Глава 23

К субботе я окончательно убеждаюсь, что у Марата обнаружилась новая привычка: появляться в моей жизни регулярно, но без попыток занять в ней всё свободное пространство. Он пишет по утрам, иногда звонит вечером, интересуется моими делами и предлагает встретиться, причём каждый раз оставляет мне возможность выбрать время. Поначалу я даже подозреваю, что он прочитал какую-то книгу о здоровых отношениях и теперь старательно выполняет упражнения. Представляю, как он сидит в своём кабинете, листает страницы и подчёркивает фразы вроде «уважайте личные границы партнёра». Картина настолько забавная, что я едва не спрашиваю его об этом напрямую. Но пока воздерживаюсь: вдруг выяснится, что он действительно читает такую книгу, и тогда мне придётся признать, что иногда полезная литература всё-таки меняет людей.

В субботу мы встречаемся ненадолго. Я заранее предупреждаю, что у меня запланированы дела, и Марат спокойно соглашается прогуляться со мной по парку, а потом отпускает домой, не пытаясь уговорить остаться ещё на час. Мы целуемся на прощание, и я возвращаюсь в свою квартиру с приятным ощущением, что могу скучать по человеку, не отменяя ради него собственных планов. В воскресенье мы почти не переписываемся: я занимаюсь домашними делами, он, судя по короткому сообщению, работает над документами. И это тоже нормально. Впервые за долгое время мне не кажется, что пауза в общении обязательно означает охлаждение или потерю интереса.

В понедельник начинается решающая неделя переговоров. До подписания контракта остаётся совсем немного, но именно на последнем этапе обычно выясняется, что одна сторона подразумевала одно, вторая поняла другое, а третья вообще не читала приложение к договору. В нашей ситуации третьей стороны, к счастью, нет, но работы хватает и без неё. Мы с коллегами проверяем финальные расчёты, согласовываем формулировки и готовим перечень вопросов, которые нужно закрыть на встрече в пятницу.

Марат присылает обновлённую версию документа вечером. Я открываю файл, проверяю основные изменения и замечаю, что часть наших замечаний учтена, а по двум пунктам компания Марата предлагает компромиссный вариант. Мне нравится, что он не пытается продавить решение только потому, что привык руководить процессом. Мы обсуждаем спорные формулировки по электронной почте, и к концу дня у меня появляется ощущение, что договор действительно можно подписать в срок.

«Хорошо поработали», — пишет он после того, как мы согласовываем последний пункт.

«Пока рано праздновать. Впереди финальная встреча».

«Ты умеешь ободрить человека».

«Я умею предотвращать преждевременные празднования».

«Тогда оставлю шампанское на потом».

Я улыбаюсь. В рабочей переписке мы снова способны шутить, но граница между личным и деловым остаётся на месте. И мне это нравится. Я не хочу, чтобы наши отношения влияли на условия контракта или чтобы кто-то из коллег решил, будто моё участие в переговорах связано с прошлым романом с руководителем другой компании. Я добивалась своего положения работой, а не поцелуями в его кабинете, и не собираюсь позволять личной истории обесценить профессиональные результаты.

Во вторник и среду мы почти не видимся. Переписываемся по проекту, иногда обмениваемся короткими сообщениями о том, как прошёл день. В четверг вечером Марат звонит мне, когда я уже собираюсь закрывать ноутбук.

— Ты ещё работаешь? — спрашивает он.

— Уже заканчиваю. А что?

— Хотел узнать, готова ли ты к завтрашней встрече.

— Если ты звонишь, чтобы спросить, подготовила ли я документы, то да. Если надеешься, что я скажу, будто всю неделю думала только о тебе, то тоже да, но исключительно из вежливости.

Он смеётся.

— Я вообще-то хотел пожелать тебе удачи.

— Тогда спасибо. Она мне пригодится, хотя я предпочитаю рассчитывать на подготовку.

— Я знаю. Именно поэтому мне спокойно.

Я на секунду замолкаю. В его голосе нет привычной деловой оценки, только искреннее доверие к моим способностям. И я понимаю, что мне приятно слышать это от него не меньше, чем раньше, но теперь я не воспринимаю его похвалу как доказательство того, что между нами что-то есть.

— Завтра увидимся, — говорю я.

— Увидимся, Алина. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я отключаюсь и ещё некоторое время смотрю на телефон. Завтра мы встретимся в переговорной, где будут коллеги, документы, расчёты и вопросы, требующие конкретных ответов. Я хочу, чтобы всё прошло успешно. И, если честно, мне немного тревожно от мысли, что после подписания контракта у нас может появиться больше времени друг для друга. Пока работа задаёт понятные рамки: мы знаем, зачем встречаемся, о чём говорим и когда заканчивается разговор. В личной жизни всё сложнее, потому что там нельзя приложить таблицу с расчётами и доказать, что определённый вариант гарантированно приведёт к нужному результату.

В пятницу утром я прихожу в офис раньше обычного. Проверяю папку с документами, просматриваю заметки и ещё раз прохожусь по спорным пунктам. Коллеги постепенно собираются, мы обсуждаем порядок выступлений и распределяем вопросы. К назначенному времени я уже чувствую себя достаточно уверенно, чтобы не нервничать из-за каждой мелочи.

Встреча проходит в нашей переговорной. Марат приезжает со своей командой, и мы здороваемся так же, как на предыдущих встречах: спокойно, профессионально, без лишних жестов. Я замечаю его взгляд, когда занимаю место напротив, но не задерживаюсь на этом. Сейчас мне нужно сосредоточиться на работе.

Первые полтора часа мы обсуждаем последние изменения. Возникает спор по одному из пунктов, и я подробно объясняю, почему предложенная формулировка не подходит нашей компании. Марат задаёт несколько вопросов, внимательно слушает ответ и в итоге соглашается с моей аргументацией. Его коллеги предлагают альтернативный вариант, который устраивает обе стороны. Мы фиксируем решение и переходим к следующему вопросу.

К полудню остаётся закрыть несколько технических деталей. Я чувствую приятную усталость, ту самую, которая появляется после хорошо выполненной работы. Никаких чудес, никакой магии — просто подготовка, внимание к мелочам и умение слушать друг друга. Иногда деловые переговоры оказываются гораздо проще личных отношений, хотя ставки в них бывают значительно выше.

Когда участники делают короткий перерыв, я остаюсь в переговорной, чтобы проверить новую редакцию одного из приложений. Большинство коллег выходит за кофе, кто-то отвечает на звонки в коридоре. Я настолько погружена в таблицу, что не сразу замечаю, как Марат возвращается в комнату.

— Ты даже в перерыве работаешь? — спрашивает он.

— Я проверяю приложение. Это не работа, это профилактика будущих проблем.

— Ты всегда так называешь трудоголизм?

— Только когда он приносит пользу.

Он подходит к столу, останавливается рядом и смотрит на экран. Я объясняю, что именно проверяю, он задаёт вопрос по одному из значений, и мы несколько минут обсуждаем расчёты. Потом Марат отходит к двери и закрывает её, потому что из коридора доносится шум. Дверь не захлопывается, а мягко встаёт на защёлку, отсекая разговоры и шаги.

Я замечаю это только тогда, когда он снова поворачивается ко мне.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

— Да. Просто пытаюсь понять, почему в приложении опять появилась старая версия таблицы.

— Я не об этом.

Я медленно закрываю файл и смотрю на него.

— Тогда о чём?

Он некоторое время молчит, будто решает, стоит ли говорить сейчас. В его лице нет той уверенности, с которой он обычно ведёт переговоры. И это странно: мы стоим в комнате, где он только что спокойно обсуждал миллионные расчёты, а теперь он словно не знает, с чего начать разговор с женщиной, которую сам пригласил в свою жизнь.

— Я скучал по тебе, — произносит он наконец.

Я не отвожу взгляда, но и не отвечаю сразу. Эти слова я уже слышала, пусть и в другой обстановке. Тогда они были признанием, которое он произнёс за ужином, пытаясь объяснить, почему хочет попробовать начать сначала. Сейчас они звучат иначе. Возможно, потому, что за прошедшие недели он не исчез, не отступил после первого поцелуя и не попытался вернуть прежние правила. Он оставался рядом, пусть осторожно, пусть не всегда уверенно, но последовательно.

— Я помню, ты говорил, — отвечаю я.

— Я хочу, чтобы ты поняла: это не просто красивые слова. Я действительно скучал. По нашим разговорам, по твоим шуткам, по тому, как ты смотришь на меня, когда считаешь, что я говорю глупости.

— Иногда ты действительно говоришь глупости.

— Я знаю. Но раньше ты хотя бы могла сказать мне об этом лично.

Я невольно улыбаюсь. Он делает шаг ближе, но останавливается, не пытаясь сократить расстояние без моего согласия.

— Я не хочу торопить тебя, — продолжает он. — Но мне трудно делать вид, что между нами ничего нет, когда мы остаёмся наедине.

— А кто просит тебя делать вид?

— Никто. Наверное, я сам пытаюсь быть слишком осторожным.

— Осторожность — не самый плохой недостаток.

— Но иногда мне хочется просто обнять тебя, не думая, правильно ли я поступаю.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри поднимается знакомое тепло. Мне тоже хочется, чтобы он обнял меня. Хочется оказаться рядом, положить голову ему на плечо и хотя бы на несколько минут перестать анализировать каждое движение. Но я не хочу, чтобы близость снова стала способом отложить разговоры о том, что для нас действительно важно.

— Тогда обними, — тихо говорю я. — Если ты хочешь.

Он подходит ближе и обнимает меня. Не резко, не так, словно боится, что я передумаю через секунду, а осторожно, оставляя мне возможность самой решить, насколько близко я хочу быть. Я кладу руки ему на плечи, прижимаюсь к нему и закрываю глаза. Знакомый запах его парфюма, тепло тела, ладонь у меня на спине — всё это мгновенно возвращает воспоминания, которые я старалась держать на безопасном расстоянии. Но теперь я не чувствую себя человеком, который снова потерял контроль. Я сама выбрала этот момент, и мне не нужно за него оправдываться.

Марат чуть отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Можно тебя поцеловать?

Я улыбаюсь.

— Ты собираешься спрашивать разрешение каждый раз?

— Если понадобится.

— Тогда да. Можно.

Он целует меня, и в первые секунды я чувствую только нежность. Но когда я сама прижимаюсь к нему ближе, поцелуй становится глубже, и между нами возвращается то напряжение, которое никогда не исчезало окончательно. Я касаюсь его щеки, провожу пальцами по линии подбородка, и он тихо выдыхает, словно весь этот год пытался забыть именно это ощущение — мою руку на своём лице, моё дыхание рядом, то, как легко мы находили общий язык без слов.

Я отстраняюсь первой, хотя мне совсем не хочется.

— Марат, — шепчу я.

— Да?

— Мы на работе.

Он на секунду закрывает глаза, а потом тихо смеётся.

— Я заметил.

— И у нас за дверью люди, которые ждут, когда мы закончим согласовывать документы.

— Это тоже заметил.

— Тогда предлагаю не давать им повода составлять собственную версию переговоров.

Он улыбается, но не отпускает мою руку.

— Ты права.

Я смотрю на него и понимаю, что именно это мне и нужно было увидеть: он способен остановиться, даже когда ему хочется продолжить. Не потому, что я поставила условие, а потому, что он слышит меня. Это не отменяет прошлого, но даёт мне основание надеяться, что теперь мы можем поступать иначе.

Марат осторожно касается губами моего лба и отступает на шаг.

— Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужна только близость, — говорит он. — Я хочу быть с тобой. Не только в такие моменты.

Я чувствую, как внутри становится тихо. Не потому, что все мои сомнения исчезли, а потому, что он наконец произносит именно то, что раньше обходил стороной.

— Тогда показывай мне это, — отвечаю я. — Не только словами.

— Буду.

Мы ещё несколько секунд стоим рядом, держась за руки, а потом я первой отпускаю его ладонь и открываю ноутбук.

— А теперь давай проверим приложение, пока оно не решило самостоятельно изменить все условия договора.

Марат смеётся и возвращается к столу. Мы снова обсуждаем цифры, и через несколько минут в переговорную начинают возвращаться коллеги. Никто не замечает ничего необычного, кроме, возможно, того, что мы оба выглядим чуть более довольными, чем до перерыва. Но это легко объяснить успешными переговорами, и я не собираюсь предлагать альтернативные версии.

К началу второго мы согласовываем последние формулировки. Документы готовы к подписанию, и представители обеих компаний договариваются о времени финального оформления. Я собираю свои записи, закрываю ноутбук и чувствую, как напряжение постепенно отступает. Работа почти завершена, а впереди у нас ещё один разговор — уже не о сроках, расчётах и обязательствах по контракту.

Марат задерживается у двери, когда остальные участники выходят из переговорной.

— Алина, — говорит он негромко.

— Да?

— Сегодня вечером ты свободна?

Я приподнимаю бровь.

— Ты опять собираешься приглашать меня на ужин?

— Да. И на этот раз я хотел бы, чтобы мы не обсуждали работу вообще.

Я улыбаюсь.

— Посмотрим, как ты справишься с таким сложным условием.

— Я готов рискнуть.

— Тогда напиши мне время и место. Я скажу, смогу ли прийти.

Он кивает, не пытаясь получить ответ прямо сейчас, и выходит вслед за коллегами.

Я остаюсь на несколько секунд одна, смотрю на закрытую дверь и невольно улыбаюсь. Ещё недавно я боялась, что однажды снова окажусь в ситуации, где близость ничего не значит, а слова не приводят к поступкам. Сегодня я по-прежнему не знаю, каким будет наше будущее, но уже вижу, что Марат старается не повторять прежних ошибок.

И, пожалуй, самое важное — я больше не пытаюсь убедить себя, что этого достаточно навсегда. Мне достаточно того, что этого хватает для следующего шага.