Глава 22

В четверг утром Марат пишет мне в восемь двенадцать. Я замечаю время, потому что человек, который ещё вчера обещал не покушаться на мой сон, явно решил проверить границы дозволенного с точностью до трёх минут. Впрочем, сообщение вполне невинное: «Доброе утро. Надеюсь, ты выспалась». Я лежу под одеялом, смотрю на экран и пытаюсь решить, стоит ли напомнить ему о договорённости или великодушно простить первое нарушение. В конце концов, он не прислал мне голосовое сообщение на пять минут и не потребовал немедленно обсудить перспективы нашего совместного будущего. Уже достижение.

«Выспалась. А ты, я смотрю, решил начать день с проверки моей выдержки».

«Я просто хотел пожелать тебе доброго утра».

«В восемь двенадцать?»

«В следующий раз буду писать в восемь пятнадцать».

Я улыбаюсь и откладываю телефон. Вроде бы ничего особенного, но мне приятно. Не потому, что теперь каждое его сообщение кажется знаком судьбы, а потому, что между нами снова появляется то, чего мне так не хватало в последние месяцы наших прежних отношений: лёгкость. Мы можем подшучивать друг над другом, не выясняя заодно, что означает каждая фраза и почему он поставил именно эту точку. Я не хочу снова превратиться в человека, который анализирует переписку тщательнее, чем финансовый отчёт. На работе мне хватает цифр, чтобы ещё и личную жизнь вести по бухгалтерской ведомости.

В течение дня мы переписываемся ещё несколько раз. Ничего важного: он спрашивает, удалось ли мне закончить один сложный участок проекта, я интересуюсь, подписали ли у них внутреннее согласование. Мы не пытаемся изображать людей, которым совершенно нечего сказать друг другу, но и не зависаем в телефонах с утра до вечера. В какой-то момент я понимаю, что мне нравится именно такой ритм. Марат присутствует в моей жизни, но не занимает её целиком. И, что особенно приятно, я сама не стремлюсь отдать ему всё свободное пространство, словно мне нужно срочно наверстать упущенный год.

Вечером я иду в спортзал. После тренировки, когда сижу в раздевалке и пытаюсь вспомнить, зачем вообще решила добровольно платить деньги за занятия, после которых ноги отказываются подниматься по лестнице, приходит сообщение.

«Как прошёл день?»

Я отвечаю, что нормально, а потом, подумав, добавляю, что сегодня на тренировке едва не погибла под штангой. Разумеется, это преувеличение. Я вполне справляюсь с нагрузкой, просто иногда мне кажется, что тренер испытывает ко мне личную неприязнь и мечтает однажды увидеть, как я ползу к выходу на четвереньках.

«Надеюсь, ты не пострадала», — пишет Марат.

«Физически — нет. Морально я ещё не восстановилась».

«Может, мне стоит приехать и спасти тебя от тяжёлой судьбы?»

Я фыркаю. Вот она, знакомая манера — бросить фразу, которая вроде бы шутка, но при желании может оказаться приглашением. Раньше я немедленно начала бы гадать, собирается ли он действительно приехать, хочет ли увидеть меня или просто проверяет, насколько я доступна. Теперь я решаю не играть в угадайку.

«Если собираешься приехать, так и напиши. А то спасатель из тебя пока только разговорчивый».

Ответ приходит быстро.

«Тогда предлагаю завтра поужинать вместе. Я заеду за тобой после работы, если тебе удобно».

«Удобно. Но учти: после тренировки я могу быть не в лучшей форме».

«Я переживу».

«Самоуверенно».

«У меня есть основания».

Я качаю головой, убираю телефон в сумку и отправляюсь домой. Кажется, у Марата постепенно возвращается привычная уверенность в себе. Вопрос лишь в том, научился ли он отличать уверенность от убеждения, что всё должно происходить по его сценарию. Но это мы ещё проверим. Желательно без контрольной работы и дополнительных заданий на дом.

В пятницу я заканчиваю работу чуть раньше обычного. Успеваю зайти домой, переодеться и даже приготовить себе нормальный ужин на случай, если встреча затянется. Не потому, что планирую вернуться поздно, а потому, что после долгого рабочего дня я становлюсь человеком с довольно простыми желаниями: поесть, принять душ и не разговаривать ни с кем хотя бы полчаса. Романтика романтикой, но голодная Алина — не лучший материал для построения крепких отношений.

Марат приезжает вовремя. Когда я сажусь в машину, он окидывает меня внимательным взглядом и улыбается.

— Что? — спрашиваю я, пристёгиваясь. — У меня что-то не так с одеждой?

— Нет. Просто рад тебя видеть.

— Ты сегодня подозрительно откровенный.

— Мне стоит вернуться к обсуждению погоды?

— Не надо. Погода и так всех нас регулярно подводит.

Он смеётся и трогается с места. Мы едем в небольшой ресторан, который я сама предложила выбрать. Марат без возражений согласился, хотя, судя по его привычкам, мог бы отвезти меня в какое-нибудь заведение с белыми скатертями, официантами в перчатках и меню, которое страшно открыть без предварительной подготовки. Мне нравится, что он не пытается решать за меня даже такие мелочи. Возможно, он понимает, что после всего случившегося мне важно не чувствовать себя человеком, которого снова аккуратно включили в чужую жизнь на удобных условиях.

За ужином мы обсуждаем работу, но довольно быстро переходим к другим темам. Я рассказываю о книге, которую недавно начала читать, а Марат признаётся, что в последнее время почти не читает ничего, кроме документов и профессиональных материалов.

— Это ужасно, — заявляю я. — Человек без художественной литературы постепенно превращается в приложение к собственному календарю.

— А человек, который читает по три книги одновременно, превращается в ходячий список незавершённых дел?

— Не исключено. Но зато у него богатый внутренний мир.

— У тебя, я смотрю, богатый внутренний мир и весьма развитая способность защищать свои недостатки.

— Это не недостатки. Это особенности личности.

— Конечно. А опоздания — особенности часового пояса.

— Я не опаздываю!

Он приподнимает бровь.

— Хорошо. Иногда ты приходишь позже, чем планировала.

— Вот видишь, когда хочешь, умеешь быть дипломатичным.

Мы смеёмся, и я ловлю себя на том, что мне хорошо. Не тревожно, не мучительно, не так, будто я должна каждую минуту заслуживать его внимание. Просто хорошо. Я могу рассказать историю, перебить его, поспорить о какой-нибудь ерунде и не думать, что это испортит вечер. Мне не нужно быть идеальной женщиной, которая всегда выглядит безупречно, говорит правильные вещи и никогда не предъявляет претензий. Я могу быть собой, и Марат, кажется, именно этого от меня и хочет.

Когда нам приносят десерт, он неожиданно спрашивает:

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы снова переехать?

Я поднимаю на него глаза. Вопрос касается моей жизни, и я не сразу понимаю, к чему он ведёт.

— В смысле?

— Ты говорила, что после смены работы у тебя многое изменилось. Я подумал, что, возможно, ты строишь какие-то новые планы.

— Строю. Но пока не собираюсь никуда переезжать.

— Ясно.

Он произносит это спокойно, однако я замечаю, что ему хочется спросить что-то ещё.

— Ты хотел узнать, не собираюсь ли я снова исчезнуть? — уточняю я.

Марат чуть усмехается, но не отрицает.

— Наверное. Я понимаю, что не имею права рассчитывать на то, что ты будешь рядом только потому, что мне этого хочется.

— Хорошо, что понимаешь.

— Но мне хотелось бы, чтобы ты была рядом.

Я откладываю ложку. В его голосе нет ни требования, ни попытки надавить на меня. Просто признание, и от этого оно звучит гораздо сильнее, чем если бы он произнёс его с привычной уверенностью.

— Марат, я ведь никуда не собираюсь уезжать. По крайней мере, сейчас. Но я не могу обещать тебе, что никогда не изменю планы. И не хочу, чтобы ты воспринимал мою самостоятельность как угрозу нашим отношениям.

— Не буду.

— Ты говоришь это так легко.

— Потому что я не хочу, чтобы ты отказывалась от своей жизни ради меня. Я хочу быть частью этой жизни.

Я молчу. Эти слова попадают в какое-то очень уязвимое место, которое я старательно защищала весь последний год. Мне всегда хотелось, чтобы мужчина не просто хотел видеть меня рядом, а понимал, что у меня есть собственные желания, цели и привычки. Чтобы отношения не превращались в сделку, в которой я отдаю свободу в обмен на внимание. И сейчас Марат, кажется, наконец говорит именно о том, чего я хотела.

Но я не тороплюсь делать выводы.

— Это хорошее желание, — отвечаю я. — Посмотрим, что из него получится.

— Ты умеешь поддержать мужчину в трудную минуту.

— Я вообще очень заботливая. Просто моя забота не всегда выглядит так, как люди ожидают.

— Я уже заметил.

Он улыбается и накрывает мою ладонь своей. Я не убираю руку. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, и я чувствую, как между нами снова возникает то самое притяжение, которое никогда не требовало долгих объяснений. Оно было с самого начала, ещё до первых свиданий, до поцелуев и до той ночи, после которой я проснулась одна. Только теперь к нему примешивается нечто новое — осторожная надежда, которую я больше не собираюсь путать с уверенностью.

После ужина мы не спешим расходиться. Гуляем по центру, останавливаемся возле витрины книжного магазина, обсуждаем странную скульптуру на площади и спорим, можно ли считать современным искусством предмет, который выглядит так, будто его забыли убрать после ремонта. Марат смеётся над моими комментариями, а я над его попытками объяснить мне замысел автора, хотя сам он, кажется, не очень в нём уверен.

Когда становится прохладнее, он предлагает проводить меня до дома. Я соглашаюсь, и мы идём рядом, иногда соприкасаясь плечами. У подъезда останавливаемся. Я уже собираюсь попрощаться, когда Марат тихо спрашивает:

— Ты не хочешь подняться ко мне? Просто посидеть. Если не хочешь, я отвезу тебя домой, и всё.

Я смотрю на него внимательно. Вот он, момент, который раньше мог бы заставить меня насторожиться. Его квартира слишком хорошо знакома мне, и я помню, как легко наши вечера там превращались в близость, после которой мы так и не становились ближе по-настоящему. Но сейчас он не делает вид, что приглашение ничего не значит. И не пытается убедить меня, что я обязана согласиться, раз между нами снова появились поцелуи.

— Я хочу побыть с тобой, — говорю я. — Но мне важно, чтобы ты понимал: я не хочу возвращаться к тому, что было раньше.

— Я понимаю.

— И если мы поедем к тебе, это не означает, что я уже забыла все свои сомнения.

— Я не жду, что ты забудешь их за несколько дней.

Я смотрю на него ещё секунду, потом киваю.

— Хорошо. Поехали.

В его квартире всё почти так же, как я помню. Тот же просторный холл, спокойные цвета, большие окна и ощущение, будто здесь каждая вещь стоит на своём месте не случайно. Я снимаю обувь, прохожу в гостиную и оглядываюсь. Когда-то эта квартира казалась мне частью другого мира, в который меня ненадолго пустили. Теперь я пытаюсь воспринимать её просто как место, где живёт человек, с которым я решила попробовать начать отношения заново.

Марат предлагает чай или кофе. Я выбираю чай, потому что после девяти вечера кофе — это уже не напиток, а заявление о намерении встретить рассвет с открытыми глазами. Пока он возится на кухне, я устраиваюсь на диване и замечаю на журнальном столике книгу. Поднимаю её, читаю название и удивлённо смотрю на Марата, когда он возвращается с двумя чашками.

— Ты купил роман?

— Не смотри на меня так. Я не обязан всю жизнь читать только отчёты.

— Я просто пытаюсь понять, не подменили ли тебя.

— Я тоже иногда сомневаюсь, что ты настоящая, когда споришь со мной и не соглашаешься.

Я смеюсь, беру чашку и устраиваюсь поудобнее. Мы разговариваем о книге, потом о фильмах, которые оба давно собирались посмотреть. В какой-то момент я рассказываю ему о своих планах на ближайшие месяцы, и он слушает, не пытаясь предложить готовое решение для каждой задачи. Это кажется мелочью, но именно так я и представляла себе отношения, в которых можно оставаться собой: не обязательно соглашаться во всём, не обязательно всё время быть полезной, не обязательно превращать любой разговор в соревнование, кто лучше знает, как правильно жить.

Позже Марат садится рядом. Расстояние между нами постепенно сокращается, и я чувствую тепло его плеча. Он касается моей руки, смотрит на меня, словно хочет что-то спросить, но в итоге просто произносит:

— Я рад, что ты сегодня приехала.

— Я тоже рада.

Он поворачивается ко мне, и на этот раз я сама тянусь к нему. Поцелуй получается мягким, неторопливым. Я чувствую, как он обнимает меня за талию, а моя ладонь ложится ему на щёку. Мне знакомо это ощущение, но теперь в нём нет прежней спешки. Мы не пытаемся доказать друг другу, что всё ещё желанны, и не торопимся перейти к чему-то большему. Мы просто целуемся, иногда отстраняясь, чтобы посмотреть друг на друга или обменяться короткой шуткой, которая совершенно неуместна для романтического момента и именно поэтому делает его нашим.

— Знаешь, — шепчет Марат, касаясь лбом моего лба, — я очень старался не торопить события.

— Заметно. Ты продержался почти целый вечер.

Он смеётся и целует меня снова.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Я провожу пальцами по его волосам и смотрю ему в глаза. Мне хочется сказать, что я тоже стараюсь не торопиться, хотя иногда мне трудно удержаться от желания просто забыть обо всём и довериться ему так, как раньше. Но я не хочу превращать каждое наше сближение в отчёт о проделанной работе. Достаточно того, что мы оба понимаем: сейчас всё иначе, и это отличие нужно беречь.

Мы ещё долго сидим рядом, разговариваем, смеёмся и время от времени целуемся. Когда я наконец смотрю на часы, оказывается, что уже поздно. Марат предлагает отвезти меня домой, и я соглашаюсь, хотя мне немного жаль заканчивать вечер. Но я хочу вернуться к себе, лечь в собственную постель и проснуться утром без ощущения, что моё решение остаться или уйти определяет судьбу наших отношений.

У подъезда он провожает меня до двери машины и задерживает мою руку в своей.

— Я могу увидеть тебя в выходные? — спрашивает он.

— Можешь. Но у меня есть свои планы на субботу.

— Тогда давай подстроимся под твои планы.

Я улыбаюсь.

— Вот это уже звучит как разумное предложение.

Он целует меня в щёку, потом всё-таки осторожно касается губами моих губ. Я отвечаю на поцелуй, но первой отстраняюсь и открываю дверь.

— Спокойной ночи, Марат.

— Спокойной ночи, Алина.

Поднимаясь домой, я думаю о том, что сегодня произошло. Ничего грандиозного: ужин, прогулка, чай, разговоры, поцелуи. Мы не дали друг другу клятв, не решили все проблемы и не составили подробный план совместной жизни. Но Марат спросил, удобно ли мне встретиться, выбрал время с учётом моих планов, выслушал мои сомнения и не попытался убедить меня, что они лишние.

Я знаю, что этого недостаточно, чтобы окончательно довериться ему. И всё же это хороший первый шаг.

А самое приятное заключается в том, что мне больше не нужно убеждать себя, будто я должна заслужить его внимание. Я могу просто принимать его, если он действительно хочет мне его давать, и смотреть, что будет дальше.

Кажется, именно так и начинаются отношения, в которых двое людей наконец перестают играть в угадайку и начинают узнавать друг друга заново.