Глава 23. Эмилия

В квартире и подъезде слишком прохладно, поэтому на тридцатиградусную жару мое тело реагирует вспышкой. Мятый шелк неприятно липнет к животу, ягодицам и ногам. Вечернее платье ясным солнечным днем смотрится нелепо, поэтому, целомудренно придерживая подол сзади, поскорее ныряю в салон автомобиля.

Слава богу, он еще не успел нагреться и сохранил для нас чуточку ночной прохлады.

Ерзаю, устраиваясь поудобнее, и равнодушно смотрю в лобовое стекло. На парня, который с интересом пялится на меня с детской площадки. Он примерно моего возраста, стройный, без футболки. Тонкие футбольные шорты низко болтаются на бедрах.

Подмигивает мне?

Отворачиваюсь и успеваю заметить еще до того, как темно-серые глаза скрываются за солнцезащитными очками, что Ренат хмурится.

– Я же просил надеть мой пиджак, – произносит он без всякого раздражения.

Зато раздражаюсь я.

Это что, критика?

– В нем было бы жарко, – вру естественно и облизываю пересохшие губы.

Просто я хотела сохранить ясный ум во время разговора, который Ренат так пока и не завел. А сделать это, утопая в его одежде, просто невозможно. Проверено вчерашним вечером.

Пока воспоминания острыми иголками впиваются под кожу, разглядываю управляющие рулем уверенные мужские ладони со сбитыми костяшками. Вряд ли эти руки еще когда-нибудь меня обнимут, но я сохранила внутри головокружительное ощущение – быть объектом их стопроцентного внимания.

– В машине работает кондиционер, – продолжает возражать Ренат.

– Я вообще могла поехать на электричке!..

Он тушит огонь во мне, не говоря ни слова. Я даже его глаз не вижу, но тут же послушно замолкаю.

– Мы оба знаем, что на тебе нет трусов, Эмилия. Давай ты не будешь вести себя как капризный ребенок? Я просто попросил не привлекать внимания. Твое платье слишком вызывающее.

Кожа на лице вспыхивает.

Капризный ребенок?

Вызывающее платье?

Стоп.

«Нет трусов?..»

Развернувшись, смотрю на Аскерова с неподдельным возмущением. Быстро окидываю взглядом джинсы и черное поло с расстегнутой верхней пуговицей.

Я, черт возьми, впервые вижу человека, который имеет наглость говорить такое.

Ничего святого.

– Очень по-взрослому напоминать мне об этом, – ворчу, чуть успокоившись. Внизу живота будто тесно становится, стискиваю ноги. – Вообще-то, есть темы, о которых люди не разговаривают!.. Например, трусы. Это элементарная вежливость и этикет.

– Вежливость, этикет… Как-то странно слышать эти слова от тебя, – теперь злится.

Я решаю замолчать раньше, чем что-нибудь ляпну и зачем-то запоминаю дорогу.

Через пару минут Ренат паркуется прямо на Лубянке и, видимо, решив оставить машину в неположенном месте на мигающей аварийке, быстро обращается ко мне:

– Я отойду на десять минут. Посидишь здесь так, чтобы это не показали в вечерних новостях?

– Хорошо, – закатываю глаза.

Видимо, ситуация чекиста забавляет.

– Можешь пока прогуляться по Центральному Детскому Магазину, – предлагает Ренат, кивая на здание через дорогу.

Судя по голосу, на полном серьезе.

Ярость острыми когтями впивается в мое и без того хрупкое благоразумие. Он смеется надо мной?..

– Туда без трусов не пускают! – успеваю выкрикнуть, пока дверь еще не захлопнулась.

– Заодно купишь. Все. Сиди тихо, Эмилия, – строго приказывает Ренат и, убрав телефон в карман синих джинсов, оглядывается по сторонам.

Слежу, как он быстрым шагом переходит дорогу и о чем-то договаривается с сотрудником ДПС.

В итоге десять минут растягиваются в двадцать пять.

Я беру из сумки телефон, включаю его и отписываюсь вчерашним гостям, что с клубом как-то не задалось. Извиняюсь.

Пишу сообщение отцу. От него всего один пропущенный.

Ренат возвращается, и мы сразу едем на дачу. Снова. Просто не верится, что за ночь произошло столько событий.

Все изменилось мгновенно, слишком быстро, но я ни о чем не жалею.

– Я постараюсь поскорее прибраться, – обещаю, открывая калитку ключом. – А потом предлагаю пообедать. Здесь, на веранде. Мы ведь… даже не завтракали.

– Вряд ли получится…

– Все равно придется подождать, пока работает посудомоечная машина. Сама я с таким, как здесь, напором воды буду мыть эту гору до утра.

– Смотри сама. Я не голоден, – сообщает Ренат, садясь в то же кресло на веранде, что и вчера. – А ты, конечно, пообедай.

– Тогда… может сделать тебе кофе?

– От кофе не откажусь.

– Хорошо, я быстро, – срываюсь с места.

Меняю босоножки на шлепки, беру черный пакет для мусора и отправляюсь в беседку. Скидываю в мешок пустые бутылки и одноразовую посуду, а фарфоровую собираю на подносы.

Периодически чувствую на себе взгляд Рената, но только одергиваю платье. Никак больше не реагирую.

После уборки я быстро принимаю душ, надеваю чистое белье и простое платье в крестьянском стиле. Оно хлопковое, красное, с мелким цветочным принтом. По сравнению с моим шелковым нарядом, очень скромное.

Подумав, заплетаю обычную косу для завершения образа и еле сдерживаюсь, чтобы не подкрасить губы прозрачным блеском.

Не стоит, Эмилия.

Интуитивно понимая, что разговор между нами состоится сейчас, медлю. Делаю кофе Ренату и себе, готовлю сэндвичи с ветчиной и сыром. Тоже на двоих.

«Не голоден». Он же не робот какой-нибудь.

Поставив все на поднос, возвращаюсь в сад. Аскеров ожидает меня в беседке, на негнущихся от волнения ногах иду туда.

– Прости, что так долго, – неловко улыбаюсь. – Пришлось повозиться с посудой.

Ренат кивает и, не снимая очков, ждет, пока я поставлю перед ним чашку с кофе.

– Я сделала сэндвичи… Угощайся.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Сев напротив, опускаю глаза и пялюсь на разноцветную скатерть. Видимо, что-то в моем виде вызывает у Рената интерес, потому что я чувствую на себе внимательный взгляд.

– Поговорим?

– Можно, – отвечаю, поднимая подбородок. – Если ты хочешь.

– Во-первых, я хочу попросить у тебя прощения, Эмилия…

– О боже, только не начинай. Ты делаешь только хуже, – разочарованно мотаю головой. – Именно поэтому я и не хотела…

– Сообщать, что ты девственница? – спрашивает так, будто это доставляет ему удовольствие.

Киваю смазанно и тереблю кончик пояса от платья.

– Я хотела просто… избавиться от нее. Мне нравится, как ты выглядишь, и с тобой я чувствую себя безопасно, поэтому, пожалуйста, не нужно просить прощения. Ты заставляешь меня ощущать себя грязной…

– Хорошо, я не буду, но, помимо извинений, хотел все же отметить, что вести себя так, как ты, слишком опрометчиво для молодой девушки, Эмилия. Я мог сделать тебе больно. Очень больно.

– Но не сделал же, – горько усмехаюсь.

По ощущениям мои щеки теперь в цвет платья. Вот так сильно горят.

– Я не буду читать нотации, но тебе просто повезло. Мужчины в момент возбуждения не всегда готовы слышать отказ и воспринимать информацию адекватно. Это тебе на будущее!.. Чтобы знала, во что ввязываешься, затевая подобные игры с другими.

От понимания, что слышу сейчас напутствие на секс с кем-то еще, тело бросает в дрожь. Он действительно считает, что я вообще об этом думаю?

– Спасибо за совет, Ренат. Но я его не просила…

– Будь добра, пользуйся. И нужно решить вопрос с твоим отцом…

– Только попробуй, – скриплю зубами и яростно откидываю косу за плечо. – Отцу ни слова. Иначе я тоже расскажу ему твой секрет. Всем растрещу. Вот увидишь!..

– Мой секрет? – Ренат даже очки снимает, прищуривается опасно.

Я сама не верю, что ему угрожаю.

– Ну да. У тебя ведь регулярно случаются такие приступы, и ты их от всех скрываешь.

– С чего ты взяла?

– Все просто. Ты просил меня подождать в гостиной, пока все закончится. И у тебя часто болит голова. Много раз замечала, как ты трешь виски, Ренат… Как видишь, я тоже умею быть наблюдательной!

– Вся в отца. – Отпивает кофе.

Я пытаюсь удержать остатки самообладания.

– Не надо впутывать в это папу. Уверена, с тобой он разговаривать не станет, а моя жизнь может сильно измениться.

– Как скажешь.

– И вообще, давай просто… забудем. Все уже случилось.

– Я заметил, – с укором произносит. – Жаль, что слишком поздно.

Опускаю голову и снова не знаю, как сказать и что… чтобы понравиться ему по-настоящему.

– Как фамилия твоего друга, который перебрал вчера? – спрашивает Ренат уже в машине.

Дача остается далеко позади.

– Черепанов… Семен Черепанов. Он… немного дурачок, когда выпьет.

– Уверен, это его перманентное состояние, которое не зависит от алкоголя.

Пожимаю плечами.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Что у вас случилось вчера?

– Вчера случилась ты, Эмилия. Кстати… в какой университет ты поступаешь?

– В МГУ.

Резко очерченные губы скептически кривятся.

– Думал, выберешь что-то вроде Гнесинки. У тебя неплохо получается петь.

Я вновь вспоминаю произошедшее утром и чувствую себя неловко.

– Спасибо. Я хотела, но отец сказал выбрать что-то фундаментальное. Я и выбрала. Философию…

– Фундаментальнее не придумаешь. – Ренат впервые за сегодняшний день улыбается, и я, кажется, таю.

Таю и еще больше влюбляюсь.

Мне хочется, чтобы на въезде в город нас встретила десятибалльная пробка, но, как назло, на дорогах свободно, а зеленая лента из светофоров приветливо нас пропускает.

В нашем дворе тихо и пусто.

Проглотив разочарование, выхожу из автомобиля и оставляю вместо себя на сиденье бумажный пакет с сэндвичами, к которым Аскеров так и не притронулся в беседке.

– Пока… – неуверенно прощаюсь, гипнотизируя открытое мужское лицо. – И спасибо… за все!

Мурашки собираются на позвоночнике.

Ренат, поправив очки, откашливается и прощается:

– До свидания, Эмилия… Береги себя!..