Глава 18. Эмилия

Естественно, на мой вопрос он не отвечает, поэтому я задаю новый:

– Это как-то связано с моим Семой?

– С твоим? – ошпаривает меня недоумением.

– С моим… одноклассником, – тут же исправляюсь.

Отвлекаюсь, потому что мы заезжаем видовую площадку – парковку одного из самых дорогих ресторанов Москвы. Я в нем никогда не была, но слышала от парней, что здесь достойная кухня. И конский ценник.

– Пойдем, Эмилия, – зовет Ренат, открывая дверь.

Я выхожу на улицу и иду за ним, ускоряя шаг.

Просто не верится, что все по-настоящему. Обхватываю замерзшие плечи и незаметно их щипаю. Ни привычной невесомости, которая случается на грани сна и реальности, ни тяжести одеяла – ничего не чувствую, значит… действительно передо мной спина Аскерова, и он решительно направляется к высокой, украшенной цветами входной группе.

– Добрый день, Ренат Булатович. Александр сказал, что вы хотели бы уединиться? – с вежливой улыбкой обращается администратор.

Я пытаюсь уловить сарказм или уничижающие мое достоинство взгляды, но ничего этого нет. Мне тоже улыбаются вполне искренне и открыто. Это успокаивает.

Нас проводят в отдельную, скрытую от чужих глаз тяжелыми шторами зону. Кладу сумку на небольшой дополнительный столик и устраиваюсь в уютном кресле.

– Через какое время подойти? – интересуются у Рената.

Он садится напротив и вопросительно смотрит на меня.

– Я бы выпила шампанского, – говорю чужим голосом. – Замерзла…

Взгляд серых глаз легонько касается выреза на моем шелковом платье.

– Моя спутница выпьет не больше бокала, Мария. Что-то дорогое и торжественное, для особого случая, – он кивает официантке. – Мне – кофе.

– Конечно. Все сделаем.

Я таю от этого «моя спутница».

– Эмилия, ты голодна? – звуки доносятся будто сквозь толщу воды.

Пытаюсь соображать, вспоминая разговоры об этом заведении.

– Я… слышала у вас есть хенд-роллы? – обращаюсь к Марии.

– Да, это наше фирменное блюдо.

– А можно… попросить вашего шеф-повара не собирать их, а предоставить все ингредиенты. Я хочу составить по своему вкусу…

– Конечно, – улыбается. Снова искренне, не дежурно.

Прекрасное обслуживание. И обстановка выше всяких похвал. Такая одухотворенная готика в интерьере. Темные цвета, зеленые скатерти, дорогой фарфор. Аскерову идет.

– Не люблю рис в роллах, – открыто улыбаюсь ему. – Он всегда сухой, пресный, невкусный…

– Только не говори об этом японцам, – снисходительно отвечает Ренат и отпускает официантку.

– Просто не понимаю, зачем использовать рис в суши и роллах, если можно сделать по-настоящему вкусно, выбрав побольше начинки?.. Ведь именно в ней самый сок!

– Это в силу возраста, Эмилия. Со временем узнаешь, что так во всем…

– Опять ты про возраст, – нервничаю. – Мне девятнадцать, а тебе сколько?

Я прекрасно знаю ответ, но мне хочется флиртовать, а не быть горе-сталкершей, которая все знает про коллегу собственного отца. Ренат откидывается на спинку кресла, и в его глазах загорается сдержанный интерес.

– Мне тридцать три.

– Всего-то… четырнадцать лет…

– Пятнадцать, – мягко поправляет.

– Когда мне будет шестьдесят, тебе стукнет семьдесят четыре, Ренат. Согласись, что разница будет незаметна?

– Весьма оптимистичный расклад, – уголки его губ чуть приподнимаются.

– А я хочу быть оптимисткой. – Вдруг чувствую легкость и вкус к жизни внутри. – Есть роллы без риса и не вспоминать о японцах. Встречаться, заниматься сексом с кем хочу… – чуть затихаю.

Поверить не могу, что все это несу вслух.

– У тебя отлично получается быть оптимисткой, Эмилия, – голос Рената становится резковатым. – Я бы добавил пессимизма, но сегодня твой вечер.

– Да, – улыбаюсь, задирая подбородок. – Сегодня мой вечер, поэтому давай не будем его портить. Спасибо, что привез меня сюда.

– В качестве подарка, – усмехается.

С интересом раскручиваю специальную деревянную подставку, только что вынесенную Марией, и рассматриваю аккуратно нарезанные ингредиенты.

– Хочешь попробовать? – спрашиваю, сжимая в руке небольшой лист нори. – Я сделаю тебе на свой вкус. Тебе понравится.

Он неопределенно приподнимает брови и отпивает дымящийся кофе.

Я тянусь к запотевшему ото льда бокалу и делаю пару глотков вкусного шампанского.

– Все, я делаю. Для тебя. – Тут же включаюсь, рассматривая аккуратно выставленные на подставку пиалы. – Рис, если тебе такое нравится, – выкладываю на сложенный в ладони лист, – сыр, огурец, перец. Такие, как ты, любят овощи.

– Такие, как я? – снова усмехается.

– Ага. Ты ведь занимаешься спортом, значит, правильно питаешься. Я добавлю крабовое мясо. У тебя нет аллергии?

– Вряд ли. – Ренат не сводит с меня взгляда.

– Обязательно васаби. Ты, как мне кажется, любишь поострее…

– Даже не буду спрашивать, откуда ты это взяла.

– И красная икра.

– Надеюсь, не из-за предполагаемых проблем с сердцем?

– Нет, – смеюсь. – Просто это будет вкусно с красной икрой. Пробуй.

Поднимаюсь и протягиваю руку. Ожидаю, что Ренат заберет у меня ролл, но он нависает над столом и тянется к моей ладони.

Задерживаю дыхание, когда он пробует и при этом смотрит на меня. Теплые губы касаются моих пальцев. Это рождает какое-то странное, беспокойное предчувствие.

Падаю на свое место, сжимая и разжимая ладонь.

– Я…

– Вкусно, но васаби и перец здесь лишние. Спасибо, – он вытирает рот салфеткой. – Теперь ешь сама.

– Я… кажется, не хочу, – говорю, вскакивая и хватая сумку. – Я сейчас.

Направляюсь в уборную, совершенно не заботясь, что подумает Ренат. Включаю воду и смачиваю пылающие щеки.

Странное ощущение… Запретное, но до подкашивающихся ног приятное.

Открыв дверь, сразу вижу Аскерова.

Он бегло осматривает мое лицо.

– Пойдем, – ведет на выход, мягко подталкивая.

Смешанно улыбаюсь официантам.

Ренат, взяв меня за руку, подводит к своему автомобилю. Я мучусь сомнениями.

Он отвезет меня домой?..

Или что? Что дальше?

– Сейчас, – бросает тихо и открывает заднюю дверь.

Я отворачиваюсь и любуюсь панорамой вечерней столицы. Как же я люблю этот город!.. Он современный, но с душой. Он слишком быстрый, но иногда, как этим летом, замедляется и будто бы пустеет. Он кажется красивым. Яркой картинкой, сошедшей из букваря. Но если разобраться, внутри у него столько боли…

Москва слезам не верит, и я им не верю. Слезы для слабых, а мы с моей Москвой сильные.

Плечи накрывает прохладная ткань и теплые руки, обнимающие сзади.

– Спасибо, – благодарю Рената за пиджак.

Разворачиваюсь и поднимаю лицо. Прячу смущение за легкой улыбкой.

Я не должна быть стеснительной и робкой. Так точно ничего не получится.

Смелею окончательно и жмусь к широкой груди, обнимая крепкую шею. Ренат склоняется и смотрит в упор, громко дыша. Последнее, что вижу, – его нависающее лицо, а дальше —водоворот. Ноги подкашиваются, но мужские руки вовремя меня подхватывают за талию, проникнув под пиджак, а я сгребаю пальцами воротник рубашки.

Ренат требовательно прислоняется к моим губам, раздвигает их напором жесткого языка. Я учащенно дышу, понимая, что реальность превзошла все мои мечты. Отвечаю на поцелуй. Возможно, чуть активнее, чем должна, но полностью отдаюсь чувствам. И судя по тому, как учащается сердцебиение Рената, делаю все правильно.

В носу стойкий запах туалетной воды и кофе, и еще один… который я ни за что не оцифрую. Если бы герой фильма «Парфюмер» выбрал своей жертвой Аскерова, то у него бы получился именно этот аромат: освежающий, солоноватый, загадочный и опасный.

Прикрываю глаза и ощущаю, что чувствует женщина, когда ее целует настоящий мужчина, если инициатива полностью принадлежит ему.

Все резко обрывается. Я, кажется, не сразу прихожу в чувство. Распахиваю глаза и встречаю на себе тяжелый взгляд.

– Поехали, – кивает Ренат, отстраняясь и открывая для меня дверь.

– Но… куда?

– А это играет роль?

Я вспыхиваю. Стыд и счастье смешиваются в один коктейль, который бьет в голову похлеще алкоголя.

– Абсолютно не играет, если с тобой, – уверенно отвечаю и тянусь за ремнем безопасности.