырнадцатой неделе бежит за новой одеждой, а кто-то и на восемнадцатой только отмечает, что грудь стала пышнее. Но, мамочка, не волнуйтесь. Проснетесь в одно утро и никуда уже свой животик не спрячете.

Смирнова явно попала во вторую категорию, потому что видимых изменений в свои тринадцать недель не наблюдала.

— А когда малыш начнет шевелиться? — Оля неспешно одевалась после осмотра.

— Он шевелится уже с седьмой-восьмой недели. Просто ты пока не чувствуешь. Плод маленький. Ближе к двадцатой станет ощутимо, а дальше… будешь мечтать скорее родить.

— Я думала, раньше…

— Вот придешь за вторым, тогда будет раньше, — хмыкнула доктор.

Особым ритуалом стало посещение магазина после больницы. Аппетит бил все рекорды.

Прогуливаясь между стеллажами в супермаркете, Оля пыталась понять, чего конкретно хочет. Казалось, соленого, но стоило взять в руки банку огурцов, как моментально захотелось пончиков. Сладких! Шла к хлебобулочным изделиям, и снова организм взбрыкивал, намекая, что хочет рыбки. Желательно пряного посола. Лишь у витрины-холодильника с мясом она выдохнула с благоговением. Ох, кто бы знал, как у нее все внутри взвыло от радости, когда представила жареное мясо с луком, перчиком, на подушке из картошки пюре… А сбоку огурчик. Соленый. Нет-нет, огуречище-е-е! Ядрено-соленый!

Чтобы себя хоть как-то отвлечь, Смирнова набрала подругу.

— Куся, это я. Как ты там?

— Где? — веселилась Вика. Фоном слышался гул транспорта и редкие сигналы клаксонов.

— В Караганде, — Оля покрутила в руках творожный десерт и, подумав пару секунд, положила в тележку.

— Гуляю с красавчиком, — зашипела в трубку подруга.

— Ого! Как зовут? — толкнув тележку дальше, Оля подошла к сокам.

— Вадик. Умен, красив, плечист, каратист… Все как я люблю, короче.

— Ты уже успела все проверить? — замерла на минуту Смирнова, забыв, зачем пришла в отдел.

— До этого не дошло, Ты че? Он меня только второй раз выгуливает. Еще даже не кормил, — хихикала Сальская.

— Не продешеви, — напутствовала Оля, взяв клюквенный морс.

— Не волнуйся, пока чёрной икры не поем, ноги не раздвину, — смеялась Вика.

— Дурочка, — вторила ей Смирнова, медленно двигаясь между стеллажами с фруктами. — Он симпатичный?

— Фотку пришлю.

— У вас любовь-морковь?

— Нет, у нас интерес с членом наперевес. Лель, когда в твоей голове перестанут летать розовые единороги?

— Когда блестки осядут, — хохотнула Оля, навалившись на тележку всем весом и позволяя себе катиться по широкому пространству магазина.

— Ладно, мне пора, Вадим нервничает. Целую. Перезвоню вечером.

Как бы ни менялась личная жизнь Сальской, она всегда находила время позвонить Смирновой. Не оставляла одну.

С коллегами же общий язык Оля так и не нашла. Вернее, в рамках своих обязанностей делала все, что необходимо, но дружбы ни с кем не завела. Да и не стремилась к ней. Поддерживала приятельские отношения лишь с Еленой и Наташей, что проявили радушие в ее первый рабочий день. Ей вполне хватало Сальской.

Зарплата, как и обещал Андрей Сергеевич, была выше, чем в супермаркете. Удалось отложить на будущее, — декрет не за горами, — а также купить себе пару новых юбок и кофточку. Будь воля подруги, Смирнова бы все деньги спустила на шопинг, но этого допускать было никак нельзя. Девушка лучше многих знала, как в одночасье может измениться жизнь, а у нее теперь появилась ответственность.

Субботним вечером, когда кавалер Вики укатил куда-то по делам, подруги прогуливались по городу. На улице тепло. Май. Хотя иногда вечерами прохладный ветер заставлял ежиться.

— Серьезно у тебя с Вадимом? — Оля поправила воротник кофты, оттянувшийся из-за ремешка сумки на плече.

— Вряд ли, — пожала плечами подруга. — Гуляем, пока интересно вместе. Я его не люблю, если ты об этом.

— Он у тебя красавчик, — вспомнила Оля присланное Викой фото парня.

— Не мой типаж. Больше на твоего Олеженьку смахивает. Такой же слащавый.

— Что-то есть, да, — улыбнулась Оля и поймала себя на мысли, что давно не вспоминает о Державине. Более того, сейчас даже сердце не екнуло при его упоминании.

— Как у тебя на трудовом фронте? — Сальская остановилась, пытаясь проморгаться, будто что-то в глаз попало, а следом поднесла пальчик к ресницам и стала приглаживать их вверх, чтобы не размазать тушь.

— Дай помогу, — Смирнова зацепила неудачно выпавшую ресничку и вытащила. — На работе все как всегда. Но мне нравится, Кусь.

— Лель, вот сколько раз я тебе говорила, чтобы ты маникюр сделала? Ты же лицо своего отдела. И не мешало бы кончики волос подравнять. Освежить, — цыкнула подруга, рассматривая ногти Оли.

— Забываю, — виновато ответила Смирнова.

— Тогда я знаю, куда мы сейчас пойдем.

— Нет, Кусь. Я сама. Потом.

— По ушкам будешь своему шефу кататься.

Оле несказанно повезло, что её согласились принять без записи, и спустя некоторое время она сидела напротив ногтевого мастера. Вика чинно развалилась на кресле рядом и листала журналы, изредка комментируя прочитанные статьи.

Результат Оле понравился, стоило теперь всегда держать руки в порядке и посещать исправно мастера хотя бы раз в месяц. В остальном же она не менялась. Разве что Сальская уговорила на ламинирование волос. Об этом Смирнова тоже не пожалела: локоны заблестели и стали более живыми, струящимися.

Ветров, казалось, свыкся с работницей. Даже в общении с боссом стало проще. Ушел изначальный страх.

Все чаще Смирнова останавливала взгляд на начальнике. Обводила идеальную спортивную фигуру; рассматривала длинные изогнутые ресницы, пока тот не видел; улыбалась его привычке — в момент задумчивости стучать ручкой по большому пальцу другой руки; наблюдала, как он ходит по кабинету, когда разговаривает по телефону. Одергивала себя, конечно, ибо это было необъяснимое внимание к тому, кто, по ее мнению, нравиться не должен.

Впрочем, дело в том, что она сама себе запретила думать об отношениях и романтике. Ей надо родить нормально, а не совершать очередные глупости.

Первый триместр остался позади и самочувствие значительно улучшилось. Больше не мучила тошнота и головокружения отступили. Походка стала увереннее, а улыбка на губах появлялась чаще. Только рассеянность никак не собиралась искореняться.

На очередном осмотре доктор просмотрел необходимые заключения специалистов и анализы.

— Ольга, где последний анализ крови? — врач еще раз пробежался взглядом по бумагам на столе.

— Должен быть здесь, — растерялась Смирнова.

— Но его нет. Необходимо либо принести, либо пересдать.

— Можно попросить направление?

— Оно у вас должно быть в общем назначении.

— Но там стоит отметка о сдаче.

— Сдайте платно, в чем проблема? — искренне удивилась женщина. — Стоит копейки, а нам с вами необходим для дальнейшего наблюдения.

— Хорошо, — вздохнула Оля.

Для кого-то и омары стоят копейки, а Смирнова привыкла экономить. В заработной плате не обижена, но ей в декрете сидеть не один месяц. Да и расходов предстоит столько, что за пару лет не скопить.

Вроде мелочь, а день казался Оле уже не таким ясным и светлым. Еще врач разговаривала так, словно она летящая по жизни… Хотя, может, так и есть.

Уже на работе она позвонила в ближайший к дому медцентр, который нашла через интернет, и уточнила часы сдачи крови.

— Протеже! — крикнул начальник, явно пребывая не в духе.

— Да, Кирилл Андреевич? — она застыла в дверях его кабинета.

— Что это? — ткнул шеф пальцем в бумаги, лежащие на столе.

— Отчеты за неделю? — предположила Оля.

— Подойди, — процедил он сквозь зубы.

Смирнова послушно приблизилась к нему и застыла. Чертов анализ крови, который она потеряла, оказался перед глазами шефа. С одной стороны, неудобно за свою оплошность, а с другой, стало радостно. И деньги теперь целее будут, и она никакая не растеряша, просто заработалась.

— Оу, — быстро схватив желтоватый листок с логотипом женской консультации, она убрала его за спину. — Случайность. Простите.

— Больна? — Ветров откинулся на спинку кресла и посмотрел с прищуром.

— Нет.

— Больше не косяч. Мне есть чем заняться. Подобные случайности — верх непрофессионализма.

— Учту. Исправлюсь. Могу идти?

— Иди.

«Верх непрофессионализма», — пробурчала под нос Оля, выйдя из кабинета. Обиды его слова не вызвали, потому что радость от находки все перекрыла.

Несколько дней прошли в относительной тишине и спокойствии, если не считать пьяных соседей, которые прошлой ночью разбудили весь подъезд своими криками и мордобоем. С новой работой недосыпом Оля не страдала, но вот сегодня прилечь на любую горизонтальную поверхность и прикрыть глаза хотелось ужасно.

Борясь со сном, Смирнова сидела в приемной и все еще медленно перепечатывала документ, сплошь перечеркнутый уверенной рукой Ветрова. Ко всем буквам на клавиатуре более-менее привыкла, а вот точку все так же искала непростительно долго.

— У себя? — в приемную вплыла старший менеджер Ксения Перова со скучающим лицом.

— Да, — кивнула Оля.

— Принеси два кофе, — дала указание красотка и прошла в рабочие хоромы Ветрова.

«Мне только второго царя не хватало», — вздохнула Смирнова и пошла исполнять.

В отношениях шефа и этой высокомерной дамочки Оля пока не разобралась. Та часто бегала к начальнику, выходила всегда довольная, тогда как другие вылетали с красными лицами от злости. Из всех сотрудников шеф только ее не вызывал к себе, словно она по умолчанию знала, когда должна к нему приходить. Может быть, конечно, лично ей звонил или писал. Наташа намекала как-то, что общение Ветрова и Перовой выходят за рамки рабочих, но мало ли, может, они дружат с детства или учились вместе?

Стараясь не опрокинуть поднос, секретарь ступала осторожно, глядя под ноги. В первые дни работы она умудрилась разбить три фарфоровых пары, спотыкаясь о порожек приемной.

— Кофе, — мягко сообщила Оля, переводя взгляд перед собой, и руки затряслись.

Парочка беззастенчиво целовалась. Красотка сидела на коленях у Кирилла Андреевича, а руки того обнимали ее бедра. Оля успела заметить, как волнительно и порочно выглядели губы Ветрова в поцелуе. Как мелькал влажный, обводящий губы красавицы, язык в приоткрытом рту. И как требовательны были его руки, а вены на них выступили четче, ярче.

Оля не знала, как поступить правильно: выбежать, разбив еще две чашки, или сделать вид, что все в пределах нормы. Борясь со смущением и жаром, что опалил щеки и шею, она все же подошла к столу и составила с подноса кофе. Ну, слепая, что с нее взять?

— Кто просил? — рыкнул на Смирнову Ветров. — Или это личная инициатива, чтобы сплетни подогревать?

От негодования у Смирновой рот открылся, а потом закрылся… и так несколько раз.

— Ваша девушка попросила, когда к вам пришла, — отмерла Оля.

— А ты не забыла, у кого секретарем работаешь? — распалялся шеф.

— Простите… — потупилась и сделала шаг назад.

— Кир! — встряла в разговор Ксения, что уже стояла рядом со своим любовником, а не терлась об его колени.

— Помолчи, — махнул рукой начальник, продолжая буравить тяжелым взглядом Смирнову.

— Я пойду… извините.

Олю переполняла обида. За его взгляд, грубость, за девку у него на коленях, за его зацелованные губы, руки, которыми он обнимал красотку. Держалась из последних сил, чтобы не ответить язвительно и грубо.

— А ну стой! — рявкнул босс.

— Что еще? — устало пролепетала девушка, не поворачиваясь к нему.

— Кофе забери, — приказал.

Издевался, точно.

— Задолбал, хозяин жизни, — пробубнила в очередной раз под нос Смирнова, составляя чашки со стола на поднос.

— Ты бы рот закрыла! — Ксения окатила Олю самым презрительным взглядом. — Мышь тупоголовая, а все туда же…

— Замолчи! — жестко осадил свою пассию Ветров.

— Это ты мне? — с недоумением уставилась на него красотка.

— Тебе.

Смирнова напряглась, прикусив губу. Ей только личных разборок этих двоих не хватало для полного счастья.

— Кирилл… — тронула его за плечо коллега.

— Иди к себе, — безапелляционно сказал шеф, и Ксения в растерянности посмотрела на Кирилла Андреевича и на Олю.

Мгновение… и взгляд красотки изменился. Теперь там отчетливо читалась ненависть, в которую она окунула секретаря, проходя мимо гордой, уверенной походкой.

— А ты что застыла?! — буйствовал Ветров, едва его девушка скрылась за дверью. — Работы нет?

Схватив поднос, Оля поспешила на выход.

“Только не думай о том, что он… Не думай… Но так больно! Чертов Кирилл Андреевич!” — мысленно барахталась Оля в глупой симпатии, поджимая от злости губы.

В своей жизни она была не искушенная, если не считать единственного раза с Огурцовым. От картин памяти ежилась, но все же признавала: было хорошо. Тело отзывалось на воспоминания, которые мозг упорно сопоставлял с рвотным рефлексом. А стоило ей вместо Валерки представить своего шефа, и состояние в разы ухудшалось. Возбуждение зашкаливало, дыхание сбивалось, легкая дрожь простреливала тело и накатывало желание стать Ветрову ближе. В такие моменты Оля себя одергивала, ругала, сжимала кулаки до боли в пальцах. Не с ее везением играть в счастье и мечты.

После фиаско с перепихом в кабинете — Смирнова именно так это расценила — Ветров полдня не разговаривал с ней. Смотрел волком и указывал жестом скрыться с глаз. К вечеру отпустило, судя по всему, потому что скучать не пришлось. Чего в работе Оли с первого дня не наблюдалось.

— Ольга! — властный голос раздался в динамике. — Принеси кофе.

— Два? — не могла отказать себе в удовольствии Оля и поддела его, мысленно все же ругая себя за длинный язык.

— Да, — ровным голосом ответил шеф, и она поняла, что встряла. Лучше бы наорал.

Делать нечего. Принесла два. Поставила рядом с начальником и собралась на выход.

— Присядь, — спокойно дал команду Ветров.

Знала: если он в штиле — жди беды.

— Может, лучше перепечатаю контракт? — уговаривала его просительным тоном Оля.

— Смирнова, ты страх потеряла? — вкрадчиво поинтересовался Кирилл Андреевич.

— Да вы злющий как дьявол! — выпалила девушка, отступив к двери на пару шагов. — Я вас боюсь.

— Оказывается, в твоей голове есть здравые мысли, — ухмыльнулся босс. — Садись! — повторил с нажимом, указывая на диван.

Вздохнув, Оля присела на край, прячась за подносом, как за броней.

— Давай проясним детали, протеже, — он развалился в кресле напротив.

Их разделял только небольшой журнальный столик с хрустальной фигуркой глобуса и парой бутылок минералки.

— Давайте, — кивнула девушка. Выбора-то нет.

— Ты моя… — начал мужчина, и от его слов у Смирновой покраснели даже волосы. Было что-то до ужаса волнительное от сочетания его тона и значения сказанного. — … сотрудница. А значит, выполняешь только мои распоряжения. Прояснили?

— Да, — прокашлялась Оля, матеря его, что не поменял слова местами.

— Что бы ты здесь ни увидела — рот держи на замке. В противном случае…

— Уволите? — закончила она за него фразу.

— Накажу.

— Разве это не одно и то же?

Ветров откинулся на спинку кресла, хищно прищурился и облизнул губы.

— Выпорю.

Оля настолько ощутимо сглотнула, что горлу сделалось больно. Весь его вид, повадки, голос — все уничтожало ее самообладание к чертовой матери. Казалось, он прекрасно понимает, какие эмоции вызывает своими словами, и усиливает эффект. Скользил не таясь по ней ленивым взглядом, срисовывал каждую черточку, каждый изгиб. Волосы, лоб, глаза, нос, непозволительно долго задержался на губах, слегка поджав свои, подбородок… шея, уголок губ шефа дернулся в раздражении, когда наткнулся на поднос, а дальше бедра… колени, икры… Оле становилось жарко. Он не смотрел — прожигал.

— Могу идти? — ей хотелось пить, а еще плеснуть себе в лицо холодной водой. Невозможно просто…

— Кофе выпьем? — елейным бархатным голосом, с приятной хрипотцой, предложил Ветров.

— Работы много…

— Дьявол загрузил? — вскинул бровь Кирилл Андреевич, забавляясь ее смущением.

— Ну простите, — тихо сказала Оля. — Разнервничалась…

— Ладно. Иди работай.